Beast and Beast

      Вплоть до упора можно сомневаться в своих силах. Не верить в успех поставленной задачи. Внушить себе – окружающие правы, зачем пытаться, если всё равно не прогорит.       Нет. Так думать нельзя.       До́лжно и нужно прорываться сквозь заставы людской неприязни. Ты человек. Ты личность. И только ты решаешь сможешь ли, потянешь ли. Никто не в праве брать на себя роль твоего голоса разума.       Подчас люди ведут себя, как в той знаменитой теории «ведро с крабами». Смысл ее гласит: каждый краб с лёгкостью мог бы поодиночке вылезти из ведра, но стоит хоть кому-нибудь их них начать выбираться, то другие затягивают его обратно.       Из этого проистекает достаточно распространённый термин – «менталитет краба». Такой человек подвержен эгоцентричному поведению. Его быт, его поведение, его существование практически всегда отвечает правилу – если не смог я, не сможешь и ты. Не всегда люди даже понимают, что ведут себя таким образом. Даже самый близкий человек в итоге может оказаться тем самым крабом из ведра.       Но мы не крабы, мы сложнее.       – Люди гораздо многограннее. Много факторов складывает наше сознание. На протяжении тысячелетий природа выводила уравнение, которое в итоге привело к появлению нас. Существ, идущих против инстинктов благодаря разуму и эмпатии, которые самым удачным образом сформировались в ходе эволюции. Вы не крабы, нет. Посмотрите друг на друга. Да, да, оглянитесь.       Алекси стал выжидать пока все студенты, завороженные его речью, отойдут от наваждения и последуют просьбе их преподавателя. Люди в некотором непонимании поворачивались друг на друга. Кто-то безэмоционально вновь взирал в сторону доски, кто-то от неловкости улыбался друг другу, а кто-то вообще не отвлекся.       – Ну, самое первое и очевидное отличие – у нас нет клешней. – По залу разнеслись тихие смешки. – А второе: разная реакция на одну и ту же просьбу. Если у животных механизмы протекают привычным способом, потому что у них это заложено инстинктами. Это не осознанные действия. Мы же в праве сами выбирать себя. Потяните ли вы другого человека обратно в безвыходность, обратно в «ведро», или же отцепитесь, и не дадите пристать другому, своим поведением показывая пример другого выхода. И именно это мы и будем изучать. И так, это был вводный урок из курса «Биология поведения человека», благодарю за внимание. Надеюсь на следующую встречу.       И как только юноша договорил эти слова, как прозвенел звонок, извещающий об окончании пары. Студенты, под впечатлением от услышанного, начали обсуждать прошедшие полтора часа. Кто-то ещё немного задержал Алекси Мэттсона, проясняя непонятные моменты.       Освободившись, он быстро юркнул за дверь в неясном направлении.       Да, казалось бы, о поведении он знает многое. Но это не отменяет того, что на протяжении всей пары у него неконтролируемо дрожали руки и колотилось сердце. Нужно как можно быстрее найти безлюдное место, привести себя в порядок.       – Ну что, новоиспеченный препод, как успехи? А я тебе сейчас такое расскажу! – Сестра накинулась сверху на спину брата, почти сбивая того с ног. Алекси чуть не выкрикнул от испуга и во все глаза уставился на Викторию.       – Да только гляньте, ты же весь бледный…– Виктория с нежностью провела по лицу парня.       – Пошли быстрее отсюда.       Алекси схватил девушку за руку и почти бегом пустился по коридору. Благо он более-менее запомнил расписание и знал какая аудитория предположительно может быть свободной.       Через некоторое время петляний, они нашли нужное место. Вик аккуратно заглянула за дверь, осматриваясь на предмет нежелательных людских элементов. Но никого не оказалось.       Она затолкала еле стоящего на ногах человека внутрь, усадила и дала воды, все это время чуть приобнимая родственника.       Алекси разом осушил почти всю бутылку, а затем лег головой на парту, опираясь на руки.       – Я так понимаю, всё прошло…       – Всё прошло как нельзя лучше. – Перебил Викторию юноша.       – Но тогда я не понимаю…       Младшая Мэттсон откинула волосы назад, повернула корпус, чтобы было удобнее смотреть на собеседника.       – Тревожность. Она, знаешь ли, гостья наглая, приходит независимо от провала или успеха.       За дверью слышался гамм разнообразных человеческих голосов. В голове Алекси сразу замелькали сотни человеческих силуэтов, снующих туда-сюда, и чувство не комфортности взлетело ещё выше. В ушах застыл белый шум. Вокруг всё размылось, мир потерял краски, оставляя только черно-белые цвета. Если бы можно было остановить этот дурацкий поток мыслей, если только…       – Может снова начнешь пить таблетки?       На этих словах тело пробило сильной дрожью, и парень съежился от других всплывающих воспоминаний. Сердце пропустило удар и даже можно было услышать, как оно упало к ногам. И нет, не разбилось. Оно упало тяжёлым камнем, грозовым раскатом опустилось, переходя в громкий бой барабанов прямо в ушах. Картинки перед глазами кружились и плясали, а тошнота подошла прямо к горлу.       – Нет. Только не это. – В голосе послышался металлический оттенок.       Виктория понимала настрой брата и его ответ, поэтому ничего не сказала. Она лишь только тихонько находилась рядом.       – Хочешь обниму тебя?       – Не надо.       Тогда она решила прибегнуть к последнему средству. То, что безоговорочно работало в девяносто девяти случаев из ста… Сама Виктория объясняла это «волшебной сестринской магией».       В памяти быстро отыскался знакомый мотив песни из детства. Она не стала петь, нет. Тихо, еле слышно, замычала, прикрывая глаза. Перед глазами всплыла картина далеких лет, как она и старшие братья сидели на природе перед костром и пели во весь голос эту самую песню.       Видимо с Алекси произошло тоже самое, потому что парень расслабил плечи и ровнее задышал. Чуть позже он начал покачиваться в такт мелодии.       Таким образом они провели почти весь перерыв. Постепенно наваждение спадало, и короткими порциями возвращалась осознанность реальности вокруг.       – Спасибо, Вик. – Алекси наконец-то смог поднять голову, легким движением головы убирая с глаз назойливые копны чёрных волос.       – Да вообще без б. Позвонить кому-нибудь, чтобы отвезли домой? А Томас потом отвезёт нас на твоей машине…       – Пф, куда там. У меня ещё два семинара. Продуктивность двигатель прогресса. – в его голосе послышались нотки паники.       – Продуктивность двигатель к могиле, если наплевать на своё здоровье. – девушка недовольно приподняла одну бровь и уставилась на брата. Иногда его заявления очень сильно раздражали.       – Всё в норме, правда. Не надо никуда звонить. – Но сестра была непреклонна. Она продолжала неотрывно смотреть прямо в глаза перед собой.       – Ладно, хорошо. Если этот семинар пройдет плохо, я сам позвоню, чтобы меня забрали. Идёт?       Раздался первый звонок, извещающий о скором конце перемены. Оба человека с грустью взглянули на дверь. За ней их ожидают множество дел.       Виктория закатила глаза, но словам Алекси не возразила. Хоть на такое условие согласился, и то удача.       Уже выйдя из укрытия, они попрощались, стукнувшись сложенными кулачками.       На начало своего пути в магистратуре Алекси был очень вдохновлен. То, чему он научился за время первого этапа вышки, теперь должно было успешно отрабатываться на практике. Но постепенно. Обычно к преподаванию студенты-магистранты допускаются только со второго полугодия, и то не на весь курс, а только пробно. На несколько пар. Но неожиданная болезнь в самом начале учебного года одного из преподавателей Калифорнийского государственного университета перетасовала все планы. Никто не был готов к замене такого тяжелого курса. Долго не могли найти замену, и черт же его, Алекси, дернул вызваться добровольцем. «Бесценный опыт», «наработка материала», «больше взаимодействия со студентами». Больше, блядь, взаимодействия. Раньше же нельзя было сообразить, что это плохая идея. Как будто опыт прожитых лет никак не дал понять – у тебя не получается долго находится в обществе незнакомых людей. Но нет же.       «Захотел проверить себя – вот и получай теперь. Ни черта ты не изменился!»       Ладно, хватит наматывать сопли на кулак. Нужно идти и трудиться.       Алекси встал перед дверью нужного ему кабинета, попялился на отлив коричневого дерева несколько секунд, а затем вошел внутрь. ***       В Лос-Анджелесе на чью-то радость, или беду, зависит от предпочтений, дни выдаются всегда практически солнечные и теплые. Если где-то уже могли во всю бушевать снегопады, то тут даже в ноябре стабильно градусник держался в пределах двадцати градусов. Многие студенты любили перемены проводить на улице, занимаясь своими делами. Территория обширная – каждый находил для себя что-то свое.       – Переживаю я за него. Мало ли что снова может приключиться. Видели бы вы его. Девушка сидела в компании трех молодых людей. Они все пережили сложные пары и теперь решили собраться на приуниверситетской поляне, устроить пикник. Благо, длинный перерыв позволял. И пока они ожидали ещё одного участника, Виктория решила поведать о случившемся ранее.       – Он уже не тот маленький мальчик. Справится. – Итан жевал свой салат из овощей и принимал солнечные ванны, почти лежа на небольшом полотенце, предусмотрительно прихваченном из дома.       – Да какая разница сколько ему. Алекси плохо. Нам что-то надо сделать. Где твоё сочувствие? – Туссе дал несильный подзатыльник брату, а тот ойкнув, ударил в ответ бутылкой из-под газировки.       – Как бы потом крайними не оказаться. Нельзя так просто вмешиваться в жизнь другого человека. Мы же не врачи. – Томас спешно перешнуровывал свои кеды. Он только освободился после курсов по танцам и переодевал неудобную обувь в более подходящую. Они репетировали прямо под открытым небом, раз позволяла погода, поэтому добраться до семьи заняло у него совсем немного времени.       – Вот это я и имел в виду. Спасибо, Томас. Психологические или психиатрические проблемы должен решать только шарящий в этом человек.       Тут Туссе встрепенулся, подпинывая всех своих друзей и призывая к тишине.       – Бра-атец, приве-е-ет! Ну как дела? Как день проходит? – Чернокожий парень улыбнулся во все свои тридцать два зуба и уставился на подошедшего брата.       – Ты плохой актер, Туссе, поэтому ты и не любишь играть в покер. – Алекси тяжело вздохнул, присаживаясь рядом с остальными. Итан сразу пододвинул ему немного еды. Черноволосый с благодарностью принялся уплетать яства. Игнорирование завтрака дало свои плоды, и теперь, в середине дня, желудок устал от того, что его права и желания до сих пор игнорируют и выдал несильные боли, призывая к справедливости.       – Сто процентов, Виктория вам уже рассказала, – Алекси отправил в рот очередную картошинку, – и я бы мог обидеться. Но не буду. Я слишком устал.       – Прости, я просто запаниковала…– Девушка состроила рожицу кота в сапогах из «Шрека». Она действительно теперь понимала, что, может быть, не стоило поднимать это вопрос с остальными.       – В любом случае, вам знать можно. Но в доме ни слова. Ни родителям, ни Дамиано. Никому. Понятно?       – Но…– Туссе очень хотелось поговорить с братом. Ему не нравилось такое настроение остальных. Игнорирование проблемы – не решение. А сокрытие оной так вообще может привести к непредвиденным последствиям!       – Я так сказал. И не передумаю.       Над ними натянулось полотно напряжения. Все молчали, пока Алекси смотрел поочередно каждому в глаза. В итоге его веское слово, как старшего из всех присутствующих, победило и все кивком согласились держать язык за зубами.       – А у нас сегодня, – решил разрядить обстановку Итан отвлеченными разговорами, – на философии религии профессор притащил небольшие статуи Будды. Ему их подарили в Паттадакале! Ручная работа! Представьте себе!       – В Пад-…Где? – Томас подавился отпитой водой. Иногда такая сильная любовь Торкио к культуре буддизма пугала. Но, с другой стороны, все они чем-то судорожно увлекались. Что теперь поделать?       – Город такой в Индии. Там ещё комплекс храмов находится красивый.       Все многозначительно протянули букву «а», но вдаваться в подробности не стали. Если парня разогреть, то он может уйти в далекие дебри рассказа с ещё бо́льшим количеством терминов, которые не то, что понять, а выговорить простому обывателю будет трудно.       – Ничего вы не понимаете, Индия очень многогранная страна! Вообще странно, что любовь Орландо только мне передалась.       – Ну отец смог только тебе это привил. А так мы, несмотря на близкие отношения, всё же не один организм. И у нас разные вкусы. – Туссе отобрал у того газировку и отпил.       Да, на самом деле так и есть. Они все разные. И не только увлечениями. Если бы какой-то незнающий подошёл, то назвал бы их просто группкой друзей, вышедших отдохнуть на воздух. Но кто-то, хоть мало-мальски знакомый с четой Мэттсонов, знает, что те являлись семьей. Не по крови, но по духу. Усыновленные, удочеренные одинокие дети с разных краев мира.       – Да ну вас. – Итан отвернулся от компании, возобновив свое наслаждение Солнцем.       – А на меня напали в туалете… – загадочно протянула Виктория.       Сказать, что от этого заявления у всех отпала челюсть – ничего не сказать. Все парни разом отвлеклись от своих дел и во все глаза вылупились на сестру. Она только самодовольно улыбнулась, довольная реакцией.       – Ты если шутишь, то прекращай. – Томас вплотную подвинулся к девушке и схватил ту за плечо.       – Это ещё на первой паре было. Помните Найджела? Ну первак несчастный, который постоянно пытается подкатить. Вышла я, значит, посреди пары в туалет по своим делам, а этот тут как тут, словно поджидал. Вот нет же бы на парах сидеть, да слушать. А он хрупких девушек пугает…       – Чего замолчала-то, дальше давай. – Алекси отложил еду в сторону. Аппетит как-то резко пропал.       – Ну что, стоим мы у раковин, он распушился как павлин, будто я ему прямо там обязаться отдаться целиком и полностью. Зажимать меня начал. А я ему р-раз и между ног заехала коленкой, а потом ещё по морде дала. Видели бы как он газанул! – Виктория расхохоталась во весь голос, но не встретив поддержки спешно замолчала.       – Ну смешно же, вы чего?       – То есть ты предпочла молчать до этого момента об этом, но за меня переживала!?       Внутри Алекси вновь разгорался приступ паники, но уже перемешанный с яростью, вскипающей лавой где-то на дне. Вулкан может прорваться в любой момент. Он это понимал и сдерживал порыв как мог. Два приступа за день это уже слишком даже для юноши.       Остальные парни тяжело дышали и не отводили глаз от сестры. Голова Виктории немного вжалась в плечи. Она выставила руки вперед в примирительном жесте.       – Ну сказала бы я, а тебе ещё хуже бы стало. Надо оно мне? Нет. Тем более вы видите, чтобы меня это как-то задело?       Туссе схватился за голову, сокрушаясь на весь этот день разом. Из его уст сразу полились все законы и статьи кодексов, которые нарушил своим поступком данный «индивид».       Томас же нервно забарабанил ладонями по коленям, а затем сорвался с места, но Алекси, быстро сориентировавшись, усадил его на место, притянув за штанины.       – Том! Том! Не торопись, не делай, то, о чём пожалеешь!       – Пусти, я сейчас покажу этому выблядку, где его место! – Томас аж порыкивал от напряжения, глаза его налились красным цветом.       Видя реакцию товарищей, девушка уже и пожалела о рассказанном. Надо было держать язык за зубами и не высовываться, теперь же проблем не оберёшься. А причин-то для их появления и не было. Она уже сама со всем разобралась!       – Так. Вдохнули и сразу же выдохнули! Сколько раз у нас были такие ситуации? Правильно. Дохера. Обращали ли мы внимание на всех этих клоунов? Правильно! Нет! Виктория заговорчески наклонилась вперёд и продолжила гораздо тише.       – Если распылять силы на всех этих сошек, с чем мы останемся? С чем останется наша семья? Да ни с чем. Он получил своё, я уверена – больше мы его рядом не увидим.       – Но отец может… – Вступил Итан, но был прерван свирепым взглядом девушки.       – Отец тем более не узнает. По-моему, мы решили, что не вмешиваем его по пустякам. А это ещё какой пустяк.       – Да, на самом деле я согласен с Викторией. Это пшик в океане по сравнению с штормом. А мы устраиваем драму. Ну получил парень своё и ладно.       – Алекси! – прозвучали хором мужские голоса, а Вик лишь благодарно кивнула парню.       – Я думаю, нужно обратиться в полицию! Сестрица, нельзя так просто спускать это! – продолжал гнуть свою позицию Туссе. Один из немногих в их семье ещё верующих в силу закона. Он протестующе замотал головой.       – Ахахах, вот к этим мы точно обращаться не будем, Туссе. Ты помнишь, когда они нам в последний раз помогали, а не пытались уничтожить? Да они же только воспользуются поводом, чтобы вновь ударить.       – Именно. – Алекси вновь встал на сторону сестры. Вспоминая все противостояния Мэттсонов и государственных органов, только к такому выводу и можно было прийти. Не сказать, что полицейские не были под колпаком, но они же как дикие оголодавшие шакалы. Их можно подкармливать, пытаться приручить, но при первой же слабости сожрут и костей не оставят.       – Богиня, в очередной раз вы спелись! – Томас всё никак не мог прийти в себя и урывками посматривал в сторону входа в здание. Непонятно, что творилось в его голове, но точно что-то не очень хорошее. Алекси решил не сводить с него глаз, вдруг что-то выкинет без контроля. Его вспыльчивость всегда мешала жить... И ему самому и остальным.       – Вы оба, – Тусее двумя пальцами указал в сторону «противников», – просто не хотите проанализировать свою жизнь и поступки. Зарылись в своей зоне комфорта и не хотите вылазить оттуда. Но открою секрет – зона комфорта — это не когда хорошо, это когда страшно меняться. Но вы не готовы к этому разговору.       Парень быстро собрал свои вещи и поднялся с места, намереваясь уйти. Останавливать его не никто не собирался, не было ни сил, ни желания. Пусть лучше успокоится. Им всем нужно это.       Итан, до этого сидевший полностью отвернувшийся от компании, тоже вознамерился покинуть лежбище. Лишь на секунду их взгляды с Алекси пересеклись, но и этого хватило, чтобы ощутить гамму чувств. В его глазах читалась обида, раздражение. Злость на всю сложившуюся ситуацию. Ему не нравилась упертость членов семьи, но поделать ничего мог. Безысходность так и кружилась вокруг него невидимой, тяжелой аурой.       – Итан… – Виктория, тоже заметившая это захотела извиниться перед братом, но тот лишь замотал головой, смотря куда-то за головы. Казалось, если он сейчас останется, то все его мысли просто вырвутся наружу, опаляя всех ещё большим ядом. Молодой человек поднялся и ушёл в противоположную сторону от Туссе.       – Некрасиво получилось… – Алекси рассматривал остатки еды. Аппетит теперь уж точно не вернется.       Виктория, утирая одинокую слезу, прокатившуюся по щеке, принялась убирать весь бардак, который они после себя оставили. Нужно было занять руки, чтобы мозг совсем не сошёл с ума.       – Я могу прозвучать эгоистично, но согласись, никому из вас не почувствовать, что происходит внутри девушки, когда она остаётся один на один с опасностью. Почему я не хочу продолжать весь сыр-бор? Да мне банально неприятно будет видеть этого человека снова. И переживать весь тот ужас, что я испытала утром, раз за разом видя его лицо. Будет держаться подальше – да и отлично!       На последнем предложении ее голос сорвался на хриплый крик. Оба парня вздрогнули от этой интонации. До этого Алекси действительно не рассматривал ситуацию с этой стороны. Не с точки зрения уверенной в себе личности, а простой девушки, которой приходится самой разбираться со всем приключившимся дерьмом. Стало очень не по себе. Слов в ответ ни у кого не нашлось, ведь им действительно было нечем крыть.       – Основное я собрала. Пойду, пройдусь. Закончите с этим. Потом увидимся. – Вик обвела руками вещи, а затем удалилась восвояси. Черноволосый проводил ее задумчив взглядом.       Ведь действительно, они привыкли, что Виктории привычны все эти нападки, казалось, для нее это как воды выпить. Но что же действительно творится у нее в душе? Скорее всего, братьям этого и не понять, если только она сама не захочет поделиться.       Алекси, ушедший в глубокие размышления не сразу заметил нервное ерзанье возле себя. Томас гладил себя по плечам, пытаясь согреться, несмотря на теплую погоду.       – Я был буквально в шаге от размозжения головы этого Найджела о ближайший угол. Спасибо, что остановил. Не знаю, чтобы произошло, не сделай ты этого. – Юноша неловко приобнял Алекси одной рукой за плечи и быстро отпрянул.       – За это не стоит благодарить. Я бы всегда уберег тебя от опасности, мой младший братик! – Алекси обхватил голову Тома и быстро-быстро взлохматил волосы парня.       Они оба рассмеялись, но в их голосах не было ни капли радости. Молодые люди понимали – им ещё всем предстоит тяжёлое примирение. Они редко ссорились всей компанией, но, если таковое происходило – несладко было всем.       Но об этом Алекси поразмышляет потом. Сейчас нужно привести мысли в порядок перед следующим семинаром. Учебу ещё никто не отменил. Они собрали остатки вещей и разошлись по своим делам.