променад между каплями солнца

      Ацуму сидел, переводя взгляд с незнакомого «Кагеямы-куна» на «своего парня» Шоё, и не совсем осознавал, что вообще происходит. С одной стороны — сердце пропустило удар, когда этот маленький солнечный зайчик назвал его своим, с другой — как вообще этот наглец сюда попал. Молчание затянулось, а Ацуму никогда не отличался терпеливостью.       — Ну и, Кабеяка-кун, или как там тебя… Что хотел? Если ты не заметил, то скажу прямо — ты нам сильно помешал, — ухмылка на лице парня стала шире, когда он заметил взбешенный взгляд Кагеямы. — Уйти не хочешь? Могу помочь.       Шоё молчал, уткнувшись лицом куда-то в плечо «своего парня». Можно было подумать, что он просто не хочет участвовать в разговоре, но на самом деле лицо рыжего паренька сгорало от стыда. Он назвал Ацуму своим парнем!       — А по-моему, уйти стоит тебе, — голос Кагеямы стал еще холоднее. — Нам с Ш… Хинатой надо поговорить.       — Нет-нет, ты кое-чего не понял, — Ацуму рассмеялся, но смех его был издевательским, — тебе стоит свалить, Кагебака-кун. Мы с Шо заняты.       — И чем же таким важным вы заняты? — в голосе Кагеямы нарастало раздражение. Из-за обращения к нему или к Шоё — было непонятно, но Ацуму был доволен произведенным эффектом. Потому что услышав, как нежно его назвали, солнечный зайчик судорожно вздрогнул, прижавшись ближе.       — Мы заняты друг другом, Кагеяма-кун, — Шоё обернулся на него, не сводя уверенного взгляда. — И, по-моему, я говорил тебе забыть ко мне дорогу. Я больше терпеть твоё издевательское отношение не намерен!       Кагеяма хотел что-то сказать, но лишь зло выдохнул, развернулся и захлопнул дверь. В комнате вновь воцарилась тишина. Но ненадолго.       — Шо-кун, а когда мы начали встречаться? — Ацуму сцепил руки на талии парня, заглядывая тому во вновь покрасневшее лицо. — Я что-то не помню предложения…       — Э-это!.. — Шоё неуверенно уставился куда-то в пол, избегая взгляда. — Я-я!.. Это не то!..       — Не то, о чем я подумал? — Ацуму расстроенно вздохнул, опуская руки. — Очень жаль. Я бы хотел, чтобы это было то, о чем я подумал.       Шоё затих. Он медленно поднял взгляд, растерянно смотря в лицо Ацуму и не мог осознать, что только что тот сказал. Ветер, попавший в комнату, слегка зашелестел зановеской. Атмосфера вернулась к той, что царила до прихода Кагеямы, и воцарившаяся тишина засасывала их не хуже торнадо.       — Т-так… это взаимно?..       — Что за глупый вопрос, Шо. Если бы это было невзаимно, стал бы я просыпаться на целый час раньше, чтобы заезжать к тебе за кофе?       И Шоё осознал. С момента их встречи еще не было ни дня, чтобы Ацуму не приехал на его смену. Он и правда приезжал к самому открытию в семь утра и сидел там до момента, когда до занятий в художественной школе оставалось около часа. В это время Шоё уходил собираться, а после они ехали вместе. О, Ками-сама, почему он такой идиот!..       — Ацуму, я так люблю тебя… — слова сорвались раньше, чем Шоё осознал, что сказал. Но в момент осознания его душу накрыла такая лавина нежности, что сдержаться было невозможно.       — И я, Шоё.

***

Спустя два месяца.       — Поздравляю с поступлением в Гэйдай, Шо, — Ацуму посмотрел на списки и счастливо улыбнулся.       — И я поздравляю тебя, Цуму!       Сбежав куда-то в закоулки, они коротко поцеловались, не сдерживая счастливые улыбки. На кончиках переплетённых пальцев они чувствовали искрящую нежность. Впереди их ждала студенческая жизнь, множество совместных дней и рисование. Много, много, много рисования.       Что же стало с картиной «противоположного целого»? Она гордо висела в их гостиной. Две лица, словно в отражении зеркала, смотрели друг на друга, одинаковые — но разные. И оба счастливые. Разве этого недостаточно?