Последняя игра скрипки.

Мне бы музыки, мне бы скрипки,

Чтобы сердце в тихой улыбке,-

Трепетало, летало и пело.

Легче перышка стало тело и...

Взлетело.

      Арс несколько минут стоял на одном месте, потирая лицо. Откуда взялся этот парень? Как долго он его слушает? Почему решил прийти на крышу? Столько вопросов и не одного ответа. С одной стороны, Арсу было неприятно, что его игру на скрипке, на которой он играл для нее, слушал посторонний человек. Но, с другой стороны, этот парень так же, как и Арсений, потерял близкого человека. Но все же, неприятно…       Арс глубоко вздохнул, проведя руками по волосам, останавливаясь на затылке, подняв голову к небу. Возле Луны сверкнули две звездочки. Они засияли так ярко, что казалось ещё чуть-чуть и наступит день. "Может одна из них Лиза?" — подумал брюнет, грустно улыбаясь. Арсений уже не верил ни во что, он не верил в Бога, не верил в рай и ад, не верил в счастье, в жизнь, даже в любовь и то не верил. Ведь со смертью близкого человека перестаешь верить во что-то. Это как после предательства какого-то человека, которому доверял всю жизнь, — перестаешь верить. А Арсению хотелось хоть во что-то верить, чтобы хоть немножко жить. И он верил, что эти две яркие звездочки это Лиза и погибшая подруга того парня. Как его зовут? Антон? Красивое имя, звучное...       Попов поднял скрипку и отправился домой. Квартира его встретила холодным одиночеством и тоской. Арс уже не обращал на этот факт внимания, он уже принял свою участь, несчастного человека. Но, где-то глубоко в душе он понимал, что так нельзя. Нельзя жить прошлым. Нужно отпустить. Но он отказывался от этой мысли. Слишком оно было ему родное. А когда-нибудь придется отпустить, как бы больно не было, придется.       Арсений глубоко вздохнул и пошел в душ. Горячая вода обжигала его тело, но он не обращал на боль внимания, подставив свое лицо струям душа. Его кожа уже была красной и слегка зудела, но он не спешил выходить. Ему нужно было заглушить душевную боль — физической. И ему немного помогло. Через пять минут, он уже шел в спальню. От его разгоряченного тела шел пар, а с волос стекала вода. Арс оглядел свою комнату: белая, просторная спальня с двуспальной кроватью с темным комплектом белья, рядом стоит письменный стол, на котором лежало много бумаг и несколько книг. Стол был придвинут к окну, на котором стоял портрет его сестры. На нём она была в красивом, ярко-красном платье, с большим вырезом на спине, платье сужалось к коленям, обтягивая тонкую девичью фигуру, выделяя все достоинства и подчеркивая их. Белобрысые, длинные волосы были заплетены в греческую прическу, на шее покоилось ожерелье. В этот день у девушки был выпускной и ей хотелось выглядеть сногсшибательно и у неё это вышло. Она тогда действительно сбила с ног одного парня, случайно врезавшись в него...       Арс трясет головой, оторвавшись от портрета и снова обвел комнату взглядом. Вздохнув, он прошёл к шкафу, который стоял около дверей и вынул оттуда чистую футболку. Окинув взглядом книжный шкаф, стоявший тут же, отправился спать.       Об Антоне он больше так и не вспомнил

***

      На следующий день, а точнее уже вечер, Арсений снова поднялся на крышу. Он стоял почти на краю, сжимая в одной руке скрипку, а в другой смычок. Лёгкий, прохладный ветер нежно трепал волнистые волосы и ласково обдувая лицо. Луны сегодня не было, на темном, безоблачном (что удивительно) небе сиял полумесяц. Где-то внизу шумели машины и переговаривались люди, свет в окнах домов постепенно зажигался или наоборот, гас. Арсений качнулся с пятки на носок и обратно, глядя на небосклон, туда, где ярко сверкала Полярная звезда. — Арс, смотри, вон та звезда, видишь? Она загорается первой, — светловолосая девушка, лет семнадцати, в цветочной, шелковой пижаме, сидела на подоконнике, распахнутого окна и восторженно смотрела в небо. — Это полярная звезда. Я ее очень люблю, потому что тебя напоминает. Всегда первый, везде и всюду, Арс. Она самая лучшая, как и ты. Я тебя так люблю, братец. — Девушка повернула голову к стоящему в дверях брата. Арсений в свою очередь нежно улыбнулся на слова сестры и подойдя к ней, обнял за плечи, глядя в небо. — Ты опоздала, Лизок. Я первый тебе её подарил, когда ты только родилась. И я тоже очень сильно тебя люблю, сестренка, — Арс чмокнул нежный, чуть бархатный лоб девушки и прижался щекой к белобрысой макушки. Лиза совсем была не похожа на него, она светленькая, с волнистыми волосами, на свету отливающиеся золотистым отблеском, глаза серые, как тучи перед дождем, губы тонкие и чуть пухлые, но очень красивые, особенно, когда их обладательница улыбалась. Сама она была почти ростом с брата, Лиза словно была дочерью природы, вся такая солнечная, яркая… Арс иногда шутил, что ее перепутали в роддоме, так как даже характер девушки отличался от характера семьи Поповых. Лиза была мягкой и доброй, отзывчивой и всегда улыбалась. Девушка никогда не злилась и не психовала, только грустила, от чего ее глаза становились темно-синие с серым оттенком, Лиза отличалась всем, но ее любили все. Лиза любила жизнь, а жизнь любила ее. — Арс, сыграй, пожалуйста, Арию, — Арс вздрогнул, выходя из своих мыслей и посмотрел на сестру. — Пожалуйста, Арсюш, — Девушка склонила голову вправо, улыбаясь одним уголком губ, изящные брови выстроились домиком, а в глазах застыла просьба.       Арсений улыбнулся и наклонившись, поцеловал кончик носа сестры, затем отошёл в другой конец комнаты, достав скрипку из шкафа, после чего вернулся к девушке. Лиза тут же подобралась, подтянув к себе ноги и обняв их руками, прижалась грудью к коленям, положив на них голову, глядя в небо, туда где горела полярная звезда...       Арс грустно вздохнул, опустив голову, взгляд тут же упал на золотистые узоры скрипки и все те же слова, написанные его сестрой "Я люблю тебя, братик". Арс поднял скрипку, приготовившись играть. Смычок аккуратно прошелся по струнам, издавая мелодичные звуки, Попов прикрыл глаза и повел плечами, и скрипка заиграла. Музыка с первых нот полилась плавная, печальная, с долькой сладкой грусти. Скрипка будто пыталась что-то рассказать, наверное, о сладкой и нежной любви, а может быть о счастье? Ноты лились плавно, чуть возвышаясь, под гибкими и умелыми пальцами мужчины. Казалось, что нет больше никого, кроме скрипача и этой грустной музыки, что так успокаивала измученную душу, ласково окутывая ее в мягкий плед. Арс полностью отдался музыке, закрыв глаза. Он раскачивался, то наклонившись вперед, то слегка поведет плечами, очерчивая какой-то узор. На последней ноте он замер, словно не желал прекращать свою игру, но скрипка смолкла и в воздухе застыла последняя нота, проникая глубоко в сердце и будто исцеляя раны, стирая грубые рубцы. — Красиво, — послышался тихий голос за спиной. Арс резко обернулся, тут же утонув в зеленых болотах, стоящего перед ним парня. — С-спасибо... — Растерянно произнес Арс, глядя на парня. — Я напугал вас, да? Простите, — Антон виновато потупил взгляд, горестно вздохнув. — Нет, ничего. Просто неожиданно... — Тут же поспешил успокоить парнишку Арс, чуть улыбнувшись. — Давно тут? — Минут шесть примерно, — Антон сделал осторожный шаг вперед, встав рядом с Арсением. — А, что это? Ну, что вы играли только что? — Это Ария, Иоганна Себастьяна Баха, игра на скрипке, — протараторил брюнет, улыбнувшись уголками губ. На душе стало как-то легко и свободно, словно и не было той боли, что съедала мужчину со дня смерти Лизы. — Давай на "ты"? Мы вроде как ровесники. — Давайте.... Ой, то есть давай. Никогда не думал, что скрипка может так успокаивать.       Арсений ничего не ответил, только кивнул, соглашаясь со словами парня и устремил свой взгляд в небо. Месяц слабо сиял, даря холодный свет спящему городу, а вокруг него словно дети, рассыпались миллионы звезд. Каждая несла свою миссию, у каждой была своя роль. Вон та звездочка слабела, свет ее стал чуть мрачнее и сверкнув в последний раз, погасла навсегда, упав с неба и на ее месте родилась новая звезда. Арс невольно провел параллель между человеком и звездой. Человек так же умирал, издав последний вздох, стирая себя с лица земли, а в этот момент, где-то рождался новый человек. Все в этой жизни взаимосвязано, все держится на балансе, не давая рухнуть этому миру. Если баланс исчезнет, то и мир рухнет, человечество уничтожится, не оставив после себя никаких следов. Земля живет балансом — человек мгновением. — Арс, спасибо. — Прозвучал рядом голос, и брюнет вздрогнул, выходя из своих мыслей. Он уже и забыл, что находится на крыше не один. — За что? — За спокойствие, — просто ответил Антон и повернулся в сторону выхода с крыши. — Благодаря твоей музыке, я еще живу, — добавил он, находясь уже у небольшой дверцы выхода, прежде чем исчезнуть за ней. Арс растерялся немного и не нашелся что ответить.       Он стоял и смотрел в то место, где только что был парень. Арс несколько раз прокрутил в голове последнюю фразу. В ней было столько горечи и боли, что в груди все сжималось в комочек и противно сверлило где-то под сердцем. Хотелось догнать парня, обнять и укрыть от этой жгучей боли. Но Арс стоял на месте, да и кто он ему? Они только второй вечер знакомы, а уже ощущение, что знают друг друга давно. Горе сближает людей. Особенно общее горе.       Попов очнулся от мыслей, когда ветер неприятно проник под одежду и стал щекотать горячую кожу своими холодными пальцами. Арс спустился с крыши и почувствовал приятное тепло подъезда. В доме, котором он жил последние лет десять, подъезды всегда были чистыми и уютными, на каждом этаже, у окна стоял фикус. В таком подъезде, даже подростки не решались курить, не то что взрослые. Арсений улыбнулся своим мыслям и отправился на свой родной девятый этаж. Зайдя в квартиру, мужчина на секунду замер, вслушиваясь в тишину. Сегодня она не давила, как раньше. Душевное равновесие устаканилось на время, а перед глазами возник образ Антона, его грустный взгляд изумрудных глаз, печальный и уставший голос, искусанные розовые губы. Что-то в нем было близкое и родное, какая-то часть души тянулась к парню и Арс не противился этому. Ему самому хотелось общаться с этим парнем. А может ему просто хотелось с кем-то поговорить? Ведь он так давно не говорил с кем-то по душам. У Арса не было друзей, только его сестренка, с которой нянчился с рождения. Нет, с Арсом хотели дружить, вот только он не хотел. Считал всех меркантильными и не искренними. В чем-то он даже был прав. Со всеми он общался, но дружбу не предлагал. Пока была жива Лиза, он открывал ей свою душу. Но ее не стало и Арс остался один со своей болью. Впервые он сам к кому-то потянулся, захотел довериться и раскрыться. Слишком все наболело.       Сегодня вечером, он спал спокойно и с улыбкой. В душе загорелась Надежда на завтрашний день, может его жизнь наконец изменится?

***

      Противный будильник трезвонит уже третий раз, а Антон даже не спешит вставать, полностью игнорируя надрывающийся телефон. Шастун уже третий день только работает в две смены в уютном кафешке с темными тонами интерьера и мебели, но уже устал и почти не выдерживает. Нет, Антон привык подменять Позова, когда тот болеет или уезжает куда-то, но сегодня что-то он совсем раскис с самого утра. В первый день, когда Антон отработал вторую смену, он зашел к Павлу Алексеевичу и тот выдал ему небольшую премию. Шастун принял ее без энтузиазма, но начальника поблагодарил, за что получил снисходительную улыбку.       Антон полежал в кровати еще минуты три и поднялся. Сон — сном, а работа по расписанию, как говорится. Заправив кровать, парень отправился в душ, после чего наскоро выпив чай и одевшись, помчался на работу. Погода сегодня не очень радовала, била по лицу дождем, холодный ветер каждую секунду пытался сорвать лёгкую кожанку с плеч. Антон тихо ругался, но не сбавлял бег. Опаздывал. — Шаст, притормози! — Крикнула ему Ира, как только Антон ворвался в помещение, вместе с порывом ветра, и чуть не сбил девушку. — Ты чего так несешься? Где пожар? — У меня будет пожар жопы, я почти опоздал. — Выдохнул парень, переводя дыхание. — Ты как раз вовремя, Шаст. Успеешь даже выпить кофе, — Ира одарила парня ласковой улыбкой и последовала за стойку администрации. — Вот от кофе не откажусь. Катюш, сделаешь? — Обратился он ко второй девушке, что стояла за баром.       Катя в ответ молча кивнула, приветливо улыбнувшись парню, принимаясь за кофемашину. Антон отправился в комнату для персонала, чтобы переодеться в форму. В кафе "Уют", всего три официанта, Антон, Алеша и Сережа, администратор Ира и бармен Катя, по совместительству жена Димы. Так же у них есть кассир Дима, шеф-повар Оксана. Всех их Павел объединил в одну большую семью, никто не чувствует себя лишним в этом заведении. Вроде говорят, если ты даришь уют, то его дарят тебе в ответ. Создав приятную атмосферу не только в коллективе, но и в самом заведении, можно привлечь больше посетителей, те непременно останутся довольными. Так думал Павел, так по сути и вышло. В его кафе ходят толпами, порой даже мест нет, настолько заведение стало известным.       Переодевшись, Антон подошел к Кате, что уже протягивала ему стаканчик с карамельным латте, как он любит. Парень поблагодарил девушку и справился о здоровье Позова. — Ой, Шастик, он завтра же выйдет. Выздоровел! — Проговорила Позова. Убрав выбившуюся прядь волос за ухо. — Сегодня рвался, но я его не пустила. — Правильно сделала. Ну, привет ему, — Антон отсалютовал девушке стаканчиком и стал обходить столы, проверяя, чтобы те были чистыми. Через десять минут к нему присоединились Сережа с Лёшей, после чего они снова без продуха носились между столиками, принимая заказы. — Антон, тебя Павел Алексеевич зовет, — Ира перехватила пробегающего парня за руку, заставляя того притормозить. — Бросай все, я тебя заменю на сегодня.       Антон устало кивнул и направился в кабинет начальника. Сил говорить не было, не то что двигаться. Постучав в дверь и получив разрешение войти, Антон распахивает ее и входит в кабинет. Павел сидел в куче каких-то бумаг, его худое лицо, еще более осунулось, щеки впали, резкие скулы стали еще резче. Мужчина поднял взгляд, цвета темного шоколада, и уставился на Антона, словно впервые его видит. — А, Антошка. — Выдохнул шатен и чуть улыбнулся. — Сегодня поработаешь курьером. Не против? — Антон кивнул, соглашаясь, и сев на стул, приготовился слушать. — Нужно отвезти обед в консерваторию имени Николая Андреевича Римского - Корсакова и передать лично директору заведения Шеминову Станиславу Владимировичу. Заказ он оплатил, тебе нужно только передать. На входе стоит охрана, ты ей скажи, что к директору и тебя пропустят. До консерватории ехать примерно час, но я тебя знаю, ты умеешь довезти заказ горячим. Справишься? — Кивок. — Ну, тогда иди к Оксане, она выдаст тебе сумку, а Ира даст список автобусов, что доходят то консерватории. Все понял? — Антон снова кивнул и встал, показывая готовность приступить к работе. Павел махнул рукой, давая понять, что парень свободен и вернулся к документам.       Антон тихо выскользнул из кабинета начальника и быстро пересек зал, заглянув на кухню. Оксана крутилась возле плиты, доделывая лазанью. Она сразу заметила светлую макушку парня и мягко ему улыбнулась. — Привет, Тош. Я закончу через пару минут, ты переоденься пока, ладно? — Антон снова молча кивнул и направился к комнатке для персонала. Переодевшись в свою одежду, вышел в зал, ожидая Оксану. — Иришка, Павел Алексеевич сказал, что у тебя список автобусов. Дашь? — Обратился он к девушке, оглядывая почти пустой зал. Ира кивнула и скрылась за стойкой администрации, откуда вынырнула с листком бумаги. Протянув записку парню, девушка тут же упорхнула принимать заказы. Через минуту к Антону подошла Оксана и протянула квадратную сумку. Парень тут же надел ее себе на спину и кивнув девушке, выскользнул из кафе.

***

      Пока Антон ждал нужный ему автобус, успел выкурить штук пять сигарет. Он немного волновался, не хотелось привозить заказчику холодный обед. Он бы, конечно, вызвал такси и спокойно доехал, но во - первых, он не хотел тратиться на всякие там убера, а во - вторых, было лень доставать телефон. Проще дождаться автобуса и доехать за 40 рублей. Нужный ему автобус приехал в тот момент, когда он доставал новую никотиновую палочку, выдохнув, он убрал ее и зашел в открывшиеся двери. Сумку Антон поставил на печку, чтобы еда быстро не остывала, а сам стал проверять соцсети в телефоне, который он все-таки достал. Автобус ехал быстро и на удивление пробок не было, и это даже немного настораживало. Но Антон тут же себя успокаивал, что ему просто повезло, что дорога чистая и он успевает.       На первый взгляд, здание консерватории было обычным. Здание как здание, серовато — белое, с какими-то узорами и с фонарями, что зажигались по вечерам, придавая дому сказочную атмосферу. Консерватория ничем не выделялась среди построек, разве что своей старинностью. Ведь здание было основано аж в 1862 году! Кажется, оно с трудом пережило войну и вроде как его еще и расширяли? Антон не уверен, но он уверен в одном, здание старое, но красивое, хотя внутри консерватория выглядит намного лучше. Критически оценив белые стены дома, Антон заходит внутрь и его тут же перехватывает дух. Стены, лестница, потолок были белыми, пол бежевый с замысловатым узором, от двери и до второго этажа тянулся ковер голубого цвета, небольшая, золотая люстра свисала с потолка, даря приятный, теплый свет. Арки между этажами дополняли эту красоту. Мебель в помещении тоже была голубой, в углах стояли разные цветы, в огромных горшках. Антон застыл, раскрыв рот и, казалось, что он забыл, как дышать. Его окрикнул охранник, Шастун тут же пришел в себя и ответил, что ему нужно к директору. Виктор, как было написано на бейджике у охранника, указал дорогу к нужному Антону, кабинету. Поблагодарив мужчину, парень отправился по заданному маршруту, оглядывая все вокруг с немым восторгом. Спустя несколько минут, Антон уже стоял перед нужной ему дверью, на табличке которой было напечатано "Шеминов С.В.". Антон постучался, и получил разрешение войти. Открыв дверь, Антон увидел перед собой небольшой, массивный стол, видимо из темного дерева. За столом, в ворохе каких-то бумаг сидел сам директор, невысокий мужчина, коротко стриженый брюнет, с округленными чертами лица и большими, карими глазами. Станислав Владимирович был одет в строгий костюм и создавал впечатление серьезного мужчины, но взгляд и улыбка излучали добродушность. — Здравствуйте, Шеминов Станислав Владимирович? — Уточнил Антон, снимая с плеч тяжелую сумку. Мужчина утвердительно кивнул, протягивая парню руку для рукопожатия. — Ваш обед, — добавил он, отвечая на рукопожатие. — Благодарю! — Ответил Шеминов, тепло улыбаясь. — Сколько с меня за доставку? — Доставка бесплатно, Станислав Владимирович, — проговорил Антон, достав пакет с едой, протягивая его мужчине. Тот довольно хмыкнул, принимая пакет и снова улыбнулся, прощаясь с курьером. — Обращайтесь еще! — Напоследок произнес парень и вышел, закрыв за собой дверь. Антон выдыхает, чувствуя лёгкость в плечах, что неприятно зудят после тяжёлого рюкзака. Шаст пытается размять уставшие суставы, но легче не становится, поэтому он бросает это занятие, направляясь к выходу, когда одна из многочисленных дверей резко открывается, сильно ударяя его, отчего Антон отлетает почти на метр, прижимая руки к ушибленному лбу. — Сука! Больно! — Скулит он, жмурясь от боли. Со стороны двери слышатся торопливые шаги, а на плечи ложатся чьи-то руки. — Антон? Боже, прости, ради Бога, прости. — Запричитал мужской, знакомый голос, чьи руки мягко поднимают Антона на ноги. Шаст открывает глаза, сдерживая удивленный выдох. Перед ним стоял Арсений, в строгом костюме и галстуком, в виде бабочки на шее, волосы были уложены и зачесаны назад, голубые глаза источали беспокойство, а губы скривились в виноватой гримасе. Убедившись, что Антон твердо стоит на своих двух, мужчина потянулся к его лбу, чтобы посмотреть степень травмы. — Нужно холодное что-нибудь приложить, иначе шишка будет... — Виновато произнес мужчина, невесомо проведя подушечками пальцев по лбу Антона, отчего у того пробежали мурашки. Он все это время стоял молча, удивлённо и завороженно рассматривая мужчину. Арс красивый. Особенно в этом костюме из черного фрака, с белой рубашкой и черными, зауженными брюками. Арс виновато улыбается и ведет Антона в другой корпус консерватории. Парень послушно идет следом, прикладывая ко лбу какой-то предмет, который ему всунул в руку мужчина. Арсений проходит несколько метров вперед и сворачивает в левый коридор, сразу открывая дверь в мед кабинет. — Арс, ты здесь работаешь? — Неуверенно наконец интересуется Антон, садясь на указанный ему стул. — Да, я преподаватель сольфеджио. Скрипка, мое хобби, — мягко отвечает мужчина, улыбнувшись уголками губ, после чего он скрывается за второй дверью, на которой было написано "Процедурный кабинет". Через секунду, Арс возвращается к Антону, неся в одной руке компресс со льдом, а в другой руке держал какой-то тюбик. Антон благодарно принял компресс, прикладывая его к больному месту, наконец посмотрев на непонятный предмет. Приглядевшись к нему, парень усмехается, узнав в нем обычную губную гармошку. — Медсестра вышла на обед, она моя знакомая, поэтому разрешает заходить к ней, когда ее нет, — констатирует Арс, отвечая на не заданный вопрос, внимательно разглядывая притихшего парня. — Как ты тут оказался? — Поинтересовался он, сощурив глаза. — Я заказ привозил вашему директору, — просто ответил Антон, убирая компресс, который уже успел немного растаять. — Знаешь кафе "Уют"? — Знаю, но никогда там не был. — Зря, там классно, красиво, хорошие работники и очень вкусно, — невозмутимо произнес Шастун, заглядывая в голубые глаза напротив. — Часто там бываешь? — Арс открутил крышку тюбика и выдавил немного жидкости на палец, после чего подошел к Антону, аккуратно нанося мазь на больное место, невесомо втирая ее. Антон прикрывает глаза и немного поддавшись вперед, чтобы Арсу было удобнее обрабатывать его несчастный лоб. — Я там работаю, — спокойно и все так же невозмутимо ответил он и невольно улыбнулся, услышав тихий смешок. — Отличная реклама, Антох, — хохотнул брюнет, отстраняясь от парня, и тот почувствовал разочарование, хотелось, чтобы Арс продолжил гладить его лоб слегка прохладными пальцами. - Я обязательно загляну как-нибудь на огонек. — Добавил Арсений, уходя обратно в процедурный кабинет. Антон вздохнул, поежившись, словно от холода. Рядом с Арсением ощущалась какая-то легкость, все проблемы, горькие мысли и воспоминания уходят и меркнут перед взглядом синих глаз. Антон чувствует, что его тянет к мужчине, словно бабочку к свету. Возможно, Арсений просто такой человек, располагающий к себе.

***

      Антон возвращается в кафе с широкой улыбкой, которую он не замечает, уйдя далеко в свои мысли. На лбу красовался небольшой, телесного цвета пластырь, с какими-то там целебными свойствами, как сказал Арсений, налепляя его на лоб Антону. Арс не хотел отпускать парня, пока тот не попьет с ним чай в столовой, в качестве компенсации за принесенный ущерб. Антон сначала отнекивался, сказав, что тот вроде как куда-то торопился, но тут же со смехом согласился, узнав, что Арс как раз таки торопился на обед. За чашкой чая, с клубничным пирожным и овощным салатом с сыром, парни разговорились. Они смеялись с шуток друг друга, рассказывали о своем детстве, друзьях. С грустью вспоминали своих погибших девочек, рассказывая забавные истории с ними, печально смеялись. А на душе у каждого было так легко, словно камни, что накопились за это долгое время, начали разрушаться и падать куда-то в пропасть. Антону с Арсением было хорошо, Арсений в Антоне нашел свою свободу. От боли.       Первый, кто увидел улыбающегося парня, была Ира, которая в момент, когда Антон заходил в кафе, пробегала мимо с подносом с грязной посудой. Она встала как вкопанная, удивлённо приоткрыв рот. Антон улыбался, счастливо и открыто. Ира не помнит уже, когда он в последний раз так улыбался. Она бы так долго стояла, если бы к ней не подошел Серега и не поинтересовался, что случилось. Ира в ответ только кивнула, на проходившего мимо них Антона, который был в своих мыслях. Теперь настала очередь удивляться Матвиенко. Антон сдал сумку, в которой был заказ и отчитавшись перед Волей, принялся за работу. До конца смены осталось примерно шесть часов и Шастун быстро влился в процесс, ловя на себе изумленные взгляды друзей, но ничего не спрашивал, только пожимал плечами, направляясь к очередному столику, не забывая про кассы. К концу рабочего дня, когда последний посетитель покинул заведение, а Антон и Сережа убрались в помещении, ребята тут же обступили первого и стали на перебой спрашивать, чего он такой радостный вернулся? Антон только и делал, что открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Наконец, когда вопросы перестали сыпаться со всех сторон, а друзья в ожидании уставились на своего высокого друга, Антон рассказал им про скрипача, про их встречу и их разговор. При этом он улыбался так счастливо, что все мысленно благодарили того мнимого Арса, что смог вернуть им прежнего Антона. Сегодня был последний рабочий день, а завтра выходной, поэтому Сережа на радостях предложил сходить в клуб, немного расслабиться. Антон мягко отказался, сказав, что еще не готов. Матвиенко понимающе кивнул, похлопав друга по спине в знак поддержки. Попрощавшись с друзьями, Антон направился в сторону парка, ему хотелось немного прогуляться, после такого суматошного дня.

***

      Арс в это время сидел в своем кабинете и размышлял о том, что произошло с ним несколько минут назад. Антон ушел после того, как закончился обед, а Попов все никак не мог отделаться от мысли об этом парне. Он буквально слышал его звонкий, заливистый смех и видел улыбку, искреннюю, счастливую, а в уголках глаз играли лучики. Антон солнце. Которое погасло так давно, из-за трагедии с его подругой, а теперь оно снова светит. Арсу хотелось, чтобы Антон всегда был таким. Ему не шла грусть, ну совсем ни к лицу она ему. Солнышки ведь не грустят. Арс вспомнил глаза парня в первый день их знакомства, тогда они были бледно-зеленые, подернутые туманом, какими были тогда, когда они сидя в столовой, вспоминали о Маше и Лизе, а когда Антон смеялся, цвет становился темнее и был похож на темную листву. С Антоном было легко. С Антоном забывалась боль. А может так и нужно было, чтобы они встретились? Может, они спасут друг друга, вытянут из той трясины, в которую втянули себя оба. Арсений вздрагивает от резкого звука звонка на пары. Студенты лениво заняли свои места и Попов впервые не хочет сейчас видеть эти унылые лица. Он принимает решение, дать студентам написать сочинение о том, что им нравится в музыке и почему они выбрали именно эту направленность. Студенты повздыхали, но за работу принялись, Арс же самодовольно усмехнулся, вновь уйдя в свои мысли, уставившись в окно, за которым хозяйничала осень. Город шумел и жил своей жизнью, люди спешили по своим делам, машины гудели, ветер шумел, и только в аудитории стояла тишина...       Вечером, Арс вернулся домой с приподнятым настроением, перед тем как отправиться в дом, он перекусил в привычном ему кафе, дав себе слово, что обязательно завтра пойдет в кафе, в котором работает Антон. При мысли об долговязом парне, в груди брюнета разливалось приятное и не привычное тепло, а внизу живота просыпалось какое-то непонятное чувство, но брюнет лишь отбросил его куда подальше, зашагав в сторону спальни. В шкафу, на самой верхней полке лежала скрипка, блестя своим лакированным, темно-коричневым боком. Арсений нежно провел пальцами по изгибу скрипки и аккуратно достал ее. Скрипка выглядела совсем как новая, но на деле ей было около девятнадцати лет. Арс помнил, как впервые начал играть на скрипке, тогда он был одержим инструментом и играл постоянно. Сначала для себя, а потом для Лизы. Сестренка с самого рождения слушала колыбельные, что играл ей брат и засыпала. На тот момент, когда родилась Лиза, ему было 13 лет, к тому времени, он уже года три играл на скрипке и у него получалось все лучше и лучше. Лиза росла, с каждым годом ее любовь к музыке брата крепла и она сама уже хотела пойти учиться на скрипку, но у нее не получилось. Тогда она решила учиться на фортепьяно, и в доме Поповых помимо скрипки, звучало пианино. Брат с сестрой частенько аккомпанировали друг другу, создавая свою музыку или играли известных композиторов. Потом Арс переехал, в связи поступления в ВУЗ, и совместные музыкальные игры стали редкими. Лиза часто приезжала к брату, а тот играл ей ее любимую Арию или что-нибудь про любовь, но часто, Арс играл свою музыку, льющуюся из самого сердца. Эту музыку он посвящал только ей и никому больше. Арсений вздохнул, прижавшись губами к холодному дереву, прямо в то место, где корявым почерком нацарапаны слова его пятилетней сестры.       Отложив инструмент на кровать, Арс начал переодеваться. Через пять минут на нем была надета черная футболка, с надписью #Агенстворазбитыхсердец, черные брюки. В коридоре мужчина натянул кожаную куртку и белые кеды. Взяв инструмент, Попов отправился на крышу, заранее зная, что там будет его неизменный слушатель. Он стоял на краю, раскинув руки в стороны, скрипка и смычок аккуратно сложены возле ног, ветер обдувал мужчину со всех сторон, играя с его волосами. Вечер сегодня был удивительно теплым, несмотря на то, что была середина осени, на небе все еще сиял месяц, что еле был виден за облаками. Арс стоял, мягко улыбаясь, он чувствовал легкость, отчего-то хотелось летать. "Отчего люди не летают как птицы? Я говорю: отчего люди не летают так как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела..." — невольно вспомнился монолог Катерины из пьесы "Гроза". Арс усмехнулся и мысленно согласился с Катериной, хочется летать, прямо сейчас, взмахнуть руками и ты летишь, далеко — далеко в небо, где пушистые облака словно перина, мягкие и легкие. Но, увы, люди не птицы, им не свойственно летать самим, лишь только падать камнем вниз, разбиваясь. Арсений качнул головой, отгоняя мрачные мысли и наклонившись, взял скрипку в руки. Сегодня ему хотелось сыграть что-нибудь свободное, чтобы музыка летела ввысь, а вместе с ней душа. Арсений провел смычком по струнам и те откликнулись приятным звуком. Скрипка запела, звонко, чисто, быстро и ярко. Скрипач играл… Легко порхали звуки В погоне за летающим смычком, Клялись в любви, грустили от разлуки, В огне души сгорая мотыльком. Рыдала скрипка, скорбно выкликая, Пронзительно взывая к небесам, Как белых лебедей испуганная стая, Звала, их подражая голосам! Скрипач играл… Дышала, пела скрипка Проникновенно, чувственно и звонко, Со страстью, необузданно и гибко, Опутав сердце паутиной тонкой! Они слились, как будто воедино, Сплелись ветвями — мастер и подруга, Плечом к плечу, как организм единый, Корнями проросли друг в друга! Скрипач играл, и жаловалась скрипка, Врываясь в души бурно, упоённо, То расцветала трепетной улыбкой, То плакала, волнуясь огорчённо. Звук искромётный, и смычка экстаз, Маг — виртуоз, забыв про всё на свете, Под властью нот и музыкальных фраз Играл Каприсы в пламенном дуэте!