Insomnia

Воскресенье, 25 ноября. Этот день почти не отличался от всех остальных. Длинные коридоры высотки главного здания Портовой Мафии наполнялись беспокойным шепотом уже разлетевшейся отовсюду новости. Отличием этого дня была смерть Оды Сакуноске. Задание с билетом в один конец не обеспечивало вечной посмертной славы, потому что мертвым она вовсе не нужна. Чуя принял новость равнодушно, только из-за своего воспитания он мог снять дорогую шляпу и прижать ее к своей груди. Жест скорби, за которым скрывается полное равнодушие, но взращенная человечность всё-таки отзывается в горле неприятным комом. Одного из членов Портовой Мафии не стало, обстоятельства смерти слишком благородны и просты, чтобы так и было на самом деле. Но Накахара не детектив, уже на следующий день он забудет о неприятном инциденте, потому что каждый день умирают тысячи человек. И да, случается, что один из этой тысячи работал с тобой в радиусе не более ста метров длинного коридора. Но Дазай Осаму воспринимает эту новость совершенно по-другому. Чуя точно не помнит, насколько поздний был час, когда он собирался домой и ненароком услышал звук разбитого стекла из кабинета напарника. Единственное воспоминание перед уходом – могильный сквозняк из-под дверной щели, отбивающий всякое желание входить. Дазай не маленький. Дазай не может не справиться. Дазай не справился. Понедельник, 26 ноября. Погода для похорон – отвратительная (или же самая уместная?): мелкий-мелкий дождь и пренеприятнейший ветер. Осенний холод давал четкое напоминание о двери кабинета Дазая, из щели которой… Точно. На похоронах не было Дазая. Мафиози в меру пытливым взглядом осматривал всех и каждого, кто чтил память погибшего, невольно подумав о том, что большей половине здесь делать попросту нечего. Формальные обычаи докучали, но товарищ, каким бы бесполезным он не был, по мнению Чуи, даже после смерти остается товарищем. – Так и умер шестеркой, – Чуя не заметил, как сказал это вслух, ровно так же, как не заметил черную длинную фигуру, оказавшуюся рядом по-хищному бесшумно. – Зайди ко мне, – Накахара не успел и головы повернуть, как босса уже рядом не было. Усталый кивок уже был адресован могиле. И даже по пути в кабинет Мори Огая признаков присутствия Дазая также не было обнаружено. – Что это? – уже находясь перед письменным столом, Чуя как-то не смело подтянул к себе папку со скрепленными документами. Перевод, должность, дата... И уже поставленная подпись. Собственная подпись. – Но ведь я не… – Ты будешь вместо него, – Мори перебил достаточно тактично, подкрепив это улыбкой, однако напряжение в его пальцах могло прорвать ткань белоснежных перчаток. – Исполнитель Портовой Мафии? Это честь, но… – Потому что Дазай отныне не является членом нашей организации. Подпись похожа? – предугадывая вопрос подчиненного без малейшего сомнения, Огай теперь и улыбку не считал держать нужным. Что-то Чуе подсказывало, что продолжить этот разговор не дадут. – Лучшая подделка, что я мог когда-либо видеть, – завершением диалога стал поклон, что нёс в себе одновременно несколько благодарностей и один не разрешившейся вопрос: Дазай Осаму – более не состоит в Портовой Мафии? Хоть Чуя и не отличался стратегическим складом ума, но причинно-следственную связь провести был в состоянии: смерть Оды не являлась случайностью, которая не влечет никаких последствий. Но это не может оправдать тот факт, что Дазай – изворотливый ублюдок, сумевший покинуть организацию не ногами вперед, а наверняка еще, о, с омерзительной улыбкой и стаканом «на посошок» прямо в кабинете у босса! – Предатель, – резким движением руки Чуя смахнул всё содержимое на письменном столе в своем кабинете. Звук стекла от разбитого бокала был похож на вчерашний. Пригласительный шум и сквозняк, на который Накахара не откликнулся и не открыл эту чертову дверь. – Ха, ты не можешь думать, что мог на это как-то повлиять, – почти со сорвавшимся смехом слова прозвучали хрипло. И бутылка коллекционного дорогого Chateau Petrus открывалась не в память об Одасаку. Чуя мог позволить себе отметить повышение. И еще кое-что. Понедельник, 26-ое ноября. День, когда Дазай Осаму покинул Портовую Мафию. На следующий день. Зарождающейся остеохондроз и алкоголизм – лучшие спутники сегодняшнего утра. Найти таблетки в свалке на полу, что раньше звалась порядком на столе, задача не из легких, но Чуя справляется. Он спал прямо в кабинете, на диване, даже не представляя, как мог позволить себе остаться здесь. Стыд-то какой. И если с головной болью капсула справится в течение часа, то измученный от жесткого дивана позвоночник будет беспокоить еще несколько дней. – Именно такого Исполнителя босс и хочет видеть перед собой, – с нескрываемой издевкой над самим собой, мафиози тщетно пытался ладонями разгладить рубашку, но мятые складки этим не исправить. Как и то, что Дазай Осаму в этих длинных коридорах навсегда останется предателем. До кабинета босса ровно четыреста сорок метров: прямо, направо, направо, прямо. И не успевает рука коснуться дверной ручки, как дверь чуть ли не становится глупой погибелью, ну или хотя бы синяком на плече. Дазай Осаму выходит из кабинета Огая, как сытый кот из ресторана, который бы даже и не заметил Чую, если бы не отчетливая ругань от столкновения. – А-а-а, прости-прости, всегда забываю, что ты такой мелкий и тебя можно ненароком задеть, – дверь изнутри захлопывает чем-то недовольная Элис и ее отвлекающий маневр дает те желанные секунды для того, чтобы Накахара без какого-либо сдерживания силы влепил кулаком по скуле Осаму – еще немного, и второй даже не устоял бы на ногах. Горло сковывает спазм, и Дазай сплевывает кровь прямо на ковер. – Грубовато за легкий удар дверью… – Пришел забрать свои побрякушки? Как же ты… Отвратителен! – следующий удар приходится коленом в живот, и воздуха в легких Осаму не остается совсем. Собственная ладонь спасательно укладывается на то место, где находится желудок, словно это поможет восстановить дыхание. – Чуя, сбавь градусы, черт возьми! – приходится приложить много усилий, чтобы не закашляться, но у Дазая выходит отлично. И прежде, чем эта перепалка переросла бы в откровенную мясорубку, предупреждающий голос из вновь открытой двери заставил взять паузу: – Дазай, будь хорошим мальчиком, бери Накахару и ломайте себе кости где-нибудь подальше от моего кабинета. Ах, да, занеси заодно в бухгалтерию. На пол с полусогнутым Дазаем падает папка с документами – та самая, синяя, вчерашняя, Чуя хорошо ее запомнил, некоторые листы из которой от удара разлетелись в стороны. Громкий хлопок двери уже не от Элис, а ее хозяина, означал твёрдое: «свалите отсюда». – Квартальный отчет? Что? – Чуя не так осторожен, как вчера, в этот раз листы он перебирает быстрее. Те же самые документы, немного финансовой волокиты, но имя то, что и ранее: Дазай Осаму. Дата. Подпись. Не вчерашняя подпись Чуи, а… – Тебя что, наняли обратно? – Обратно? – Дазай хочет засмеяться, но боль всё еще отдает в желудок, который проделывает огромный труд, чтобы не стошнить. – Ты больной, Чуя, ты просто больной. – Не держи меня за дурака! Что это за документы? Вчера их переоформили на меня, потому что ты… – Потому что я – что? – Осаму наконец смог разогнуться и вернуть своим глазам, а вернее, глазу, тот же ненавистный блядский оттенок насмешки. – Потому что я всегда лучше тебя? Или потому что тебе до исполнителя еще расти и расти? Ты станешь им в своих снах, Чу. Папка вместе с выпавшими бумагами уже ловко оказывается в забинтованных пальцах. Запах алкоголя, признаки бессонной ночи, последствия скорби: всё у Дазая отсутствовало. Чуе казалось, что он всё еще пьян. – Почему тебя не было на похоронах? – каша в голове затмевает желание врезать по этой физиономии еще раз после подобных отвратительных высказываний и унижений в собственный адрес. – Я был, когда все ушли. Еще вопросы? – кажется, разговор о похоронах заставил Дазая резко изменить свое настроение. – Да… Какой сегодня день? И перед тем, как услышать ответ, головная боль словно вернулась с прежней силой, игнорируя уже начавшееся действие лекарства. – Понедельник, 26-ое ноября. Дазай теряется в темноте коридора, а Чуя чувствует себя гребаным школьником, который не может сложить дважды два. Понедельник, 26-ое ноября. Тот же день, что и был, ахах, вчера?.. Тому подтверждение значок календаря на экране смартфона. День, ничем не отличающейся от остальных. День, когда Дазай Осаму н е покидал Портовую Мафию. В своем кабинете Чуя оказался в состоянии прострации. Либо вино было отравленным, либо переутомление достигло такой стадии, что все события в голове смешались в одно целое – желания, реальность, сны. Или же Чуя просто медленно сходит с ума, раз считает, что прожил два одинаковых дня совершенно по-разному. У него нет сил доехать до дома, сон настигает его на том же проклятом диване. Вторник, 27-ое ноября. Остеохондроз стремится стать хроническим, но куда неприятнее просыпаться не от него, а от неаккуратного стука в дверь, на пороге которой уже оказывается Хироцу. Чую немедленно вызывают на еженедельное собрание Исполнителей Портовой мафии, как нового исполнителя, прошедшего вчера через повышение. У Чуи дрожат пальцы, когда он вновь пытается пригладить складки на рубашке, а головная боль набирает новые обороты от разговоров в коридоре: беспокойный шепот буквально от стен чеканит самые громкие сплетни вчерашнего дня - уход Дазая Осаму из Портовой Мафии.