Стать твоей вселенной

С того самого момента прошло два дня. Очень тяжёлых для обоих парней. Сразу после ухода Сана Уёну стало плохо, ведь теперь не было причин подавлять истерику. Младший не стал кидаться в окно, пытаясь покончить с жизнью, не рвал волосы на голове и не кричал. Он просто лежал на плитке всё того же балкона и плакал, пытаясь не то, чтобы выровнять дыхание, он пытался просто дышать, ведь даже это не получалось. При этом он всё крутил одно слово, только не понятно, в голове или вслух, повторял одно единственное "Зачем?". Зачем его мать так поступила? Зачем оставила его одного? Зачем Сан всё это говорил и делал? Мысли о старшем доставляют ещё больший дискомфорт, ведь Чон понимает, что как раньше не будет. А это "раньше" было таким прекрасным... Учёба, хобби, которое постепенно бы переросло в работу, любимая, нежная и всегда добрая мама, которая ждала дома, хороший и близкий человек рядом, который неожиданно появился в жизни. Для Уёна это было прекрасное "раньше", но видимо не для его матери. Парень просто не замечал в своей вселенной, что кому-то рядом с ним плохо, кому-то настолько близкому. И самый главный вопрос: смог бы он что-то изменить, если бы заметил раньше? Но ответа на него никогда не будет. Ответ затерялся где-то в его вселенной, в его "раньше", которого уже не достичь. Такие приступы длились недолго, где-то минут пятнадцать, но они были очень частыми и терзающими. После них Уён понимал, что лучше уж так, лучше сейчас и здесь, чем потом не в то время и место. С Саном обстояли дела чуть лучше. Выйдя из подъезда младшего, он сразу вызвал такси и направился к себе домой. В машине он практически сразу заснул, что водителю пришлось его будить, поэтому во время дороги никаких терзаний и дум не было. На первом этаже в подъезде он быстро принял решение подняться пешком по ступенькам, чтобы случайно не вырубиться в лифте, так как в его состоянии это вполне возможно. Яркие стены этажей очень резали глаза в обычной жизни, но сейчас это раздражало ещё больше. Сан остановился на четвёртом этаже и подумал, что его резко начало раздражать всё, хотя ему это не ствойственно, но он быстро решил, что продолжит думать об этом дома, и когда примет душ. Минуя ещё два этажа, он наконец смог оказаться в своей квартире. На ходу раздеваясь и бросая одежду на всех поверхностях, которые попадались на пути, он направился в ванную. У Чона он позволил себе искупаться, но это было два дня назад, да и у себя лучше. За время купания его голову не постигла ни одна негативная мысль, что несказанно радует. Он просто медленно втирал шампунь в корни волос, а потом также медленно смывал водой. Спать всё ещё жутко хотелось, Сан подумал, что если он легко заснул в машине, то щас получится также, но видимо не судьба. Как только его голова коснулась подушки, разум заполонило целой кучей мыслей. На душе крутился только один вопрос "Зачем?". Зачем он хочет помочь Уёну? Зачем он ушёл и оставил его одного? Но прежде чем ответить на эти вопросы, нужно понять, что Сан чувствует к этому пареньку. Чхве не глуп. И если бы он испытывал к нему обыкновенные дружеские чувства, то не стал бы так рвать себе душу и сердце терзаниями. Старший сам себе задаёт вопрос: "Влюбился?". После следует усмешка. Нет, быть не может. Просто привязанность. Сильная привязанность... Сан очень не хочет обманывать самого себя, но страшнее этого ошибиться... Он крепко сжимает свои ещё мокрые волосы и сдерживается, чтобы не закричать от безысходности. Что делать дальше? Как помочь младшему? Самым разумным остаётся пережить эти два дня, а потом идти в кофейню, которая и свела их. Но как не сойти с ума до встречи — непонятно. Сану всё же удаётся заснуть. Он забыл закрыть окно, поэтому даже во сне дрожит, главное не заболеть, ведь у него нет желания показываться перед Уёном настолько убитым.

***

Прошло два дня. Сан всё же заболел, поэтому только и делает, что запихивает в себя очередную горсть витаминов. На улице прохладно, возможно пойдёт дождь, Чхве надевает белую водолазку и чёрные брюки, ведь сначала ему надо на учёбу, а только потом к младшему. На выходе из квартиры накидывает на себя пальто и выходит к таксисту. Время в университете тянется ужасно медленно, так всегда, когда ждёшь чего-то. По окончанию последней пары Сан первый вылетает из аудитории, и не попрощавшись ни с кем, покидает здание. Кажется, будто даже красный свет светофора именно сегодня медленнее обычного. Он быстро перебегает на другую сторону дороги, чуть не сбивая людей с ног. Пару секунд и он влетает в помещение. Другие посетители странно на него смотрят, но ему плевать. Всё его внимание сосредоточено сейчас на одном конкретном человеке, который стоит за прилавком и улыбается, отдавая кофе с общепринятым: "Заходите к нам ещё!". Уён хоть и улыбается, но синяки под глазами, бледная кожа и красные костяшки выдают его состояние. Он либо правда не замечает Чхве, либо просто делает вид. В любом случае Сан встаёт в очередь из четырёх человек и снова ждёт, при этом следя за каждым действием младшего. Чхве больно закусил губу, когда увидел, что у Уёна тряслись руки, когда он пытался включить кофемашинку. Через десять минут наконец подходит очередь Сана, он спокойно просит глясе, как в их первую встречу, а милый бариста Чон, как и всем посетителям улыбается через силу и просит подождать пару минут, уточняя: "С собой или здесь?", получая ответ: "Здесь", удаляется. Чхве садится за свободный столик и ждёт, когда к нему подойдёт Уён с кофе. Спустя пару минут так и происходит. Бариста любезно ставит кружку, желает приятного дня и уже собирается уйти, как Сан хватает это за локоть. — Во сколько ты заканчиваешь сегодня? Уён не станет играть дурочка, притворяться, что не знает его, поэтому с той же улыбкой, но немного устало отвечает: — В шесть, но погода плохая, думаю не выйдет прогуляться, поэтому не жди. — он уже повернулся спиной, чтобы вернуться к своему рабочему месту, но всё же услышал саново "Я подожду". Было только четыре вечера, так что Чхве пришлось ждать целых два часа. За это время он выпил две кружки кофе, при этом смотря то в окно, то на младшего. В голове Сана творился полный беспорядок, он думал, как именно пройдёт их прогулка. Как раньше? Или что-то изменится? Логично предположить, что всё будет иначе, но в какую сторону? Старший уже перестал следить за временем, как около его столика появился младший. — Я закончил. Можем идти. — он поправил лямку сумки на плече и внимательно посмотрел прямо в глаза Чхве, у того в них было столько страха, сколько Уён в жизни не видел. Сан встал, тоже взял сумку и направился на выход вслед за Чоном. Погода и впрямь испортилась ещё сильнее, шёл очень мелкий, но холодный из-за ветра дождь. — Ну вот, я говорил, что на улице ужас, а ты мог бы уже быть дома в тепле. — Уён посмотрел на выходящего из здания Сана с некой виной в глазах. — В последние дни мне дома ужасно холодно и дело не в градусах, а рядом с тобой я ощущаю тепло. Уён не знал, что на это ответить, но эти слова, как будто зажгли один уголёк в его сердце. Он повернул голову в противоположную сторону от Чхве и задал вполне логичный вопрос: — Куда пойдём? — Погода и вправду плохая, так что я просто тебя провожу. — без особых раздумий ответил он. — Тебе не обязательно... — возмутиться Чону не дали, но не словами, а взглядом, который так и говорит: "Не спорь". — Хорошо, тогда идём. Уён жил в двадцати минутах от работы. Сан довольно-таки часто его провожал, хотя младший и был против, но что поделать, если старший каждый раз стоит на своём. Они прошли уже одну треть пути, но так и не проронили ни слова. Чхве попросту боялся сказать что-то не то, а Чон вообще не знал о чём говорить. Младший понял, что надо как-то спасать ситуацию, хоть сил нет вообще, зато есть огромное желание заснуть и не проснуться. — Как день прошёл? Сан немного удивился резкому вопросу, потому что смотрел себе под ноги и думал о том, как аккуратно узнать о состоянии младшего хотя бы немного. — Как обычно, жду, когда уже начнётся практика. — всё это время он шёл немного позади Уёна, но сейчас ускорился, чтобы идти с ним на ровне. — А у тебя как? Кстати, ты когда пойдёшь подавать документы в ВУЗ? Точно, младший же пару месяцев назад окончил школу, и как раз сейчас началась подача документов в другие высшие учреждения. — Никогда. — сказал, как отрезал. — Я не буду поступать вообще. Сказать, что Сан в шоке, ничего не сказать. Его эта новость убила. Он же рассказывал, что с детства хотел быть художником. Ладно, если резко его начала интересовать другая профессия, но не поступить никуда... — А что ты тогда планируешь делать дальше? — его интересовало и будет интересовать будущее этого паренька, и даже если он принял такое решение, Чхве будет рядом и поддержит. — Не знаю. — Чон отвечает очень спокойно, как будто бы не решил это на днях, а его будущее ему было поведано с рождения. — Буду работать дальше баристой, меня это полностью устраивает. С каждой пройденной минутой небо становилось темнее из-за туч, а ветер холоднее, это портило обстановку ещё сильнее. Представьте, вы идёте разговариваете на заставляющую вас нервничать тему, и вам приходится каждый десять секунд поправлять волосы или капюшон, чтобы было хотя бы немного теплее. Очень раздражает. — Хорошо. А дальше что? — Сан был не просто раздражён, он был зол. Но в тоже время понимал, что это жизнь младшего, и лезть он не должен в неё, кто он ему такой, кроме друга. Но вразумить попытки всё равно не оставлял. — Поработаешь ты так ещё год, два. А потом-то что? Захочется путешествовать, развиваться, возможно семью. Тогда пойдёшь учиться? Не поздно ли будет, если есть шанс сейчас? — они остановились посреди дороги, Уён стоял впереди и спиной к старшему, поэтому парни не видели эмоций друг друга, хотя хотелось бы. Чон, как будто услышал мысли Чхве и развернулся к нему лицом. Сана взбесило ещё больше то, что выражение лица парня напротив было абсолютно спокойное, можно сказать даже, что умиротворённое. Он уже в силу своего возраста хотел начать читать морали о безрасудности, но младший был быстрее: — Зачем думать об этом грёбанном будущем? Вдруг я вообще завтра сдохну. — бариста за один шаг подошёл к нему впритык. — Вдруг мне так плохо, что сейчас приду домой и просто вскроюсь, как моя мать. Смысл тогда думать о том, как я буду жить дальше, если можно просто жить и ждать своего конца... — Уён по всей видимости хотел продолжить своё рассуждение, но был прерван поднятой рукой Чхве, который так молча попросил остановиться. — Уён-а, — он тяжело вздохнул и прикрыл веки. — Я не хочу слушать этот бред больного, поэтому скажу только одно... — во время этой паузы Сан вновь открыл глаза и посмотрел на него немного осуждающе, но не настолько, чтобы почувствовать себя ничтожеством. — Если ты продолжишь так же думать и жить по этому принципу, то ты просто слабак. Я понимаю, как тебе сейчас плохо, поэтому и предложил свою хоть и странную, но помощь. Ты отказался, сказал, что справишься сам, но то, что ты планируешь делать, нельзя назвать "справишься сам". Надеюсь, что ты одумаешься, я всегда буду ждать твоего звонка. — во время этих слов Чхве наблюдал за сменой эмоций Чона. Сначала это было полное безразличие, но после слова "слабак", эта маска резко спала. Его глаза из уставших превратились в грустные. Тяжело было такое наблюдать, но Сан не мог иначе. Он просто не знает, как помочь, что ему следует сделать. Забрать его боль себе? Поняли уже, что ничем хорошим этим не закончится. Старший просто подставит себя под удар, и им обоим будет плохо. Просто быть рядом и смотреть, как младший постепенно убивает себя — невозможно. Для Сана это пытка. Тогда что делать? Поэтому он просто надеется, что поступил правильно, оставив младшего одного с горой информации. Возможно потом он пожалеет об этом, нет, определённо пожалеет. Но это будет потом. Раз Уён хотел справиться сам, то пусть справляется сам, только Чхве его направил немного. Но сказать может любой, но надо сказать так, чтобы поняли правильно...

***

С тех пор, как они разошлись, прошло уже три часа, соответственно было девять вечера. Сан обычно ложится не очень поздно, чтобы на следующий день не быть, как выжитый лимон. Но по всей видимости сегодня ему не до сна. Пока он дошёл домой, немного успокоился и поумерил свой пыл на младшего, а ещё спустя какое-то время всё-таки начал жалеть о сказанном. Нет, он был уверен в своих словах, но высказывания можно было заменить на более мягкие для пострадавшей психики паренька. Чхве прокручивал в голове их разговор, а именно свои слова, но потом до него дошёл смысл и слов Чона. "Могу завтра сдохнуть". "Мне так плохо, что возьму и вскроюсь". После осознания этих высказываний, Сан резко подскочил с кресла и начал впопыхах одеваться. Его начало трясти от страха. От страха того, что Уён мог уже воплотить что-то из этого в жизнь, что это были не просто брошенные от бессилия слова. Чхве быстро надел на пижаму пальто и выскочил из квартиры. Сейчас разгар Сеульских пробок, ждать такси долго. Не долго думая, он решил, что через дворы бегом будет быстрее. По прямой дороге до дома Чона пол часа, через дворы бегом должен уложиться в пятнадцать минут. По крайней мере, он надеется. Мозг подкидывает кучу ненужных сейчас картинок ужасного исхода, которые заставляют глаза слезиться, но после воспоминаний о мёртвом теле матери младшего, слёзы уже во всю текут, но их тут же сдувает сильным ветром. Уён думал, что в глазах старшего столько страха, сколько в жизни не видел, но посмотрел бы он прямо сейчас в его глаза. Там просто пруд, пруд ужаса и страха. Сан не был так привязан даже к своему коту, который был с ним с самого детства, и который умер пару лет назад. Зато он стал зависим от этого баристы со светлой душой и чудесной улыбкой. Что он будет делать дальше без него? Даже думать противно. Чхве уже видит дом младшего, ему чрезмерно везёт, что кто-то в этот момент заходит в подъезд, поэтому приходится ускориться, чтобы успеть зайти, а не названивать. Вот он уже на первом этаже, лёгкие разрывает от боли, дышать не получается, голова кружится. Из последних сил он заходит в лифт и нажимает на цифру девять. За эти тридцать секунд Сан успевает совсем немного отдышаться, но потом вновь вылетает из лифта и начинает долбиться в дверь к младшему. Ответа никакого. Даже если Чон вдруг спит, Чхве слишком громко тарабанит по двери, что услышал даже сосед: — Ты чего ломишься? Мне полицию вызвать? Уже ночь. — из соседней двери вышел пожилой мужчина, старший ниразу с ним до этого не сталкивался. — Ты чего такой запыханный? Неужели наркоман? — Мужчина, подскажите, пожалуйста. — ему невероятно тяжело говорить, бок нещадно колит. — Вы не знаете, приходил ли ваш сосед домой, парень молодой такой? — Ты про Уёна? — Сан быстро-быстро закивал. — Тогда знаю, он пришёл домой часа два назад, но час назад снова ушёл. На крышу. — последние два слова просто ударили со звоном по мозгам Чхве. Он даже не поблагодарив старика, вновь направился наверх, но уже по ступенькам. — Эх, молодёжь пошла. Старший был уверен, что ещё немного и он потеряет сознание от стресса. Он никогда не мог похвастаться спортивными достижениями, но эти два этажа он миновала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Сан резко, со всей силой распахивает дверь крыши и просто падает на колени, он только щас заметил, что слёзы всё это время текли непрерывно, поэтому начал сильно тереть щёки ладонями. — Хён, что ты здесь делаешь? — этот голос... от которого Чхве хочется выть от облегчения. Его мальчик жив, просто сидит на крыше и скорее всего рисует ночное небо. Перед Уёном сложилась очень странная картина. Резко влетает заплаканный старший и падает на колени, это заставляет сильно удивиться и испугаться. Чхве уже довольно долго сидит в такой позе, поэтому младший решает подойти к нему. — Хён, что с тобой? — он присаживается возле него на корточки и начинает медленно гладить по волосам. — Уён-а... — его голос слишком охприпший и тихий, Чону приходится наклониться ещё сильнее, чтобы услышать. — Умоляю тебя, не отталкивай. Позволь быть рядом. Я больше не буду совершать ошибки, пытаться забрать твою боль себе, нет... Я буду помогать с ней справляться. Только разреши. — Сан всё ещё не поднял глаз на парня напротив, сил нет. — Хён, я... — Чону становится ещё больнее от вида такого старшего, такого разбитого, сломанного. — Я приношу только проблемы. Маме, теперь тебе... Чхве всё же находит в себе силы поднять голову и докоснуться до щеки младшего, чтобы остановить его начинающую появляться истерику. — Твоя проблема только в том, что ты влюбил меня в себя. А моя проблема, что я стал зависим от тебя. — Уён распахивает глаза от таких откровений, он не мог найти причину такому поведению старшего, но вот ответ. Влюбился. — Пару дней назад умерла твоя мама, твоё всё, твоя вселенная... Поэтому, я постараюсь стать твоей новой вселенной, якорем, который будет тебя удерживать в этой жизни. Но... ты только позволь. — слёзы никак не перестают течь из глаз обоих парней, кожа уже зудит и болит, но они стараются не концентрироваться это. Всё их внимание только друг на друге. Уён смотрит и ждёт, скажет ли что-то ещё старший. А Сан уже всё сказал, всё, что копил в себе эти дни, и ждёт ответа младшего. Эти слова будут для него, как глоток воздуха, которого по прежнему не хватает. Чон размыкает губы, чтобы что-то сказать, а Чхве кажется, что в этом момент его сердце остановилось. — Я надеюсь, что у тебя получится стать моей вселенной, а у меня твоей. Больше слов не надо. — Ты уже ей стал. — отвечает Сан и утыкается ему в грудь лицом. Теперь они будут жить вдвоём, помогать друг другу с трудностями, поддерживать. Буду радоваться жизни и каждому моменту вместе. Это всё, что им сейчас нужно. Хотя они даже не подозревают, что в будущем их будет ждать не только это. Их будут ждать объятия холодными вечерами, жаркие ночи, поцелуи до утра. И это всё ещё их история...