Две стороны одной монеты

      Ренджун отдал бы всё возможное, чтобы сутками разъезжать на своём чёрном байке, бесить всех в радиусе нескольких километров звуками мотора, вызывать ложные сердечные приступы у старушек, проходящих мимо. Ренджун не поскупился бы на возможность всю жизнь ловить телом ветер и получать дозы адреналина, если бы эту возможность можно было купить в магазине.       — Ренджун, а как же сессия! — слышит он голос брата, который старше самого Ренджуна, между прочим, всего на две минуты, когда он находу надевает перчатки, держа мотоциклетный шлем подмышкой.       Вот две причины, почему мечта Хуана-младшего никогда не сбудется: первая из них — учёба в ненавистном университете на ещё более ненавистном факультете комьютерных наук; а вторая — Инджун, который волнуется по поводу и без. Когда братья съехали от родителей, Инджун стал для младшего заменой матери, только ещё более вредной её версией. Если первое он выбрал сам, пусть и наугад, то второе досталось Ренджуну в подарок на нулевой день рождения. Или, вернее сказать, это он достался в подарок своему брату.       — Ой, не парься, я всё сдам, — отмахивается Ренджун и вылетает за дверь во двор, где его уже ожидает мотоцикл.       Его металлический корпус блестел на зимнем солнце, но в таком чистом состоянии он пробудет не долго. С такими лужами — выпавший ночью снег растаял к вечеру — после первой поездки он снова станет грязным. Но Ренджун не сильно беспокоился по этому поводу.       — Доён, ты готов? — парень заводит байк, зажав между плечом и щекой телефон. — В смысле, ты только проснулся?! Стоит ли спрашивать, чем ты занимался ночью. Мы же договаривались покататься сегодня. Поднимай свою ленивую задницу с кровати. Буду через полчаса.       Не желая выслушивать полусонное нытьё своего друга, читать как: собутыльника — Ренджун кладёт телефон в набедренную сумку, надевает на голову шлем, который подарил Доён в честь сдачи прошлой летней сессии, и трогается с места.       Зима в этом году просто ужасная; если и выпадал снег, то к восходу солнца он становился мерзкими серыми хлопьями или ещё хуже — лужами, как сегодня. Витрины магазинов, окна жилых домов уже начали завешивать гирляндами, но рождественской атмосферы и того самого запаха праздника в воздухе не витало. Ренджун попадает в длинную и шумную пробку — хотя он мог поклясться, что час пик ещё не наступил — и, остановившись, смотрится в зеркало одной из машин. Во всём чёрном, будто бы несёт траур, тёмная парка поверх футболки с черепами.       Байкер проскакивает между рядов, хотя это немного незаконно, но Ренджун живёт с девизом: правила созданы для того, чтобы их нарушать. У пункта назначения он встречает Доёна, который спешился и подпрыгивал на одном месте, чтобы согреться.       — В городе уже дороги встали, — сообщает Ренджун старшему, сняв шлем. Отросшая чёлка прилипла к влажному от пота лбу, и он зализывает волосы назад. Китаец проследил за тем, как Доён запрыгнул на сидение байка и завёл мотор, но старший почувствовал на себе чужой взгляд и когда повернулся, Ренджун нашёл полуразваленную детскую площадку более интересной.       — Ты просто не там ехал, — заверяет Доён и стартует первым. Ренджун на секунду впадает в ступор, но опомнившись, спешит следом.       Телефон отчаянно вибрирует — Ренджун чувствует это ногой, но мастерски игнорирует. Всё равно руки у него заняты, ответить он не может. И вообще, Ренджун в принципе не любит, когда ему звонят. Он лучше уделит десять минут драгоценного времени на себя любимого, чем на, по большей части пустые, телефонные разговоры. Да и на сообщения он отвечает крайне редко, только Доёну и иногда, когда в хорошем расположении духа, Инджуну. Увы, но Ренджуну названивают и пишут все, кому не лень — кто-то из студентов узнал его номер, и теперь этот номер гуляет по всему университету через сарафанное радио.       Остановившись на обочине полупустой дороги — окраина города, — которая где-то там, дальше, пересекает границу и вырастает в трассу, парни вдыхают морозный воздух и пытаются отдышаться. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и никто не ведёт счёт времени. Пусть весь мир подождёт, даже если есть что-то срочное. Срочного для Ренджуна никогда не бывает. Даже дедлайны, горящие синим пламенем — это всё неважно.       — Предлагаю поехать ко мне и выпить. — Ренджун всё ещё прерывисто дышит. Доён дважды кивает и растягивает пересохшие губы в улыбке. — Только у меня нет денег. — Хуан строит виноватые глазки и демонстративно выворачивает карманы, из которых тут же высыпаются фантики от конфет и пустые упаковки от жевательных резинок. — Надеюсь, у тебя они есть…       — Обижаешь. Я неделю назад получил зарплату.       — И ты до сих пор не пропил её… — Ренджун складывает губы трубочкой. — Достойно похвалы. Значит, я сегодня опять твоя содержанка?       — Почему сразу содержанка. — Доён перезастёгивает липучки на перчатках. — Мы же будем вместе. Так что это не считается.       — Если бы я не был сукой, я бы тебя обнял, — и они оба засмеялись.

^^^

      Дверь хлопает слишком громко, во всяком случае — достаточно громко для Инджуна, чтобы он через наушники, в которых слушал онлайн-лекцию, мог услышать это, а затем и невнятные разговоры, перебиваемые звоном бутылок и звонким смехом. Он вышел в коридор встретить неугомонного младшего и спросить, почему так поздно, но встретил только Доёна. Ренджун поспешил уйти к себе в комнату, не желая лишний раз пересекаться с занудным братом. Инджун может поклясться, что младший даже не обратил внимания на пропущенный вызов от своего брата.       — Почему так поздно? — тем не менее спрашивает он у Доёна. Тот в ответ лишь пожимает плечами и молча протягивает банку пива, предлагая выпить вместе с ними. Щёки всё ещё красные и от лёгкого мороза, и от бурлящей в жилах крови одновременно. — Спасибо, я пью только вино. Не люблю пиво.       Инджун провожает Доёна взглядом и ещё долго стоит у прихожей, думая обо всём, но в первую очередь о том, что он возможно не уснёт ещё долго, потому что брату вдруг взбредёт в пьяную голову подключить электро гитару и рвать струны, играя arctic monkeys, а под утро опять посыпятся жалобы от соседей, половина из которых уже съехали, лишь бы подальше от близнецов, в особенности — от горе-рокера.       Вернувшись в свою комнату, Инджун запер дверь изнутри во имя своей же безопасности. Младший и на трезвую голову ведёт себя как самый редкостный мудак, не говоря уже о состоянии пьяном, в каком он пребывает едва ли не круглые сутки, исключая сон. Однажды старший просто вышел на кухню выпить воды, а в то время Ренджун вместе с компанией таких же редкостных мудаков, как и он, пили вместе. Перед этим брат велел старшему не показываться на глаза. За такую незначительную оплошность Инджуну пришлось поплатиться разбитым носом и испорченным его кровью белоснежным ковром. Инджун не понимает, почему его брат так популярен среди противоположного пола в их университете. Втайне от всех он надеется на то, что когда-нибудь раскроется, что Ренджун на самом деле гей, но близнецы договорились между собой никогда никому друг о друге не рассказывать, потому что оба явно не хотят отмывать окна от бомбочек из тухлых помидоров.       Непереводимый китайский мат доносится до ушей Инджуна, прежде чем он вновь абстрагируется от реальности, надев наушники. Они учатся в одном университете, но на разных факультетах. Инджун выбрал филологический, и сейчас он готовился к сдаче первого экзамена по философии. Каждую сессию — они сейчас оба на третьем курсе — Инджун чуть ли не заставлял брата готовиться и хотя бы немного учиться в течение года. Потому что тот балансировал на тонком лезвии, по одну сторону от которого маячил аттестат по всем предметам, а по другую — отчисление. Тем не менее, Ренджун ещё держится на плаву, и это совсем немного, но радует Инджуна.       Покончив с учёбой на сегодня, Инджун выключает ноутбук и откладывает его. Осторожно выглядывает в тёмный коридор, прислушивается — на удивление, гитары не слышно, зато Ренджун и Доён о чём-то яро спорят за стенкой. Старший понимает, что если раскроется, то может огрести, и вообще подслушивать нехорошо. Но на цыпочках он подходит к двери, ведущей в комнату младшего брата. На двери приклеен нарисованный от руки плакат, на котором чёрными буквами было выведено: «плата за вход — одна банка пива».       — Я не знаю, что мне делать, — Ренджун с трудом шевелит языком, его голос звучит лениво. Явно он успел влить в себя несколько банок. — Уже две недели как меня уволили. Конечно, брат получает повышенную стипендию, но этого нам не хватит. Нутром чую, что если ничего не придумаю, то из-за долгов мне придётся продать свой байк. Понимаешь, он мне как родной, Доён, я не переживу!       Когда Ренджун трезв, редко от него можно услышать такие откровения. Обычно он кладёт на все проблемы и, харкнув жизни в лицо, покупает на оставшиеся деньги самые дорогие сигареты. Но под градусом всё, что он запирает на семь замков глубоко в себе, язык выбалтывает не стесняясь.       — Я бы пристроил тебя к себе на работу, — на этот раз говорит Доён, судя по всему, он выпил гораздо меньше, чем младший. — Но нам пока не требуются новые лица. Доход в последнее время не очень большой, едва хватает, чтобы раздать нам справедливую зарплату.       — Я и не прошу тебя о помощи! — протестует Ренджун, а затем слышится шуршание текстиля. Доён тихонько ойкает — младший несильно бьёт его кулаком. — И вообще, забудь, что я сказал. На самом деле, я хочу нахуй отчислиться и пойти уже работать на полную ставку, чтобы брат мог учиться нормально, у него хотя бы есть желание… но я ведь ни на что не годен.       — А если по специальности? Я думаю, ты неплохо разбираешься, и если закончишь универ, то…       — Да какая, блять, специальность? — Ренджун вскрикивает, а Инджун вздрагивает и отпрыгивает назад. — Мне нужны деньги сейчас!       — И вместо того, чтобы искать работу, ты сидишь сейчас со мной на кровати и пьёшь, — проницательно замечает Доён, и это Ренджуна очень смешит. Правда смех получается немного истерическим.       — Ну я же за твой счёт.       Потом они долго молчат, но тишина в комнате не воцаряется — Ренджун болезненно мычит и вздыхает, слышно, как Доён приоткрывает окно и закуривает. Душа Инджуна перенеслась обратно в тело, и кровь прилила к щекам. Он не должен был этого слышать.       Инджун идёт в душ, а когда возвращается в спальню и почти с головой ныряет под одеяло, то до позднего рассвета не смыкает глаз.

^^^

      — К-который сейчас час? — Ренджун трёт глаза, до сих пор видя сон, в котором всплыли воспоминания о его походе в гей-клуб около года назад. — Эй, Доён, просыпайся!       — Ну зачем так громко… — раздаётся снизу — Доён уснул прямо на холодном полу, ведь на одноместной кровати два взрослых парня не поместились бы. — Боже мой, у тебя есть топор или что-нибудь наподобие того? Расколи мне голову, пожалуйста, я не выдержу такой боли.       — Сколько мы знаем друг друга, а ты так и не научился пить, слабак. — Ренджун, пошатываясь, встаёт на ноги и несколько секунд прогоняет вертолëты перед глазами. Когда картинка приобретает чёткость, он пинает тушку старшего в бок. — Тебе домой не пора, алкаш? На свиданку с билетами?       — Чья бы корова мычала, ты всего на один курс меня младше. — Доён протяжно зевает, и по инерции это передаётся Ренджуну, который прикрывает рот ладонью.       — Один курс — уже большая разница. Что вчера было? Инджун заходил к нам? Что-то не помню…       — Вроде бы нет. — Оклемавшись, Доён запрыгивает с ногами на подоконник и, держа в руке полупустую пачку мальборо, рассматривает ледяные узоры на стекле. — Только ты мне полночи ныл о том, какой ты жалкий, а потом отпинал меня так, что у меня до сих пор болят кости.       — Видимо, было за что. — Ренджун шутливо замахивается кулаком и улыбается. Видя в пепельнице гору окурков, которой вчера ещё не было, и то, что Доён собирается закурить, Ренджун выхватывает из его рук пачку и, зажав сигарету между зубами, просит огня.       — Найди уже работу и перестань стрелять у меня сиги, — ворчит Доён, но зажигалку протягивает.       — Найду я, найду. Всё будет хорошо, ты же меня знаешь! — оправдывается Ренджун скорее себе, чем Доёну, и глубоко затягивается. — Не из такой задницы приходилось вылезать.       В ванной Ренджун усиленно плескает в лицо воду, чтобы прийти в себя, но это помогает мало. Его спасёт только горячий душ. Но для начала надо было выпроводить Доёна, ведь Ренджун слишком гордый для того, чтобы предложить своему собутыльнику воспользоваться их душем. Парень смотрит в зеркало и в тёмных мешках под глазами старается найти самого себя. Он ерошит волосы рукой, не отыскав расчëски и думая, что этого достаточно.       — Утро доброе, мой неудавшийся клон! — язвительно говорит Ренджун, придя на кухню, куда его поманил аппетитный запах блинчиков и чувство зверского голода. Доён был тут как тут и с кем-то активно переписывался в телефоне. — Ты почему ещё не на учёбе?       — Если бы ты хоть чуть-чуть интересовался жизнью своего брата, то знал бы, что мне сегодня ко второй, — парирует Инджун и делает последний глоток кофе. Доён, отвлекшись от переписки, закатывает глаза, мол, подеритесь ещë. — После пар мы будем учиться с Джемином в библиотеке, так что не жди меня до вечера.       — Как будто я тебя когда-то ждал.       — И ещё: как придëшь после пар, советую тебе сесть за учёбу. Сессия через две недели.       Напоследок Инджун, ретировавшись в прихожую, посылает брату воздушный поцелуй и, закинув лямку шоппера на плечо, уходит. Ренджун вздыхает и смотрит на Доëна, бессловесно говоря: «я устал от него».       — Я тебе тоже советую сесть за учëбу, — повторяет Доëн и зловредно улыбается.       Он хозяйничает на чужой кухне как на своей, гремя дверцами шкафчиков и заваривая себе кофе. Придëтся сегодня давиться растворимым, потому что купить молотый для кофемашинки руки не доходят, да и особо не на что, и уже недели две как она стоит просто для красоты и своеобразного ощущения роскоши.       — И ты туда же. — Они садятся за стол.       — Но ты не послушаешь нашего совета. — Доëн ставит две кружки на стол, вдобавок к тарелке ещë горячих блинчиков с карамельным сиропом, которые с заботой приготовил Ренчжун.       — Именно!       — Я так и думал. — Доëн усмехается. — Если бы совместить твои положительные качества и качества твоего брата, — мечтательно начал он, — получился бы парень мечты. Но видимо, вы поделили достоинства поровну, когда ещë находились в утробе матери.       — Не смеши меня, — возражает Ренджун. — Какие положительные качества могут быть у него?       — Например, он ответственный, и дела важные ставит выше собственных интересов. А ты, — Доëн указывает пальцем в грудь Ренджуна — тот сводит брови к переносице, — ты как минимум красивый…       — Кажется, ты ещë не отошëл после вчерашней попойки, — брезгливо замечает Ренджун. — Мы с Инджуном буквально выглядим одинаково, одной комплекции, да даже размер у нас один и тот же.       — Пожалуй, ты прав… — Доëн немного уныло опускает плечи. Потом спохватывается: — Погоди, вы… измеряли свои члены?       — Почему бы и нет. — Ренджун глупо улыбается, видя, как Доëн медленно заливается краской, и по глазам читая мысли. В голове Доëна было примерно следующее: «Жизнь явно сыграла со мной злую шутку, раз свела меня с этим придурком».       — Окей, давай просто забудем об этом. Меня пригласили на вечеринку, в эту субботу. Родители Ченлэ — он, кажется, с твоего факультета — уезжают в другую страну, и целую неделю их дом полностью в его распоряжении. Будут алкоголь, еда и парни. Как ты на это смотришь?       — Там, где вечеринки, там и я! — кивает Ренджун. — Звучит очень заманчиво, но…       — Но? Неужели сам Хуан Ренджун отказывается от приглашения? — Доëн в удивлении распахивает глаза.       — Всë-таки, работу мне найти нужно, — поясняет Ренджун, — и чем скорее, тем лучше. Может, получится найти какой-нибудь заработок, пока идëт подготовка к праздникам. Поэтому, извини, но в эти выходные я не пью.       — С одной стороны жаль, но с другой стороны — ты точно мой друг, а не пришелец? — Не веря своим глазам, Доëн щëлкает пальцами перед носом Ренджуна. У последнего срабатывает условный рефлекс, и парень пинает старшего в щиколотку. — Кстати, тебе ведь тоже нужно в универ.       — Как и тебе, — бумерангом возвращает Ренджун, и Доëн виновато поджимает губы. — Мне всë равно сегодня не к первой.       — А к какой?       — Да к какой захочу. Сегодня у меня вообще выходной.       И Ренджуна не смущает то, что сегодня среда. Его это никогда не смущало. Он живëт по своему графику.