Последняя игра скрипки.

Как волшебны скрипичные звуки,

Словно крылья, вздрогнули руки.

И раскрылись, простор обнимая,

Зову дивной скрипки внимая,-

Я летаю...

             Осенью в парке очень красиво, разноцветные листья пёстрым ковром застилают тропы и пожелтевшую траву. Днём, здесь постоянно шумно, полно людей и собак, а вот вечером становится тихо, лишь изредка мимо проходит прохожий или пробегает бездомная собака то ли отставшая от стаи, то ли сама по себе. Птицы уже давно не поют, да и вряд-ли они будут петь? Кроме ворон и чаек, разумеется, но в парке их нет, а если есть, то не сейчас, да и тем более они не поют, а орут так, что хочется запульнуть в них чем-нибудь, лишь бы замолчали. Согласитесь?       Сейчас же вечер и парк был бы темнее и мрачнее, если бы не фонари, окружавшие его. Вдоль главной, парковой дорожки, словно солдаты выстроились фонарные столбы, освещающие своим теплым светом кроны деревьев, на которых ещё держатся буро-красные и желто-зеленые листы, в то время, как под ними лежат и уже гниют их собратья. По этой вот дорожке, неспешным шагом шел Антон. Временами он ежился от холода, но уходить не спешил. Сейчас ему нужно было побыть в тишине со своими мыслями, что вертелись вокруг погибшей подруги и Арсения. Брюнет чем-то напоминал Антону Машу, чем-то забытым им и родным для него, Арсений был похож на нее. Внешне, но и чем-то ещё. Может поэтому мужчина так быстро вошёл в его жизнь? Точнее, появился неожиданно и уходить, кажется, не собирается. Нет, Антон пока теплых чувств не испытывает, разве что только благодарность и дружбу? Да, именно. Антон благодарен Арсению, его музыке, скрипке. Арсений - его спасение. Недаром же он появился в его жизни в тот момент когда... Когда Антону было очень херово скажем так. Шастун никогда не отличался склонностью к самоубийству, но в тот день на самом деле думал о нем, так как винил себя в том, что не уберёг Машу, как обещал себе. Все бы случилось, если бы не скрипка...       А ещё в больнице до сих пор лежит Кира, она так и не пришла в себя. Антон давно не навещал девушку, но ее родителей просил сообщить ему, как только появятся какие-нибудь новости. О ней вот в тот день Антон и забыл совсем. Дурак, погряз в своем горе, ничего вокруг не видел. Арсений. Ты появился вовремя.       Антон остановился посреди дороги, запрокинув голову и закрыл глаза. Звуки парка окружали его со всех сторон, там вот хрустнула ветка, где-то слышен лай собаки, а тут отчего-то испуганно встрепенулась какая-то птица. На лоб что-то упало, мокрое и холодное, Антон протянул руку, взяв это "что-то", открыл глаза. В его руках лежал листик клена, он был необычайно красив. По самым краям лучиков был красный цвет, плавно переходящий в оранжевый, затем в жёлтый и у ножки листика зеленый, чуть с коричневым оттенком. Парень улыбнулся и достал из-за пазухи небольшой блокнот, с которым частенько ходил, вложив листик в него листик. На память.       Посмотрев на время, Антон резко направился к выходу. Из далека уже слыша приглушённые звуки скрипки. Хорошо, что парк находился в десяти минутах от их с Арсением домов, Антон успеет добежать. Кажется, слушать скрипку, вошло в его привычку, без нее он уже не смог бы жить, возможно не смог бы.       Добежав до здания, Антон открыл подъезд, в котором уже года четыре не работает домофон и, не дожидаясь лифта, рванул на девятый этаж, кажется даже не вздохнув ни разу. Добравшись наконец до последнего этажа, Антон еле дыша залез по лестнице на крышу, там уже с трудом перевел дыхание, но как можно тише, лишь бы не мешать скрипачу. Успел.       Арсений обернулся к нему, чуть улыбаясь и приветственно поклонился, продолжая играть. Антон кивнул в ответ, усаживаясь на привычный ему выступ и по привычке закрыл глаза, немного запрокинув голову. Музыка звучала успокаивающая, почти нежная, она говорила о свободе, счастье, любви. Она летела, устремляясь в небо, словно птица, что наконец вырвалась на свободу. И забыто все: проблемы, несчастье, боль. Лишь скрипка, послушно звучавшая в руках скрипача и окрылённое чувство умиротворения и спокойствия, ожидание чего-то чудесного и прекрасного. Антону даже показалось, что он летит и зажмурился от этого ощущения, хотелось его испытать больше, дать ему свободу, вырваться из груди, и он встал, расправив руки навстречу ветру, всё ещё жмурясь. Ветер лениво перебирал его волосы, трепал одежду, охлаждал ничем не прикрытую, кожу.       Музыка затихала, но в воздухе ещё звучали скрипичные звуки, словно замирали на мгновение. Открыв глаза, Антон столкнулся с голубыми напротив. Арс наблюдал за ним с мягкой улыбкой, покачиваясь на носочках. Он не торопился завершить игру, давая насладиться музыкой, а после когда последняя нота перестала звучать эхом, улыбнулся шире, кладя инструмент на пол крыши. — Привет, ещё раз, — проговорил он, не отрывая взгляда от Антона. — Как твоя шишка поживает? — Шишка? — Не понял Антон, касаясь своего лба, после чего рассмеялся. — За нее тебя хотят убить мои друзья, но больше — обнять. — Даже так? — Арсений удивлённо вскинул брови, вопросительно глядя на парня. — Почему убить, я понимаю, а за что обнять? — Ну, понимаешь? Я давно не улыбался и не смеялся, а после сегодняшнего, точнее... — Антон взглянул на часы, на которых время перевалило за полночь. — Точнее уже после вчерашнего, я начал. Они считают, что ты вправил мне мозги. — Что ж, я польщён, — хохотнул брюнет, чуть наклоняясь вперёд.       Антон улыбнулся краешком губ, сделав несколько шагов к краю и посмотрел на небо. Арсений отзеркалил его действия, вставая рядом. — Знаешь, а ты в каком то смысле меня спас, — проговорил Антон, глядя в небо, зелёные глаза его вмиг потемнели от грусти, взгляд стал печальным. — Когда я впервые услышал твою скрипку, я думал о том, чтобы покончить с собой, но не решался, — он покосился на Арсения, что замер, чуть приоткрыв рот. — А, ты остановил меня музыкой. Она была такой печальной, красивой, что хотелось слушать ее вечно, — вздох. — Я слушал, а потом... Мне стало мало слушать из дома, я хотел быть ближе что-ли. — Антон пожал плечами, полностью поворачиваясь к Арсению. — Я пришел в тот день на крышу в первый раз, я понял, что всё-таки стал ближе. Твоя музыка заставляет жить. Она не такая, как та, что звучит в переходе или в оркестре, она другая, будто исходит из тебя. — Арсений мягко улыбнулся, слегка покраснев от смущения, Антон улыбнулся в ответ. — Я не знаю, зачем это сказал, но мне показалось, что тебе нужно это знать. — Быстро добавил он, все ещё улыбаясь. — Спасибо, мне приятно это слышать, Антон. Правда.       Антон кивнул, вновь устремив взгляд в небо, рядом встал Арс, слегка касаясь чужого плеча. Возможно, они не случайно друг у друга появились? Ведь что-то заставило их встретиться? Сейчас им обоим легко и спокойно. Сейчас, они снова хотели жить. Для кого-то.

***

      Антон стоит посреди широкой поляны, усеянной васильками, ромашками и одуванчиками. Вокруг шумели деревья и пели птицы, где-то шумел ручей. Шастун помнит это место, когда-то давно, несколько лет назад, он с Машей гулял здесь, отдыхая от городского шума. Это было их место, что находилось за несколько километров от города. Как он здесь оказался? — Антон! — Послышался до боли знакомый голос со стороны. Антон начал оглядываться, пытаясь найти того, кто произнес его имя. — Антон, я тут.       Перед парнем возникла девушка в белом платье, с черными, как смола волосами, разбросанными по плечам, и небесно-голубыми глазами. Девушка ласково улыбалась, плавно двигаясь к Антону. — Маша! — Выдохнул он, бросившись вперёд, намереваясь обнять девушку. — Маша, неужели это ты? — Да, Антоша. — Ласково произнесла девушка, обнимая друга, поглаживая по широкой спине. — Я пришла поговорить с тобой, Тоша. — Маша, я виноват перед тобой. — Ты ни в чем не виноват, все мы рано или поздно умираем. — Но, Маша... — Я знаю, что ты скучаешь. Тош, не надо. Отпусти меня, мне тяжело тут. Ты меня держишь. — Я... — Ты сможешь, Тоша. Ты сильный, тебе нужно жить дальше, ради меня. Ты нужен одному человеку. — Кому, Кире? — Нет, ты нужен тому, кто рядом с тобой. — Но со мной каждый мой друг! Кому из них я нужен? — Ты знаешь. Девушка начала отдаляться, а вокруг нее появился белый свет, в котором она постепенно исчезала. — Маша, подожди! — Парень попытался ухватить подругу за рукав, но промахнулся. — Маша! Не уходи! Я ничего не понимаю... — Антон, ты ему нужен! — послышался тихий шепот над ухом, Антон завертелся в поисках подруги, но на поляне никого не было, кроме него. — Маша, вернись! Маша! — Закричал парень и смолк, когда услышал другой, далекий голос со стороны. — Антон! Очнись, ну же, — знакомый, взволнованный голос приближался с такой скоростью, что казалось, взорвется в ушах. — Антон!       Антон резко открывает глаза, оглядевшись. Он лежал на полу крыши, а рядом сидел взволнованный Арсений, что держал его за плечи, с беспокойством разглядывая его. Шастун непонимающе нахмурился, вопросительно взглянув на мужчину. — Ты в обморок упал. Напугал меня... Стоял себе спокойно и бухнуться решил, произнес тот, прикладывая свою руку ко лбу парня. — Как ты себя чувствуешь? Часто такое бывает? — Первый раз, — выдохнул Антон, на секунду прикрыв глаза, чувствуя тепло от ладони мужчины, после чего приподнимаясь на локтях. — Давно? — Минут тридцать где-то, — Арс уселся поудобнее, сложив ноги по турецки, упираясь локтями о колени. — Ты звал Машу.       Антон уронил голову на пол крыши, зажмурив глаза. В ушах ещё слышался голос девушки, звучавший как заевшая пластинка: "ты ему нужен", кому? Кому он нужен? Антон посмотрел на Арсения, что внимательно наблюдал за ним и вздохнул, после чего сел, отзеркалив позу мужчины. — Мне она снилась сейчас. Говорила, что я кому-то нужен. И просила отпустить ее, — Антон грустно посмотрел в сторону, не желая сейчас встречаться со взглядом Арса. — Я хочу ее отпускать, но не могу. — Антон, посмотри на меня, — тихо попросил Арс и Антон выполнил его просьбу. Тогда мужчина немного придвинулся ближе, кладя руку на плечо парня, чуть сжав его. — Антон, я понимаю тебя, прошлое отпускать тяжело. Но, Маша права. Ее нужно отпустить, она все равно живёт у тебя тут, — Арс скользнул рукой к груди Антона, показывая сердце. — Она всегда будет тут, тебе нужно жить дальше. — Ты сказал так, прям как она... — "Тебе нужно жить дальше", прозвучал в сознании тихий, нежный голос "ты нужен ему!". Антон тряхнул головой, снова посмотрев на Арсения. — А ты? Ты отпустил Лизу? — Нет. — Честно ответил мужчина, не отрывая взгляда от Антона. — Мне трудно. — Арсений, можно я тебе скажу то же самое? Ты должен жить дальше. Она в твоём сердце. — Антон грустно улыбнулся, кладя голову на сплетённые перед ним руки. — Мне тоже трудно, как и тебе. — Наверное мне труднее. Лиза была больна, мы так мало проводили время вместе, в последнее время реже, чем хотелось бы. — Прошептал Арс, скрывая дрожь в голосе. — Я тебе, вроде, рассказывал. Она могла умереть в любой момент. Рано или поздно. — Прости, — коротко шепнул Антон, украдкой утирая слезу с глаз. — С этим и правда тяжело жить. Но мы справимся. — Мы? — Удивлённо переспросил Арсений, вглядываясь в сгорбленную фигуру парня. — Мы. — Ответил тот, поднимая голову, мягко, с долькой грусти улыбаясь. — У нас общая боль. Мы должны вместе жить, понимаешь? Мы должны идти дальше, ради них. Для нас обоих это трудно, но мы справимся. Ты справишься, я всегда буду рядом. — Спасибо, Антон... — Тихо проговорил Арсений, пересаживаясь к Антону, обнимая его за плечи одной рукой. — Ты тоже справишься, то же самое скажу и про себя. Я всегда буду рядом.       Антон молча приобнял брюнета и посмотрел на небо. Сейчас на душе точно было спокойно. Кажется, он нашел свое спокойствие.

***

      День у Арсения начался странно. Начнем с того, что над ним был не привычный ему потолок родной квартиры, а небесный купол, затянутым серыми тучами, которые грозились вот-вот пролить дождь. А вместо кровати, холодное покрытие крыши, вместо одеяла на нем была его куртка. Погода была сырой и неприятной, но Арсению было тепло и уютно, даже не сразу сообразив, что лежит на крыше не один. Вспомнив об Антоне, Попов сразу почувствовал чужие руки, обнимающие его. Это были не те объятия, когда обнимаются влюбленные, это были согревающие объятия, словно парень хотел защититься от холода и защитить другого. Арсений улыбнулся, глядя на светлую, кудрявую макушку, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить сон парня. Вчера, а точнее сегодня ночью они разговаривали обо всем, что придет в голову, не замечая, как медленно засыпают, глядя в звёздное небо. Ночью было тепло, а вот утром, подморозило, вот и сработал инстинкт "нужно сохранить тепло", поэтому до сих пор они спали в обнимку. Черт, как же тепло всё-таки в этих объятиях, словно и правда в плед завернулся. Уютно, тепло, хорошо и спокойно. Антон зашевелился, расцепляя руки, и Арсений почувствовал неприятный холод, из-за чего захотелось вернуться в крепкие объятия парня, но тот уже проснулся, да и неловко было бы. — Привет, Арс, — хрипло произнес Антон, потягиваясь, отчего его кости захрустели. Арсений ответил ему улыбкой. — А, мы что, на крыше уснули? - Сообразив, поинтересовался он, замирая. — Как видишь. — Кивнул Попов, вставая на ноги. Замечая, как трясется Антон, хоть на нем и была надета куртка. — Замёрз? Пошли, чаем угощу. Если не торопишься никуда. — Ой, спасибо, не откажусь, — оживился Антон, но тут же осекся. — Извини, я наверное напросился? — Брось. Пошли, — Арс протянул руку, предлагая помощь. Антон ухватился за нее и поднялся на ноги. — Как себя чувствуешь? — Норм, только все затекло. — Пробурчал Антон, кутаясь в воротник куртки. — И это, извини. — За что, Антон? — Усмехнулся Арсений, открывая дверь крыши. — Ну... Что обнял тебя?.. — Неуверенно то ли проговорил, то ли спросил он. — Все нормально, главное, было тепло. — Арсений пропустил вперёд парня, ободряюще хлопнув того по плечу. — Сейчас чая с медом выпьем, для профилактики. — А крендельки у тебя есть? — Сощурил глаза Антон, глядя на Арсения. Второй усмехнулся, подмечая озорной блеск в зеленых глазах. Такой Антон ему нравился больше, чем тот, что грустил, печально устремляя куда-то свой взгляд. — Крендельки любишь? — Поинтересовался он, проходя вперёд, по пути оборачиваясь лицом к парню — Не особо, просто бабушка всегда мне к чаю с медом, давала крендельки. — Улыбнулся Антон, мечтательно подняв взгляд. — У нее они были вкусными. — Понятно, но к сожалению, у меня только тост из яичницы, помидора и сыра. — Проговорил Арсений, останавливаясь перед нужной дверью. — могу угостить. — Ох, Арсений, — хохотнул Антон, становясь рядом. — Ты чертов соблазнитель. Конечно, хочу. — Заходи! — Рассмеялся мужчина, подталкивая парня в квартиру. — Чувствуй себя как дома.       Арсений прошел немного по коридору к шкафчику, выуживая оттуда домашние тапочки, протягивая их парню, после чего переобулся сам, повесив куртку, направился на кухню, попутно указывая Антону на ванную. Пройдя на кухню, Попов начинает хозяйничать, вслушиваясь в звуки из ванной и тихое тиканье часов. Через несколько секунд, Антон уже сидел на стуле возле стола, с интересом наблюдая за Арсением, что украдкой поглядывал на него, чуть улыбаясь. — Как и обещал, тост с яичницей, помидорами и сыром. — Степенно проговорил Попов, ставя тарелку перед парнем. — Приятного аппетита. — Спасибо и тебе. — Выдохнул парень, рассматривая содержимое, сглатывая. Желудок призывно заурчал, требуя еду и Антон не стал дольше тянуть.       Арсений улыбнулся, глядя, как Антон принялся уплетать завтрак, и взяв свою порцию, уселся рядом, принимаясь за еду. Ели они в тишине, слушая только стук дождя о стекло, который начался буквально минуту назад. После завтрака, за чашкой чая с медом, парни всё-таки разговорились, снова ведя беседу ни о чем, перескакивая с темы на тему, иногда смеясь с шуток друг друга. Арсений невольно подметил, что Антон как-то быстро вписался в эту атмосферу его закоренелого одиночества. Будто он всегда тут был, сидел возле стены, глядя в окно и грея руки, что были в кольцах и браслетах, о белую чашку, с золотистой надписью "Кофе - лучший друг по утрам". Попов привык долгое время быть один в своей квартире, которую он купил ещё на первом курсе, не без помощи родителей, конечно. Привык, периодически, слышать голос сестры, а потом привыкать к тишине без нее. Привык, что он волк - одиночка и друзья ему ни к чему. Привык ко всему, не сразу конечно, постепенно, ломая кости изнутри, тайно изнывая от одиночества. Человек не должен быть одиноким, он создан для счастья, но Попов его не искал. Его счастьем была Лиза, а теперь ее нет и никогда больше не будет. Без нее стало совсем по-другому, теперь нет того томительного и сладкого ожидания новой встречи, теперь только отравляющая душу мысль, что девушки больше нет. И к этому, Арсений вряд-ли привыкнет. — Эй, Арс, — послышался тихий, осторожный шепот, почти над ухом. Попов даже не заметил как углубился в свои мысли, потеряв нить разговора. Он посмотрел на Антона, что изучающе разглядывал его, грустно и понимающе улыбаясь. — Все в порядке? — Да... — С выдохом произнес он, заглядывая в зелёные глаза, похожие сейчас на начищенный изумруд. — Точно? — С ноткой волнения в голосе поинтересовался Антон, чуть сжимая плечо брюнета, выражая свою поддержку, Арсений почувствовал прилив тепла, от такого проявления заботы со стороны парня. Он кивнул, не отрывая взгляда от зелёных глаз, мечущихся по его лицу. — Ты просто не отвечал. Вспоминал Лизу? — Голос парня немного дрогнул. — Антон, мне... Я не могу, — Арс смолк, сглотнув тяжёлый ком в горле. — Не могу привыкнуть, что ее нет. Что больше не услышу ее голос и смех, не почувствую запах блинчиков по утрам... Когда я там, вне дома, мне становится чуточку да легче, но стоит прийти обратно сюда, становится только хуже.       Антон понимающе закусил губы, вновь пробегаясь взглядом по лицу мужчины, а потом подавшись вперед, крепко обнял его, позволяя обвить себя руками. Арсений уткнулся лбом Антону в плечо, чувствуя некую защищенность, даже немного стало легче. — Арс, я понимаю, что ты в прямом смысле растил Лизу, она с тобой была каждую секунду, — Антон говорил спокойным, тихим голосом, поглаживая спину Арсению, у которого пробегали приятные мурашки. — И тебе труднее отпустить. Но, ты постарайся, ладно? Вместе со мной. — Я попробую, — Арсений оторвался от чужого плеча, вновь заглядывая в зеленые, почти изумрудные глаза, горящие сейчас такой добротой и поддержкой, что Попов невольно тонет в них. — Может пойдем прогуляемся? — Предлагает Антон, отойдя в сторону, восстанавливая дистанцию и Попову вдруг захотелось, чтобы объятия никогда не прекращались. — Пойдем. — Легко соглашается он, встав со своего места, убирая грязную посуду. — Какие идеи? — По ситуации посмотрим, — выдыхает Антон, вынимая телефон из кармана, чтобы проверить на наличие звонков и сообщений. Арсений кивает, соглашаясь и начинав мыть посуду. Через некоторое время оба парня выходят из дома.

***

             А на улице гуляла осень, раскрашивая кистью оставшиеся листья, другие же лежали пестрым ковром, раскиданные по земле. На небе светило солнце, которое уже почти не грело и даже не сушило сырую почву, что уже взбухла от периодически идущих дождей. Осень потихоньку готовилась к зиме, подмораживая оголенные участки тел людей. Ветер безжалостно дул в лицо, срывая капли с ветвей деревьев, но отчего-то все равно появлялась невероятная легкость и радость что-ли? Предчувствие чего-то невероятного и волшебного. Наверное, у каждого появлялось новогоднее настроение задолго до самого Нового года? Скорее всего, подсознательно, каждый хочет изменений и наивно думает, что эти изменения произойдут в Новый год. Глупо. Пока сам не начнешь менять, ничто само не поменяется. Разве что возраст. Да и время, которое бежит с такой скоростью, что не успеваешь глаза открыть, а уже вечер.       Арсений шел вдоль набережной, куда они пришли с Антоном буквально минут десять назад и вглядывался в речную гладь, чуть касаясь рукой перил. Антон забежал в кафешку, чтобы взять по стаканчику кофе, поэтому Попов был сейчас предоставлен самому себе, давая себе шанс поразмышлять о том, что случилось с ним в последнее время. А в последнее время случился Антон. Арсений помнит себя несколько дней назад, до встречи с долговязым парнем. Тогда Попов места себе не находил, не зная куда себя примкнуть, безумно тоскуя по сестре и даже не обращал на жизнь внимания, просто механически существуя в ней, потому что надо. Нужно. В квартире он и правда не любил находиться, внутри все сжималось, когда Арс переступал порог. Из нее хотелось бежать, но от прошлого ни сбежать, ни скрыться, не уйти. Его лишь можно отпустить, но Попов этого не хотел, ибо слишком оно ему дорого.       В Антоне он увидел себя, такой же разбитый и потерянный, словно от него оторвали часть его самого. По сути так и было. Антон любил свою подругу, как собственную сестру, душу ей отдавал, а Арсений всей душой любил свою сестру. С Антоном, раненая душа Арсения исцелялась маленькими шажками, двигаясь ввысь из той ямы, куда она провалилась со смертью Лизы. С Антоном Попов чувствовал себя спокойнее, легче, словно тот лечил его, сам того не подозревая. Но как только он оставался один, мысли снова возвращались, хоть не били так больно. Арсений с трудом, но осознает, что этот парень ему нужен. Недаром же они встретились? — Арс, я тебя потерял! — Послышался за спиной запыхавшийся голос и Арсений резко разворачивается, уставившись на покрасневшего от быстрой ходьбы парня, что держал два стаканчика с кофе. — Ты чего так далеко ушел? — Поинтересовался он, протягивая один из стаканчиков. — Задумался, — улыбнулся брюнет, благодарно кивнув, делая глоток, довольно замычав. — Капучино, мой любимый, спасибо. — Рад, что угодил, — так же довольно промычал Антон, отпивая свой кофе.       Дальше парни шли молча, оглядываясь по сторонам и поминутно отпивая кофе. Проходя мимо Ростральных колонн, Арсений вдруг начал сыпать фактами обо всем, что видел, отчего Антон сначала опешил, а потом с интересом слушал, улыбаясь тому, как мужчина оживился. Арсений улыбался уголками губ, бросал на Антона короткие взгляды, будто хотел убедиться, что ему интересно, размахивая руками и с придыханием, чуть ли не захлебываясь говорил и говорил, словно его прорвало, как плотину. Антон слушал, улыбаясь такому Арсению, даже не замечая того, что он смотрит только на брюнета, оперевшись о перила локтями, чуть согнувшись, практически в три погибели из-за своего роста, ловя каждое слово и движение рук мужчины. Арсений смотрел по сторонам, пальцем указывая в разные стороны, говорил и улыбался, в голубых глазах сияла такая искренняя радость, что это передалось и Антону. — Арс, ты живой такой, — неожиданно даже для себя выпаливает Антон, поймав взгляд Арсения. Тот смотрит на него сначала удивлённо, а потом улыбается, как-то по-новому, от этой улыбки у Антона в груди что-то трепещет. — Сочту за комплимент, — все с той же улыбкой произносит он, разворачиваясь, чтобы продолжить путь. — Расскажи еще что-нибудь, — просит Антон, догоняя брюнета, на что Арсений довольно усмехается и кивнув, задумывается на минуту, после чего начинает рассказывать легенды города...

***

      Выходной прошел быстро, незаметно пролетело время, вечер вступал в свои права, гоня людей по домам. Только Антон и Арсений не торопились укрыться в теплых квартирах. За целый день они наговорились, кажется, на год вперед, но им этого было все равно мало. Говорят, что если с человеком интересно и комфортно, то и расставаться жалко. Хочется растянуть еще время, чтобы оттянуть момент прощания и обещания встретиться вновь. Антон с каждой секундой понимал, что не хочет уходить. Дома скучно, одиноко, пусто, а тут, рядом с Арсением все проблемы забываются.       В следующий раз, они вновь встречаются на крыше. Арсений играет какую-то спокойную мелодию, сидя рядом с Антоном, прикрыв глаза. Шастун кладет голову на плечо брюнета, слушая протяжные ноты, размышляя о том, что с Арсением они уже сроднились в духовном смысле. Боль уже не такая сильная, хоть еще и присутствует у обоих. Кто-то скажет, что слишком все быстро у них произошло за пять-то дней знакомства, но Антон ответит: похуй. Ведь ничего особо не поменялось? Ну, они с Арсением стали друзьями, ну боль утихла и Антон помаленьку отпускает Машу, это ведь не страшно. Рано или поздно, Антон должен был сойти с этой мертвой точки и потянуть за собой Арсения. О, Антон быстро привязался к Арсению за такой короткий срок? Ну, а что вы хотите, ну вот такой он человек, привязывается с полуоборота, и чем сильнее, тем больнее ему потом отвыкать. И ничего он с собой поделать не может.       К Арсению его тянуло, как магнитом. Возможно, это только из-за того, что тот спасал его музыкой? А, может просто тянуло к нему, потому что... Ну, просто в нем, Антон видел то, что видел в погибшей подруге. Нереальный, живой свет, по которому Шастун скучал. Арсений такой же живой, как Маша, только закрывается быстро. Антон это заметил еще со вчерашнего дня, и он знал причину. Лиза.       Арсений уже минуты три как не играет, аккуратно отложив скрипку, но ему совсем не хочется тревожить ушедшего в свои мысли Антона, сам углубляясь в свои. И почему-то было правильно, сидеть вот так, бок о бок, ощущая на плече тепло от чужой головы. Они просидели так долго, следя за городскими огнями, не решаясь нарушать тишину, которая была скорее приятной, чем неловкой.       Так они и встречались изо дня в день, не имея возможности пересечься днем. У Арсения загруженность на работе, а у Антона начинается марафон курьерской службы, помимо того еще и официантом успевает работать, еле держась на ногах. Несмотря на то, что оба к полуночи устают так, что мечтают только до постели добраться и уснуть мертвецким сном, они все равно идут на крышу, чтобы послушать скрипку и помолчать, обнявшись, сидя на краю. Они даже не замечают того, как приближается конец осени, — остались какие-то считанные дни, погруженные в свою работу. Даже друзья Антона на время забывают о неком Арсении, да и сам Шастун не спешит знакомить, обещая себе, что обязательно сделает это, когда у обоих уладятся дела.

***

— Арс! Снег! Ты видишь? — Антон стоит на крыше, завороженно глядя в небо, ощущая, как холодные, белые хлопья падают на щеки и губы, сразу превращаясь в капли. — Вижу, — улыбается Арсений, глядя на детский восторг парня. Антон, как ребенок, радуется первому снегу в этом году. Сегодня было первое декабря и первый снег. Символично. — Снег любишь? — Очень, — с паром выдыхает Антон, ловя языком пушистую снежинку. Арсений вздыхает, пытаясь побороть желание обнять это восторженное дитя.       Парни уже видятся чаще, так как дела потихоньку уладились за три с половиной месяца и теперь можно было пересекаться не только ночью, но и днем. Сегодня выходной и оба еще вчера договорились встретиться здесь днем, чтобы потом пойти погулять. Антон, кажется обо всем забыл, смотря в небо, вытянув перед собой руки, ладонями вверх, ловя снежинки. На нем была надета теплая, черная куртка, красный шарф, а на голове сбилась шапка, показывая кудри светлых волос. Глаза парня искрились, а на губах сияла улыбка, Антон весь светился так, что казался вторым солнцем.       Арсений загляделся на парня, подмечая, что тот красивый, да люди все красивые, когда улыбаются. Но Антон особенно был красив, с этими румяными, от мороза, с искренней улыбкой, яркими, зелеными глазами, выпавшей из-под шапки челкой — всем. Арсению в Антоне нравилось абсолютно все. Ну, кроме грусти, естественно. За это время, Арсений играет все реже, больше общаясь с Антоном, понимая, что если того вдруг не станет, он не переживет.       К своему ужасу, Арс понимает, что перестал скучать по Лизе. Изредка появляется легкая тоска по сестре, но уже не такая больная, как раньше. Наверное, это все он, Антон, что лишь находясь просто рядом, излечил его раны, хоть и не совсем до конца. — Арсюха! Земля вызывает Арсения! — Попов вздрагивает, когда холодные пальцы Антона касаются его лба, выдергивая из мыслей. — Пошли гулять.       Арсений лишь согласно кивает, направляясь к выходу с крыши, пропуская вперед Антона. Определенно, Антон ему нужен, без него никак уже. Совсем.       На улице, Антон снова смотрит в небо, счастливо улыбается и Арсений готов все на свете отдать, лишь бы каждый день видеть эту улыбку. Они идут куда глаза глядят, разговаривая и делясь друг с другом новостями, шутя и смеясь. По дороге покупают кофе и пирожки, уплетая свой перекус на скамейке у детской площадки, на которой сейчас никого не было. День проводят относительно весело, вечером успевают попасть на последний сеанс какого-то фильма, названия которого не запомнили, но сюжет понравился обоим. После чего долго не могли разойтись по домам, стоя где-то между зданиями, разговаривая не о чем и одновременно обо всем. В конце концов, Антон тащит Арсения к себе домой, аргументируя это тем, что сам Антон был в гостях у брюнета, а тот у него не был. Арсений и не против.