Курс на край света

      Она была похожа на чёрную кошку или пантеру, потому что кралась точно также — с грацией и королевской уверенностью. На ней был тот же лиф, что и в день, когда они поехали на набережную, только теперь без рубашки. Кроме кружевного комплекта больше ничего.       Баджи следит за каждым её движением и не шевелится. Он жертва, всегда был перед Маюми. Кейске ненавидел подчиняться, но с ней всё было по-другому, хотелось позволить ей быть главной и следовать её правилам. Со временем она бы всё равно приручила сварливого подростка, сопротивление в любом виде бесполезно. Сбежать от этой кошки невозможно.       Маюми подбирается ближе и кладёт изящные руки ему на плечи, чуть надавив, чтобы он лёг прямиком на мягкую кровать. Снизу лопатки обжигает прохладная простынь, а сверху горячее дыхание Маюми, которое он чувствует у себя на шее. Она оставляет мокрые разводы языком и дорожкой из нежных поцелуев спускается ниже, расстёгивая пуговицы рубашки и прокладывая себе путь.       У Баджи кружится голова. От обычных прикосновений кружится так, словно его закинули в центрифугу и включили на полную мощь. Он никогда не пьянел, но ему кажется, что от алкоголя эффект такой же, как от поцелуев Маюми — лёгкое головокружение и обволакивающая тело истома. Она так точна, словно уже делала это сотню тысяч раз, а он неопытен, потому и задыхается от наслаждения и непривычных девичьих касаний.       Все мысли растворяются, когда звенит пряжка ремня. Его ремня, отчего сердце предприняло сразу ряд попыток пробить грудную клетку. Маюми отбросила тормоза и по-хозяйски орудовала его телом: заставляла дыхание сбиваться, сердце наращивать темп, мурашкам оравой выбегать на пробежку по блендой коже.       Баджи приподнимается на предплечьях, чтобы хоть как-то контролировать процесс. Контролировать, как же. На самом деле он просто боялся, что сойдёт с ума, если не проверит лично. Маюми поймала его затуманенный взгляд и улыбнулась, вынимая ремень и перебираясь к молнии.       Её звук как нож режет по тишине, воцарившейся в полутемной комнате. Кончик пальца пробрался под нижнее белье парня и очертил границу, приписывая этому движению интимный характер.       Баджи шумно выдыхает и дёргается, принимая сидячее положение. Ещё секунду назад было такое ощущение, как будто он падает в пропасть. Взъерошенный после сна, Кейске осматривается в прижившейся за четырнадцать лет комнате. Те же стены, та же мебель, а он в своей кровати. Сам, без Маюми.       Баджи дышал так же тяжело, как и во сне, словно только что вернулся с утренней пробежки. Ему понадобилось время, чтобы донести нужную информацию до спящего мозга. Это всего-навсего сон. Маюми не трогала и не изучала каждый миллиметр его кожи. Её соблазнительные вздохи и стройный силуэт в темноте зашторенной комнаты лишь плод его больного воображения.       На одеяле ярко выделяется участок в районе паха, что зачастую было нормой, но сейчас вызвано развратным сном, который по пробуждению хотелось то ли забыть, то ли увидеть ещё раз. Баджи прикрыл глаза, пытаясь вернуть себя в чувства и завалился обратно на подушку, прикрыв глаза тыльной стороной руки.       С пробившимся осознанием в двери постучался дикий стыд.       — Блять...

***

      Светлые шторы открытого окна колышет летний ветер, солнечные лучи рисуют продолговатые линии на полу и стенах. Двое подростков сидят на полу спальни, пока на столе в беспорядке разложены учебники с тетрадями по школьным предметам.       — Ты меня слушал вообще? — Маюми щёлкает пальцами у Баджи перед носом, заметив, что его взгляд уже как минуты три устремлён в одну точку и совсем не сосредоточен на ней. Можно было не распинаться, всё равно никто не слушает.       — Да слушал, харе уже, бесит, — раздраженно отзывается Кейске и не сильно отталкивает её руки от своего лица.       — И что я сказала? — приподнимает бровь Маюми, скрестив руки на груди. Она была уверена, что сейчас поймает его с поличным и уже представляла, как он начнёт смехотворно выкручиваться. Сначала немного поиздевается, сыграв в неприступную, а потом сжалится и простит.       — На фестиваль звала, — наперекор всем ожиданиям Маюми отвечает Баджи.       После своего эротичного сна он не мог спокойно смотреть на подругу. Не мог и всё тут, в голову сами начинали лезть мысли о том, какое белье на ней сегодня. Да и глаза постоянно опускались ниже лица, сосредоточиться на её карих очах не получалось, как бы сильно он не старался.       Утром Баджи поумерил свой пыл ледяным душем, благодаря которому всё возбуждение сошло на нет, вот только вряд ли это прокатит сейчас. Как он объяснит Маюми причину своего внезапного похода в душ, причём прямо посередине их встречи? «Мне кажется, я слишком грязный, пойду ополоснусь», так что ли?       В их разговорах Маюми всегда требовала зрительного контакта, чтобы понимать, что Баджи не пропускает всю информацию мимо ушей, и если до сегодняшней ночи он без проблем уживался с этим условием, сейчас ни в какую не мог себя пересилить. Достаточно одного только взгляда, чтобы картинки из сна заполонили разум и в штанах стало тесно.       Баджи дико раздражала эта особенность, когда от одной только мысли все могут увидеть твоё возбуждение. Его бесил даже сам факт возбуждения! Как вообще можно думать о своей подруге в таком грязном ключе? Кейске всегда убеждал себя, что проживёт без отношений, потому что эта сопливая дребедень ему ни к чему. Только пол жизни и бесценную свободу отнимает, поэтому Баджи ежесекундно твердил себе, что всему виной гормоны, а не какая-то там влюблённость.       — И-и-и? — Маюми выжидающе посмотрела на него. Её взгляд вытягивал из него ответ щипцами.       — И-и я подумаю, — зачем-то выделывался Баджи. Сам ведь хотел с ней сходить, но сдаваться перед этой ведьмой всё равно, что добровольно подняться на эшафот. Пусть помучается в неведении, а не то сочтёт, что уже сумела очаровать его. Гордость Кейске не позволяет проиграть каким-то там чувствам. Он выше этих слезливых мелодрам.       — Смотри, смотри! — отчего-то в миг оживилась Маюми, подскакивая на ноги. Баджи ничего не успел предположить, когда увидел белоснежного кота у себя на подоконнике. Он рассматривал комнату, как будто оказался тут впервые, а потом вымыл ухо лапкой. Маюми уже подкрадывалась к нему, зазывая к себе на понятном ему языке.       — А, это Косецу, беспризорник, — отвечает Баджи, пока Маюми успешно берёт кота в руки и тискает. Даже ловить по всей комнате не пришлось, сам пошёл. Уличный, но такой ласковый и домашний. Безумно жаль, что такие чудные создания вынуждены скитаться по улицам и питаться чем попало.       — Он тут частый гость? — почесав Косецу за ушком, спрашивает Маюми.       — Типа того, — отвечает Баджи. — Сюда часто какие-то коты забираются, поэтому большую часть времени я держу окно открытым. Ну, чтобы могли от дождя спрятаться и всё такое.       Маюми как-то по-новому посмотрела на него, что ни с того ни с сего заставило Баджи смутиться. Цепная реакция повлекла за собой раздражение. Он дёрнул головой и гордо вздёрнул подбородок, выстраивая каменную крепость.       Можно подумать, любовь к животным выставляла его слабаком, коим он не являлся. Они были его явной слабостью, а давать кому-то об этом знать дело рисковое. Твою слабость не редко могут использовать против тебя, поэтому лучше всего держать их под замком, подальше от любопытных глаз.       — Мне как-то без разницы, так что похер, — нацепив маску безразличия отмахнулся Баджи, хотя сам понимал, что поезд уже ушёл и эти детские оправдания выглядят глупо. Финальным гвоздём в гроб его уверенности стал смех Маюми. Она прикрывала рот ладошкой, чтобы хоть как-то заглушить вырвавшееся хихиканье, но Баджи услышал достаточно, чтобы моментально вспыхнуть.       — Чё не так?! — взорвался Баджи, по стечению обстоятельств вымещая всё возмущение на девушку. Из-за вспыльчивого характера большинству людей было с ним непросто, но Маюми умела адаптироваться к самым разным людям, поэтому относилась к этому совершенно спокойно, как к должному.       — Никогда бы не подумала, что ты так любишь животных, — расплывается в улыбке Маюми, как будто узнала нечто сенсационное. Расскажи — и никто не поверит.       — И что это значит? — с претензией спрашивает Кейске. Ему казалось, что она насмехается над ним и вешает ярлыки. Он никому не позволяет выставлять себя посмешищем и в этом вопросе исключений не делает.       — Это значит, что ты очень хороший, Баджи, — её взгляд неожиданно потеплел, заставив парня оторопеть. Её прямые волосы путает лёгкое дуновение ветерка из открытого окна, на лицо падают солнечные лучи и глаза становятся словно стеклянными, губы розовеют.       Он уже касался этих губ однажды, и даже не во сне. Маюми поставила на нем свою печать с ментоловым привкусом. А всему виной жвачка. Теперь классический вкус ассоциировался только с ней одной. Стоит почувствовать его запах, как начинаешь оборачиваться, проверяя, не поджидает ли где поблизости Маюми, чтобы украсть у тебя ещё один поцелуй.       Она определенно ведьма. По историческим источникам красивых женщин сжигали на кострах, считая их опасными колдуньями, способными очаровать мужчин и использовать в своих коварных целях. Маюми повезло, что она родилась не в средневековье, иначе бы её ждала весьма печальная участь. Если бы она не заговорила стражников до смерти, естественно.       Как по волшебству губы Баджи начинают двигаться прежде, чем до мозга дошло осознание.       — Я пойду с тобой.       Захотелось заткнуть себе рот, но было уже слишком поздно. Слово не воробей: вылетит — не поймаешь.       — Что? — удивлённо переспрашивает Маюми, не веря, что он действительно это сказал. Баджи не спешит повторять дважды в надежде, что она и правда не расслышала, но уже секундой позже Маюми расплывается в благодарной улыбке. — Спасибо.       — Мне скучно, только и всего, — отмахивается Баджи, до последнего сохраняя неприступный образ. Его попытки уже давно перестали иметь всякий смысл, но Маюми активно подыгрывает в этой странной игре в кошки-мышки. Она готова делать это хоть каждый день, если для него это действительно важно. Что-угодно, лишь бы он чувствовал себя комфортно.       Маюми была убеждена, что уже давно покорила крепость Баджи и не хотела думать, что мог быть иной исход. Он нравился ей, а значит и она должна нравиться ему. Особенно после их близости на набережной, он ведь ответил ей неспроста. Будь это какая-то другая девчонка наверняка бы оттолкнул её, потому что она нарушала его личные границы. Неприятно, когда твои губы облизывает посторонний, а Маюми давно перестала быть для него чужой. Они были на грани призрачной дружбы и настоящих отношений. Маюми ждала, когда эта тонкая грань даст трещину и разлетится к чертям. А ждать она умела долго. Столько, сколько потребуется.       Погостив у Баджи, Маюми вернулась домой. На кухне пахло спринг-роллами, которые мама готовила специально для неё. Папа предпочитал более серьёзную пищу, а любимое блюдо Маюми считал лёгкой закуской, наесться которой было невозможно. Но ей хватало, а потому аргументы отца не засчитывались и в рот помещался добротный кусок лакомства.       Пока Маюми стягивала с себя обувь и аккуратно ставила её к остальной, в коридор из кухни вышла мама с каким-то листком в руках. Она недолго помялась на месте, перебирая пальцы на бумаге и настраиваясь на предстоящий разговор.       — Маюми, — окликнула она её, а когда дочь подняла голову, повернула листок содержимым к ней. — Что это?       Маюми поджала губы, потому что на такой случай никакого оправдания у неё заготовлено не было. Она думала, что надёжно спрятала адрес биологических родителей, но, видимо, от мамы ничего не утаишь. Особенно во время генеральной уборки.       — Обычный адрес, — специально негромко отвечает Маюми. Ей не хотелось, чтобы этот разговор состоялся. Она в принципе не хотела, чтобы о её попытках найти настоящих родителей узнали нынешние опекуны.       Они были хорошими, любящими, заботливыми, и как никто заслужили уважение. Но, как и у многих других брошенных детей, рано или поздно просыпается необъяснимое желание найти тех, кто добровольно оставил тебя много лет назад. Это явление среди сирот не поддаётся научному объяснению, а потому и обсуждать его смысла нет, но женщина не собиралась оставлять это просто так. Случайная находка сильно её задела.       — Маюми, зачем тебе это? — задаёт вопрос женщинах, с каждым словом теряя силы. — Для чего тебе эти люди? Они не сделали для тебя ничего, что делаем мы с отцом...       Она была на грани слёз, Маюми слышала это по голосу. Смотреть на неё было тяжело. Вина душила Маюми и становилось дико стыдно, но она не могла отступить. Понимала, что делает этим больно по-настоящему дорогим ей людям и всё равно продолжала. Маюми чувствовала, что была близка к золотой середине. Оставалось немногого поднажать и набраться терпения.       — Я люблю вас с папой, мам, но мне хочется увидеть их, — наконец находит в себе силы посмотреть на маму Маюми, встречаясь с её мокрыми ореховыми глазами. — Хочется узнать, почему они так поступили.       Бумажка под пальцам женщины еле заметно сминается. Она поджимает губы и, еле заметно кивнув, молча возвращается на кухню, продолжая готовить ужин. Маюми с паршивым комом на душе, словно она самая ужасная дочь на всём белом свете, бредёт к себе в комнату. Тормозит на второй ступеньке и смотрит через дверной проём кухни, как мама вяло мешает что-то в кастрюле. Огонёк после их разговора заметно погас.       Маюми сжимает деревянные перила белыми пальцами и поднимается в комнату. Заходит внутрь и запирает её, прижавшись к ней спиной. На редкость паршивое чувство. На короткое время даже посещает желание плюнуть на всё и не расстраивать родителей, но частичка Маюми, которая привыкла доводить начатые дела до конца преобладала.       Открытый компьютер пиликает, оповещая о новом письме на почту. Маюми идёт к столу и находу кидает школьную сумку на кровать. Пару тетрадей выезжают на матрас, останавливаясь прямо на краю. Не садясь на стул Маюми открывает входящие и смотрит на содержание письма от учителя Ёшигави.       «Я отыскал ещё парочку возможных адресов твоих биологических родителей. Приходи завтра после уроков в учительскую, вручу их лично»

От Дайске Ёшигава

      Для Маюми всегда оставалось загадкой, почему он так любит личные встречи, если адреса спокойно поместятся в электронное письмо. И практично, и время экономит, но спрашивать Маюми не решалась. Считала, что это будет выглядеть как претензия с любой интонацией, а учитывая всю помощь, которую учитель Ёшигава ей предоставляет, это будет ужасно невежливо.       «Спасибо большое. Хорошо, увижу вас завтра после уроков»

От Юкимура Маюми

      Быстро напечатав ответ Маюми захлопывает крышку ноутбука и падает на кровать, расставив руки в стороны. Тяжёлая выдастся неделька.

***

      На всю школу, в каждом её уголке раздаётся долгожданный звонок. Последний на сегодняшний день. Ученики стадом выбегают из классов, спеша на выход. Кто в караоке, кто в обычное кафе, а кто домой — смотреть аниме/сериалы/фильмы и закусывать любимые сцены вкусными закусками.       Маюми прощается с друзьями и, как и обещала, марширует в учительскую, где её ждал мистер Ёшигава. Целый день она ждала момента, когда получит новый адрес. Под ложечкой щекотало от волнения. Вдруг он окажется точным и Маюми приблизится к разгадке? Больше не придётся ломать себе голову в догадках, встреча наконец состоится и ей удастся расставить все точки над «і», получить долгожданные ответы на вопросы.       В учительской было пусто. Удивительно, как быстро она поредела, ведь уроки закончились совсем недавно, буквально только что. А учителя, как повелось, задерживаются в школе ещё на несколько часов после её окончания. Дописывают отчеты, заполняют журналы и так далее.       — Юкимура, — неожиданно возникший голос учителя застал Маюми врасплох. Она резко обернулась и увидела его за своей спиной. Он положил журнал чьего-то класса себе на плечо и мило улыбнулся.       — Здравствуйте, — вежливо здоровается, пока он проходит к своему столу и оставляет на нем журнал, а сам роется в ящиках.       — Как прошёл твой день? — в процессе интересуется он, а когда Маюми слишком долго молчит, поднимает выжидающий взгляд своих голубых глаз. В них было что-то волнующее, не изученное, как 98% океана. За этими добрыми глазами скрывалось что-то ещё, и никому, в том числе Маюми, не удавалось разгадать сложную головоломку. На учителе Ёшигаве стоял шифр, что делало из него человеческое подобие Пентагона.       — Хорошо прошёл, — поспешно размораживается Маюми, отвечая. — Без происшествий.       Он усмехается. Заметил её забавное замешательство и повеселел. Своими длинными пальцами, на безымянном правой руки которой было обручальное кольцо, он выудил из глубины ящика маленький листочек с прописным почерком. Очень красивым, как у писателя. Ему бы подошёл образ тайного романиста, который в свободное от работы время пишет литературные тексты на своём компьютере. Ещё лучше он бы смотрелся с печатной машинкой и белой рубашкой с пышными рукавами, но такие уже давно потеряли свою актуальность.       — Держи, твой адрес, — он протягивает листок, зажимая его меж длинными пальцами — средним и указательным. Маюми немного мешкает, но всё же принимает скромное подношение. Можно ли его назвать скромным? Хоть учитель Ёшигава и отрыл его довольно быстро, неизвестно, какие источники ему пришлось для этого поднять. Наверняка это было не так просто.       — Вы как всегда спасаете меня, спасибо вам большое, — каракули на бумаге растягивают губы Маюми в широкой улыбке. Ещё одна зацепка прямо у неё в руках. Плохо вы спрятались, родители. Маюми почти нашла вас.       — Мне приятно помогать кому-то вроде тебя, — отчеканивает неоднозначную фразу учитель.       — Не поняла, — хлопает глазами Маюми, прокручивая его слова в голове снова и снова, но смысл каждый раз ускользает.       — Я хотел сказать: кому-то такому упорному, как ты, — он неловко смеётся и потирает затылок. — Моя фраза прозвучала неопределённо. Прости, если сбил с толку.       А, вот оно что. Ну, хорошо, если так, а то она уже решила, что самое время начать нервничать. Вряд ли среди учителей и учеников иное значение его слов считается нормой. Уж слишком близкие тогда выходят взаимоотношения.       — Ничего, я вас поняла, — улыбается успокаивающей улыбкой Маюми, давая понять, что не в обиде. Она полезла в сумку, чтобы спрятать бумажку в маленький кармашек и случайно не потерять её по дороге, как чужие пальцы, на которые была накручена чёрная прядь, заставили её вскинуть голову.       — Долго отращивала волосы? — задаёт безобидный вопрос учитель. Его взгляд совершенно обычный, скорее просто любопытный, но Маюми видит в нём что-то ещё... Видит, но не может разглядеть. Быть параноиком и приписывать действиям учителя какой-то опошляющий смысл Маюми не желала, поэтому прямо ответила на вопрос, не увиливая:       — Да не особо... — говорит чуть растерявшись. С места Маюми не сдвинулась и мужскую руку не оттолкнула. Почему-то не смогла. Может дело было в том, что людские прикосновения никогда её не триггерили и она относилась к ним весьма спокойно. Вот только сейчас в ней закралось другое, совершенно новое чувство, и разгадать его оказалось не так просто. На это явно уйдёт время, но рано или поздно она прийдет к разгадке.       Они стоят ещё немного, вплоть до того момента, пока учитель Ёшигава не убирает руку. Он тянется к своим очкам и средним пальцем поправляет их. Красивое движение. Наверняка девчонки от него тают.       — Думаю, тебе пора домой. Не стоит заставлять родителей волноваться.       Из-за не полностью отошедшего ступора Маюми мешкает, а потом поспешно прощается в поклоне и уходит, сжимая ручки сумки на плече. Чувства после странной встречи у Маюми оказались двоякие. Стоило выйти в коридор, как она сразу пришла к заключению, что стоит встретиться с Баджи и рассказать ему про новый адрес.       Маюми идёт знакомой дорогой вдоль коридоров. Они уже опустели, поэтому вывалившуюся на неё толпу одноклассников она ждала меньше всего. Как и любой другой человек, Маюми вздрагивает от неожиданности, машинально чуть не схватившись за сердце. Она уже хочет ругнуться, подумав, что они решили ускорить её отправку на тот свет, но Ёко — та самая влюблённая в старшеклассника подруга — на шаг впереди:       — Маюми, ЧП!       Девушка понимает, что её искали, а не пытались напугать. Маюми оглядывает остальных ребят: кто-то так же взволнован, кто-то расстроен, а мальчики накалены до предела. Становится ясно, что случилось нечто нехорошее. Вся её злость на непутёвых друзей улетучивается и серьёзность ребят передаётся воздушно-капельным путём.       — В чем дело?       — Наши декорации к комнате страха... — дрожащим от слёз голосом говорит Аика. — Их все сломали.       Маюми открывает рот, не в силах вымолвить ничего внятного. В голове звучит одно единственное слово — сломали. Не сказав ни слова, она бежит в сторону их класса, чтобы убедиться во всём самостоятельно. За ней ускоренно топают остальные, скрепя подошвой о вымытый пол.       Брюнетка доходит до класса и шумно распахивает дверь. Одноклассники не соврали. Ей открылся вид на обломки от декораций, которые, как и говорилось, были раздолблены. Все. До единого. Маюми охватила то ли ярость, то ли печаль. Весь их труд разломали за пару ударов.       Маюми подходит к разломленной напополам маске человека-пугала, которую она рисовала дольше всех. Солому нужно было прорисовать максимально чётко, чтобы сложилось впечатление, словно она настоящая и собрана по кусочкам, а не выведена обыкновенной краской. Маюми корячилась над каждой соломинкой, которых тут было уйма, и для чего? Чтобы с ней так просто и бездушно расправились?       — Уроды из класса 1-Е, — сжимает кулаки Такада. — Нужно было дать мне закончить начатое.       — Мисс Мори всё равно поймала бы тебя и нас убрали из списка участников, — оставляя теперь уже бесполезные обломки на полу, Маюми поднимается на ноги. Она видела ребят и насколько они подавлены и разбиты — прямо как их труды, — но в ней бурлил лидерский дух. Ничего не изменится и уж тем более не улучшится, если она присоединится к их клубу анонимных страдальщиков, поэтому ею было принято решение взять все потери на себя.       Несмотря на растерянность из-за неожиданной подлянки, в голову приходит гениальная идея. Маюми молча достаёт телефон и быстро набирает нужный номер, как будто если не сделает это сейчас — обо всём забуду. Конечно, вероятность того, что он согласится помочь мала, но Маюми выкрутит всю свою силу убеждения на максимум, не оставляя ему шанса.       — Да? — слышит голос в динамике Маюми и физически ощущает его дыхание на своём подбородке, будто он стоит тут, а не находится на неизвестном для неё расстоянии.       — Баджи, привет, — первым делом здоровается, а уже потом переходит к делу: — Нужна твоя помощь.       — Что такое? — судя по всему он услышал и считал её настроение. Кто бы что не говорил, а Баджи отлично понимает чувства других. Он более чуткий, чем хочет казаться, а скрывает это из-за осуждения со стороны общества. «Так хорошо понимать чувства других не по-мужски», он сам вдолбил себе эту установку и по сей день следует ей. Знал бы Кейске, насколько эта черта в нём нравилась Маюми.       Девушка быстро объясняет Баджи сложившуюся ситуацию, придав своему голосу самый страдальческий тон. Конечно, она была расстроена, но привыкла не выпускать негативные эмоции на всеобщее обозрение, чтобы те не передались остальным, но тут они наоборот должны сыграть на руку. Маюми надеялась, что хотя бы чуть-чуть небезразлична ему и этого окажется достаточно, чтобы он прибежал на помощь.       — Я сейчас с Чифую, могу и его запрячь.       Искала медь, а нашла золото! Маюми радостно смотрит на ребят, которые, в отличии от неё, не понимали абсолютно ничего из того, что происходит. Но её довольная улыбка посадила в них семя надежды. Они аж подались вперёд, желая впитать их с Баджи диалог и утолить своё любопытство.       — Это было бы замечательно! Ждём вас прямо сейчас, — прощается Маюми и кладёт трубку. Стоило это сделать, как все одноклассники разом накинулись на неё с расспросами. Маюми кое-как выбралась из тесного круга, которым её окружили, и разложила всё по полочкам. Настроение класса 1-В в один клик из депрессивного сменилось позитивным.       Девочки обнимались, парни давали друг другу пять и закидывали руки на шею, дурачась. А Маюми стояла, уперев руки в бока, и гордилась собой, всеми ними. Их даже не испугал сам факт того, что восстанавливать придётся всё, они уже были рады тому, что к ним прибудет подмога.       Позже Баджи позвонил ещё раз и Маюми проконсультировала его касаемо этажей и поворотов. Они решили, что к их приходу успеют прибираться, поэтому восьмиклассники принялись зачищать обломки декораций и складывать их в один большой пакет для мусора. Без предупреждения Баджи и его друг появились в дверном проёме их класса.       — Я тут ещё кое-кого приволок, надеюсь, не сделаем только хуже, — прямо с порога говорит Баджи и отступает, впуская внутрь двоих девушек — с розовыми и светлыми волосами, — и ещё двоих парней — очень высокого и низкого.       Маюми была на седьмом небе от утроенного количества помощников, но часть коллектива, в основном парни, вытаращились на них, как на восьмое чудо света. И в их взглядах она увидела... страх? Маюми стала оглядываться на остальных, чтобы понять причину испуга, но внятного ответа не получала.       — Как дела? — спрашивает весьма миловидный парень низкого роста, на лице которого с самого первого появления сияет улыбка. Стоило ему спросить, как Маюми услышала чей-то громкий глоток слюной. Его боятся, что ли? Боже, и это мальчишки?! Да он же и мухи не обидит!       К брюнетке подбирается Ёко и крепко берет её под руку.       — Маюми, ты кого позвала?... — продолжая приветливо улыбаться прибывшим помощникам, шипит сквозь зубы подруга.       — Друзей моего знакомого, судя по всему, — отвечает так же тихо Маюми. — Да что происходит?       — Балда, это же глава бандитской группировки — великий и непобедимый Майки.       — Чего-чего? — Маюми смотрит на неё так, словно она сказала смехотворный бред.       — Ты серьёзно никогда не слышала про Свастонов? — теперь уже Ёко одаривает её взглядом, как будто Маюми не смогла ответить, что является столицей Японии.       Маюми уже открыла рот, но ответ перекрыл голос Баджи, что нетерпеливо мялся у входа:       — Ну мы работаем или как?       — Да, конечно, — отцепив от себя Ёко, улыбается Маюми максимально искренней улыбкой. Всё ещё очень неоднозначно и запутанно, но раз уж они здесь, то стоит воспользоваться шансом. — За работу!       За минуту с лишним они распределили обязанности и объяснили новым ребятам, что к чему. Сразу после лирического отступления закипела работа. Поначалу Маюми физически ощущала напряжение царившее в воздухе, но стоило ей сблизить «бандитов» со своими одноклассниками в общем деле, как дышать стало легче. Иногда она даже слышала смех со стороны, что только заряжало. Ей нравилось, когда люди улыбались и получали от процесса удовольствие.       Баджи пилил пенопласт на учительском столе и Маюми, хоть и занималась покраской в другом конце класса, невзначай перебралась к нему поближе. Ей натерпелось кое-что с ним обсудить и наконец получить ответ на свой вопрос.       — Как продвигается дело? — спрашивает Маюми, параллельно возюкая кисточкой по картону.       — Продвигается, — отвечает Баджи, с легкостью надломив материал пополам и преступив к новому.       — Слушай, ты же состоишь в какой-то группировке, да? — якобы невзначай интересуется Маюми. Было стыдно признавать, но она, несмотря на то, что уже видела его в чёрной форме с вышитыми золотым буквами, ни разу не задалась вопросом, для чего эта одежда. Наивно решила, что он какой-то фанатик и никакого серьёзного потаённого смысла в этом нет.       — Ну? — Баджи не нравилось, когда она подводила к сердцевине разговора. Он предпочитал краткость и точность, без формальностей.       — Ты не говорил, что вы бандиты из Свастонов и этот Майки, — Маюми незаметно кивает на низкого парня с длинной шевелюрой, — ваш главный.       — Мы не бандиты, — недовольно поправил её Баджи. Маюми застала его в попытках не сорваться на ней из-за чужих слов. Неправильная формулировка заставила маленькую венку на его лбу вздуться. — А всё остальное правда. Это проблема?       — Для меня — точно нет. Просто это было неожиданно, — мямлит в ответ Маюми, делая вид, что очень занята покраской. Под его внимательным и даже осуждающим взглядом она чувствовала себя максимально некомфортно. Захотелось как можно скорее перевести тему и отвлечь его от неприятного диалога. — Всё получается?       — Тут нечему не получаться, — отвечает Баджи и показывает ровно отпиленные запчасти. Маюми кивает с впечатлением и отшучивается, навсегда отрезая путь к прошлой теме разговора.       — Тебе бы на строителя.       — Оставлю эту работу кому-нибудь другому, — фыркает Баджи и продолжает пилить уже новый кусок пенопласта. — У меня другие планы.       — Да ну? Расскажи-ка, — ей стало искренне интересно узнать, чем же наш ужасающий и грубый Баджи собирается заниматься. Маюми уже начала перебирать более подходящие для него варианты: возможно, тренер в спортзале или телохранитель. А что, с его телосложением и ростом, который наверняка ещё вытянется, он сойдёт за отличного охранника!       Похожих вариантов была уйма, но Баджи сумел удивить по всем франтам, показав, какое количество места в нас занимают стереотипы. Маюми даже стало стыдно.       — Зоомагазин открыть хочу, — отвечает Баджи, а потом смотрит на неё. Ему не понравилось удивлённое выражение лица и он явно решил, что эта реакция обязательно должна восприниматься в негативном ключе. И как он это обычно делал, Баджи топит себя сам. — Глупая мечта, сам знаю, — самостоятельно обесценил свои предпочтения Баджи, углубившись в работе, лишь бы не пересекаться с ней взглядами.       Если быть честным от начала и до конца, то Маюми и правда удивилась. Очень удивилась, но даже не думала над ним смеяться. Единственное, что преобладало в её голове, так это мысль о том, как мило он будет выглядеть в обстановке больницы для животных.       Его волосы наверняка будут заплетены в хвост или небрежный пучок, форма сшита в светлых тонах, а по полу ходят уличные коты, пробравшиеся сюда тайком. Они трутся о его ноги, пока он работает. Ещё Маюми представила, как он проводит анализ здоровья мохнатых и выписывает им рецепт, консультируя хозяев. Все животные его любят и идут на контакт, даже с самыми неконтактными он находит общий язык. Атмосфера зоомагазина безумно ему шла и теперь к целям на жизнь Маюми приплюсовала: «увидеть Баджи работающим в его зоомагазине».       — Замечательная мечта, — в знак поддержки говорит Маюми, за что получает теперь уже его удивлённый взгляд. Как она и думала, Кейске не ожидал, что Маюми не высмеет его за зоомагазин. Стало даже немного обидно. Конечно, она часто шутит и подкалывает его, но границы-то видит! Маюми бы никогда не шутила над вещами, которые могут кого-то задеть. Юмор юмором, а обижать кого-то ей совершенно не хочется. Чужой дискомфорт не доставляет абсолютно никакого удовольствия.       Баджи смотрит на неё какое-то время, а потом опускает голову, пряча лицо за длинными прядями, и чистит горло.       — Что ещё надо сделать? — переводит тему, но Маюми абсолютно не против. Не стоит развивать её, если она кому-то не по душе.       Маюми консультирует Баджи и ещё пару ребят, которые подошли к ней за помощью, и до самого закрытия школы они вкалывают, как проклятые. Работы ещё предстоит много, но с новыми силами управятся ко дню фестиваля. Ведь рядом с Баджи ей всё было по плечу.