In Need of Sunshine

Потребовалось некоторое время, прежде чем все они успокоились. Казалось, что у парней было почти бесконечное количество энергии, когда дело доходило до создания хаоса. Но день уже клонился к вечеру, и их биологические потребности начали подкрадываться к ним. Они, честно говоря, умирали с голоду, в подтверждение живот Джисона громко заурчал. Итак, они решили, что пришло время завершить день, приготовить немного еды и отдохнуть. Феликс был совсем не против этой идеи. День был полон сюрпризов, и поэтому он все еще был на взводе от прилива адреналина, чувствуя себя полным энергии. Но постепенно его тело начало напоминать ему, что этим утром он провел несколько часов, танцуя в студии, и с каждой секундой его конечности болели все сильнее, Поднимаясь обратно по лестнице, мемберы взволнованно обсуждали, что у них будет на ужин, и Чан решил, что именно он приготовит для всех сегодня вечером. Феликс просто следил за разговором, слушая их, когда они все шли в гостиную. Все мальчики бросились искать свое место на диване, борясь за лучшие места, кроме Чана, который уже направлялся на кухню. Феликс решил последовать за ним. У него все еще было это ноющее чувство, что он здесь гость, и чтобы противостоять этому, он хотел сделать все возможное, чтобы помочь. Поэтому он хотел помочь Чану, пока тот готовит. Может быть, он мог бы даже испечь еще брауни или немного печенья. Он все еще слышал, как мальчики громко разговаривают и препираются, когда он исчез на кухне вслед за Чаном, который уже рылся в холодильнике. Он улыбнулся, когда поднял глаза и увидел стоящего там Феликса. Быстро выложив ингредиенты на стол, он раскрыл руки для объятий. — Иди сюда, — нежно сказал он. Феликсу не нужно было повторять дважды, он быстро подошел и обнял мускулистое тело друга, положив руки ему на спину и прижавшись щекой к груди парня, в то время как подбородок Чана мягко опустился на макушку Феликса, а рука нежно поглаживала его спину. Феликс мог слышать мелодичное "тук тук" сердца Чана в такой позе. Это странно успокаивало. — Ты сегодня молодец, — Чан прошептал ему, как будто момент был настолько драгоценным и интимным, что он почувствовал необходимость в шепоте, лишь бы не нарушить его. — Было весело.. — признался Феликс, его голос был таким же тихим. — Я горжусь тобой, Ликси. Одна из рук Чана медленно переместилась от спины Феликса к его голове, мягко погладив его, прежде чем провести пальцами по волосам. Феликс повернул голову и уткнулся лицом в грудь Чана, в вырез его рубашки, чтобы спрятать себя и те необузданные эмоции, которые вызвало в нем это простое заявление. Ему часто казалось, что он возвращается в детство, когда он был с Чаном таким же, жаждущим не только объятий, но и его похвал. Феликс хотел - нуждался - получить одобрение Чана. Он знал, что это всего лишь следствие его несчастливого детства, поскольку большую часть своей жизни он гонялся за одобрением родителей. Но в отличие от них, Чан всегда хвалил его за малейшие мелочи. И это значило для Феликса больше, чем кто-либо, вероятно, мог понять. Он оставался так еще несколько секунд, делая глубокие вдохи, чтобы вдохнуть запах Чана, который все еще был таким знакомым, несмотря на многочисленные перемены и годы, проведенные порознь. Затем он все таки нашел в себе силы сделать шаг назад. — Эй, ты заставляешь меня плакать, — фыркнул он, пытаясь избавиться от эмоций, которые уже испытывал. — Ладно, ладно, — Чан тихо рассмеялся, зная, насколько эмоционален Феликс. — Я эмпатичный плакса, поэтому мы определенно этого не хотим! — добавил он, возвращаясь к столу, чтобы начать готовить. Казалось, что у него все в порядке, это не было похоже на работу для двоих, поэтому вместо того, чтобы беспокоить его, пытаясь помочь, Феликс просто перерыл несколько шкафов, чтобы найти то, что ему было нужно, и сел напротив Чана, приступив к приготовлению печенья с шоколадной крошкой. Они работали в комфортной тишине, оба были сосредоточены на своих задачах, но по-прежнему рады проводить время вместе. Это была редкая возможность чувствовать умиротворение, без какого-либо намека на неловкость, стоя в полной тишине с другим человеком. Но с Чаном это было самой естественной вещью в мире. Возможно, потому, что их отношения просто не нуждались в словах. Феликсу нравилось думать об этом именно так. Это успокаивало его.   Ужин был готов раньше, чем печенье, и, пока оно готовилось в духовке, Феликс и Чан принесли тарелки и еду в гостиную. У них был нормальный обеденный стол, но из того, что видел Феликс, казалось, что большую часть времени все ели на диване. Еда была встречена одобрительными возгласами голодающих парней. — Спасибо, папа! — воскликнул Джисон, беря тарелку для себя. Чан просто посмеялся над этим прозвищем. Феликс подумал, что вряд ли сможет это отрицать, тот действительно большую часть времени вел себя как их отец. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Феликса за последние несколько дней, которые он провел среди них всех. И, зная Чана, тот в любом случае не мог быть кем-то другим. Чан жестом показал Джисону, чтобы тот немного отодвинулся, оставляя на диване небольшое пространство, которого едва хватало и для Феликса, и для самого Чана. Тем не менее, им двоим удалось втиснуться, так что Феликс почти полностью уселся на колени Чана. Все мальчики взяли свои тарелки, ели и разговаривали между собой обо всем и ни о чем. Феликс просто ел и молча слушал, его силы и энергичность медленно покидали тело, которое теперь определенно болело и было уставшим. Когда почти все закончили есть, Феликс услышал характерное пиканье духовки и встал, чтобы взять печенье, аккуратно выложив его небольшой горкой на чистую тарелку, прежде чем вернуться с ним в гостиную. Он улыбнулся, увидев заинтересованный взгляд большинства, когда они заметили печенье в его руках. Он начал обходить диван, предлагая тарелку каждому по очереди. — Спасибо, мама! — сказал Джисон, точно так же, как он назвал Чана ‘папой’, хватая печенье и отправляя его в рот. Феликс тихо хихикнул над этим. Возможно, иногда в нем действительно проявлялась материнская натура. Его мать была не очень приятным, мягким человеком, и поэтому он часто брал на себя эту роль для своей младшей сестры, иногда и для старшей, когда у нее были трудные времена. Это произошло просто из-за того, что Феликсу нужно было, почти на биологическом уровне, заботиться об окружающих его людях. Один за другим все они брали печенье с улыбкой, кивком или "спасибо", пока Феликс не подошел к другому краю дивана, где сидел Хенджин, последний в очереди. Высокий блондин сидел, слегка широко расставив ноги, облокотившись на подлокотник дивана, склонив голову набок и опираясь на руку. Феликс заметил за ужином, что Хенджин едва притронулся к своей тарелке, и сначала он подумал, что это потому, что мальчик не был голоден, но со всеми калориями, которые они сожгли этим утром, и работой, которую он проделал днем, Феликсу было трудно в это поверить. Тем более, что тот сейчас с ненавистью сверлил взглядом печенье. Феликс протянул ему тарелку со своей застенчивой улыбкой, уверенный, что Хенджин быстро схватит пару штучек. Он заметил, что мальчик, похоже, любит сладкое, судя по его реакции, когда Феликс испек брауни. Но, к своему удивлению, Хенджин покачал головой, несмотря на то, что выражение его глаз выдавало, как сильно он на самом деле хотел их попробовать. — Ты уверен? — спросил Феликс, приподняв бровь. — Да, — Хенджин кивнул, но его голос звучал не так уверенно, как ему, вероятно, хотелось. — Я должен сесть на диету, — он небрежно пожал плечами. Феликс был сбит с толку этим комментарием. Хенджин выглядел абсолютно идеально. И, конечно, Феликс не видел парня без рубашки, но он знал, что тот великолепен. И, честно говоря, видя рост Хенджина, он вообще не был уверен, что тому нужно сбрасывать вес. Он не хотел вмешиваться, если это действительно было то, чего хотел Хенджин, но, взглянув на остальных, он увидел обеспокоенное выражение на их лицах, но без удивления. Как будто это было чем-то, что часто происходило с их другом. Феликс никогда не был на виду у публики, не то что остальные. Но он мог представить, насколько это напряженно и давяще - видеть, как сотни или миллионы глаз наблюдают за тобой, обсуждают тебя. Что касается группы, состоящей из действительно красивых молодых людей, Феликс не сомневался, что значительная часть людей пришли сюда только ради их внешности. В наши дни это было неизбежно. Хенджин, должно быть, был затронут больше всех, поскольку он был так красив. Он шутил, говоря, что он “любимец публики”, но Феликс думал, что в этом есть доля правды. Вероятно, это не было целью, но он не сомневался, что многих молодых девушек и парней в Интернете привлекла именно внешность Хенджина, возможно, они даже комментировали это больше, чем внешность других. В какой-то момент это сказалось на нем. Конечно, все это было только предположением со стороны Феликса, но он гордился тем, что был довольно проницательным человеком и большую часть времени мог довольно хорошо разбираться в людях. Чувствуя прилив гнева внутри от всех этих мыслей, Феликс действовал инстинктивно, не задумываясь. Кончиками пальцев он отломил маленький кусочек от одного из печений, прежде чем поставить тарелку на стол, поворачиваясь к Хенджину, который смотрел на него. Он поставил одно колено на диван, между бедер Хенджина, чтобы наклонится, не падая вперед. И он наклонился; приблизился к Хенджину и свободной рукой ухватился за спинку дивана рядом с головой Хенджина, чтобы удержаться в вертикальном положении. Другой рукой он поднес кусочек печенья ближе к чужим губам. — Рот открой, говорю, — отрезал он, серьезно глядя на другого мальчика, его голос был низким. Хенджин всегда казался особенно удивленным, когда Феликс проявлял такую напористость. У него была такая же реакция ранее, когда Феликс смотрел ему прямо в глаза, серьезно заявляя, какой он удивительный. Глядя на Феликса, в глазах Хенджина что-то блеснуло. Феликс не мог толком назвать это. Но, как по его команде, губы Хенджина медленно приоткрылись, и Феликс воспользовался этой возможностью, чтобы отправить в рот кусочек печенья. Губы Хенджина сомкнулись вокруг этого, почти касаясь пальца Феликса, когда он убирал руку. — Прекрасно, — сказал Феликс, его голос звучал низко, пока он смотрел, как Хенджин жует. Теперь, когда его цель была достигнута, Феликс наконец осознал, что он сделал, в каком положении он находился и вообще ситуацию. И он чувствовал себя абсолютно униженным за свое поведение. Поэтому он быстро откинулся назад, поднялся на ноги, делая шаг прочь от дивана и от Хенджина. — Здесь еще много всего, если хочешь, — он неопределенным жестом указал на тарелку с печеньем, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем он быстро развернулся и начал пробираться на кухню, так быстро, как только мог, чтобы на самом деле не казалось, что он убегает от ситуации. Несмотря на то, что это было совершенно очевидно. Каждая пара глаз смотрела на него со смесью удивления, благоговения и веселья от того, чему они только что стали свидетелями. Хенджин выглядел слегка задумчивым, но легкая улыбка появилась на его губах, когда он смотрел, как Феликс уходит, наклонившись, чтобы взять остатки разломанного печенья с тарелки, и радостно кладя его в рот.   Стоя в одиночестве на кухне, Феликс не мог поверить, что он только что сделал что-то подобное на глазах у всех. Его лицо было ярко-красным, щеки пылали, когда он прикрылся руками, ужасно смущенный. Обычно он не был таким напористым, но казалось, что когда Хенджин смотрел на него, его мозг имел тенденцию отключаться, позволяя телу действовать вместо него. Он не был уверен, что ему это понравилось, если все закончилось тем, что он почти оседлал парня и насильно кормил его на глазах у остальных мемберов, ни с того ни с сего. Он определенно не мог вернуться туда в том состоянии, в котором был, и, честно говоря, ему было слишком неловко встречаться со всеми ними лицом к лицу после трюка, который он только что выкинул, поэтому вместо этого он принялся мыть посуду, скорее для того, чтобы отвлечься от всего этого, чем для того, чтобы дольше не возвращаться в гостиную. Медленно, но верно как шум в гостиной стих, вероятно, потому, что мальчики начали один за другим уходить в свои комнаты на ночь. Когда Феликс закончил со своим заданием, из соседней комнаты не доносилось ни звука, и он подумал, что все они уже закончили на сегодня. Он втайне надеялся, что это так, и он сможет незаметно вернуться в свою комнату и полностью забыть об инциденте. Что, как он понял, может быть трудно сделать, учитывая тот факт, что Хенджин тоже будет в указанной комнате. Феликс медленно зашел в гостиную. На диване сидел только один человек, положив ноги на кофейный столик и уставившись в свой ноутбук с лазерным фокусом. И Феликс не удивился, увидев, что это была Чан, вероятно, все еще работающая, несмотря на то, что все остальные уже легли спать и что был довольно поздний вечер. Он подошел к дивану, сел рядом с Чаном, не говоря ни слова, и естественно уронил голову на плечо друга. Он не хотел мешать ему в работе, но просто хотел провести с ним еще несколько минут Чан наклонил голову, прижимаясь щекой к макушке Феликса, его глаза все еще были прикованы к компьютеру. Феликс наблюдал, как руки Чана двигаются по клавиатуре, его пальцы скользят по сенсорной панели, и рассеянно следил за курсором на экране, когда тот перемещался из стороны в сторону. Он понятия не имел, как долго он оставался в таком состоянии, все, что он знал, это то, что его тело наконец достигло предела, он был измотан, все болело, он чувствовал тяжесть и просто хотел немного тепла и как можно больше сна. Возможно, Чан чувствовал это и именно поэтому не задавал вопросов о том, что произошло с Хенджином ранее. Или, может быть, он просто знал, что Феликс не хочет об этом говорить. Поэтому они так и сидели в уютной тишине. Только когда он почувствовал, что Феликс медленно засыпает у него на плече, Чан открыл рот и пошевелил рукой, чтобы нежно погладить руку Феликса. — Ликси, иди спать, — мягко приказал он. Феликс ошеломленно кивнул в плечо Чана. Однако еще несколько секунд он не двигался, набираясь сил, чтобы действительно встать и подняться по лестнице в свою комнату. Когда он, наконец, встал, он потер глаза и зевнул, Чан наблюдал за ним с самой нежной улыбкой на губах. — Ложись спать тоже.. — сказал Феликс Чану, стараясь звучать повелительно, хотя его голос звучал лишь сонно и слабо. — Хорошо, — Чан усмехнулся. Феликс неопределенно кивнул в ответ. Для него этого было достаточно. Он был слишком уставшим и не в себе, чтобы ссориться с Чаном, чтобы заставить его немного отдохнуть. Он помахал своему другу рукой, еще раз зевнув, прежде чем уйти, медленно направляясь к лестнице, почесывая затылок в сонном оцепенении. В комнате Феликса не горел свет, что сразу дало ему понять, что Хенджин, вероятно, уже крепко спит. Он тоже очень много работал сегодня и, несомненно, устал. Не желая нарушать его сон, Феликс вошел в комнату как можно тише, позволив глазам привыкнуть к темноте. Он мог видеть фигуру Хенджина на его кровати с закрытыми глазами, похожего на ангела с ореолом длинных светлых волос, разметавшихся по его белой подушке. Его одеяло было сброшено с тела, и Феликс не мог не задаться вопросом, не будет ли ему так холодно, ведь ночи в последнее время становятся прохладнее с каждым днем. Итак, с легким вздохом, за которым последовал тихий зевок, протирая глаза в сотый раз, он подошел к кровати Хенджина вместо того, чтобы сразу же нырнуть в свою. Он медленно поднял одеяло, стараясь двигаться медленно, когда натягивал его на длинное тело Хенджина. Он услышал, как рядом с ним парень слегка пошевелился, и быстро взглянул тому в лицо, чтобы убедиться, что не разбудил. Глаза Хенджина были слегка приоткрыты, на лице едва виднелись щелочки. Феликс нахмурился, не уверенный, бодрствует он на самом деле или спит. Поскольку Хенджин не двигался, не открывал больше глаз и ничего не говорил, Феликс собирался уйти, чтобы вернуться в свою постель, теперь, когда он был уверен, что Хенджин не простудится ночью. Однако, как только он сделал малейшее движение, его остановила рука, схватившая его за предплечье. Прежде чем его мозг смог сообразить, что происходит, Хенджин сильно потянул его за руку, заставляя споткнуться и упасть на кровать к нему под бок. Феликс действительно думал, что подобные вещи случаются только в книгах и телешоу. Он смеялся над этими вещами, думая о том, насколько невероятно было на самом деле оказаться в таком сценарии, и, тем не менее, втайне фантазировал об этом. Теперь, когда его спина была прижата к груди Хенджина, одеяло Хенджина частично накрыло их обоих, а рука крепко обвилась вокруг его талии, Феликс больше не смеялся. — Хенджин...? — прошептал Феликс, его лицо пылало, голос срывался почти на писк. Хенджин не ответил, и его горячее дыхание, коснувшееся затылка Феликса, было медленным и размеренным. Он спал? Как это было возможно, когда всего за секунду до этого он затащил Феликса в свою постель. Было ли вообще возможно сделать что-то подобное во время эпизода лунатизма? — .. звезды.. малыш гром.. такой розовый.. — сонный голос Хенджина прозвучал рядом с ухом Феликса, тихий шепот в ночи. Вот и ответ на вопрос Феликса. Хенджин действительно спал. Ситуация, вероятно, была еще более неловкой, чем то, что произошло в гостиной, и Феликс начал задаваться вопросом, как это возможно, что каждый раз, когда он был в одной комнате с Хенджином, он всегда оказывался в подобных ситуациях, его лицо буквально горело. По крайней мере, несколько минут Феликс боролся, пытаясь отодвинуться, не разбудив другого парня. Но как только он попытался выскользнуть из объятий Хенджина, рука последнего сжалась вокруг него сильнее, не давая Феликсу вообще двигаться, не говоря уже о том, чтобы отодвинуться от Хенджина. Он пытался и пытался снова, будучи настолько мягким и тихим, насколько мог, но результат всегда был один и тот же. Либо ему нужно было быть более твердым, отбиваясь от руки Хенджина, даже если это означало разбудить его, чтобы иметь возможность сбежать, либо он должен был принять свою судьбу и просто лежать там. Но Феликс был слишком уставшим и слишком перетруженным за сегодня, чтобы драться. Итак, с глубоким вздохом он схватил одеяло, чтобы укрыть их обоих, позволив своей голове упасть на маленький уголок подушки, который еще не был под головой Хенджина. Тело Хенджина излучало столько тепла, что, несмотря на то, насколько напряженным был Феликс, когда его прижимали так близко, он не мог не почувствовать, что сон снова затуманивает его разум. Тепло, матрас и даже рука Хенджина, обнимающая его ... Все это было слишком удобно. Итак, не в силах избавиться от сонного оцепенения в голове, он закрыл глаза, прекрасно понимая, что пожалеет о своем решении, когда наступит утро.