Курс на край света

      Маюми любила школу, и речь далеко не об уроках, а о школьной атмосфере. Она была её любимой, а серые будни скрашивало наличие друзей. С хорошим настроением всегда тянет к знаниям (по крайней мере у неё).       Сейчас Маюми, с трудом сдерживая смех, обменивалась записками с друзьями на задних рядах: сама же сидела на предпоследней парте первого ряда, что у окна. Записки не пропитаны глубоким смыслом, зато локальных шуток там было хоть отбавляй. Именно поэтому, если их прочитает кто-то другой, сочтёт ребят чудиками без чувства юмора.       Сейчас шёл урок литературы, и пока все ученики, в том числе учитель, уткнулись носами в очередное произведение, Маюми и её друзья развлекали себя сами. Читать самостоятельно было ещё хуже, чем ждать, пока одноклассник закончит дочитывать строчку, с которой ты справился ещё двадцать секунд назад.       Такой феномен, как классное чтение, в принципе вызвал необъяснимую тоску. Возможно, дело было в кислых минах одноклассников и таком же подходе к учёбе, но при таком раскладе желание читать текст отпадало, как листва в осеннюю пору.       — Юкимура.       Маюми слышит свою фамилию как раз тогда, когда замахивается для очередного броска бумажкой. Она моментально разворачивается обратно и складывает руки на парту, как прилежная ученица. Учитель Ёшигава стоял прямо у её стола и упирался двумя длинными пальцами о лакированную поверхность.       Он был молод и привлекателен, поэтому девочки постарше пускали на него слюни, а его уроки были на первом месте по посещаемости. Маюми тоже считала своего учителя литературы симпатичным и даже красивым, но фантазировать об их совместном будущем для неё казалось дикостью. Он ведь, всё-таки, на девять лет старше неё, да и семья у него уже имеется. Варварство-то какое — уводить отца из семьи, и кому — какой-то школьнице. Пережить такой удар бедной жене будет сложно. От позора потом не отмыться никогда.       — Останьтесь после урока, будьте добры, — обращается он к ней и, наказывая классу читать следующую главу, возвращается к рабочему месту.       С учителями Маюми редко спорила, несмотря на свою яркую натуру, а с господином Ёшигавой тем более. Он не редко помогал ей и был добр, а в последний раз оказал огромную услугу, за которую стоит поблагодарить его сегодня.       Оставил после урока только её, ещё и прямо на обеденном перерыве. Несправедливо. Можно подумать, только она кидалась бумажками! Быть у такого душевного преподавателя в списке нелюбимых настоящая потеря, и Маюми искренне верила, что её имя и фамилия где-то затерялись на белом листке. К другим он относился равноправно.       До окончания урока Маюми сидела не шелохнувшись и ни разу не обернулась на друзей, хотя спиной чувствовала, как они её зазывают. Нет уж, спасибо, ей хватило того, что её единственную оставили после урока. Продолжит испытывать терпение учителя Ёшигавы — и вовсе на дополнительные пошлёт.       Прозвенел звонок и все резво выбежали в коридор, пока учитель на повышенных тонах диктовал домашнее задание. Друзья Маюми подошли к ней сказать, что будут ждать её за их любимым столиком в столовой, а потом убежали вслед за остальными. Учитель Ёшигава и Маюми остались наедине. Девушка ждала, пока начнётся выговор, а учитель не второпях стирал мел с доски. Он будто нарочно тянул драгоценное время, выделенное на обед.       Доска блестит чистотой и тогда Ёшигава откладывает тряпку в сторону, растирая между ладонями влагу и равномерно распределяя её по поверхности. Оборачивается к ней и поправляет очки. Маюми расценивает его внимательный взгляд как просьбу подойти и повинуется. В нескольких шагах она уже стояла напротив него у учительского стола со сложенными в замочек руками. Взгляд учителя метнулся вниз и поднялся обратно к лицу.       — Новые духи? — неожиданно спрашивает он, чем вводит Маюми в ступор. Она ожидала услышать нечто иное. Например огромную лекцию, почему нужно слушать на уроке, а не заниматься посторонними делами.       — Д-Да, — с непонятной неуверенностью отвечает Маюми. — Новый аромат Хьюго Босс.       — Чудесный аромат. Тебе идёт.       Наедине он постоянно переключался на «ты», хотя по этикету школы учителя и ученики обращаются друг к другу на «вы». Не такое уж и новое правило, чтобы о нем забыть.       Ничего ответить не сомнительный комплимент Маюми не успевает, потому что учитель Ёшигава, то ли специально, то ли невзначай меняет тему.       — Через месяц в школе проходит фестиваль, ты и сама в курсе, — якобы для галочки напоминает Ёшигава. — Я знаю, что у тебя хорошо выходит рисовать. Понимаю, вы уже достаточно взрослые, чтобы организовать всё самостоятельно, но ты всё ещё не выдвинула свою кандидатуру для создания логотипа. Хотел узнать, почему.       Маюми до сих пор не понимала, почему вместо выговора с ней говорят о духах и фестивале, но это, пожалуй, только к лучшему. Не придётся лишний раз краснеть. Тем не менее некий барьер, который всегда был между учителем и учеником, присутствовал. И хоть учитель Ёшигава отличался от остальных своей коммуникативностью и молодым возрастом, подобная кнопка срабатывала на автомате, стоило узнать о статусе учителя.       — Я просто не была уверена, что у меня будет время заняться сразу столькими вещами — логотип, грим. Но я постараюсь помочь во всём, — практически сразу же соглашается Юкимура и уже надеется быть освобождённой, но учитель не даёт команды. Только сосредоточенно смотрит.       Маюми видит, что есть что-то ещё у него в запасе, но он почему-то молчит и держит мысли при себе. Его право, только пусть не задерживает её слишком надолго. Разговоры разговорами, а обед по расписанию. Ребята уже давно её ждут, а она вместо того, чтобы вкусно поесть и не шмякнуться в обморок от избытка сил, болтает о своих духах и обсуждает фестиваль, подготовка к которому и так идёт полным ходом.       Учителя вмешиваются в подобные дела только в экстренных/технических случаях, остальную часть времени вся ответственность лежит на детях, но у Ёшигавы особый интерес к работе их класса. Так хочет увидеть результат, потому что возлагает на него большие надежды? Вдруг думает, что им удастся переплюнуть прошлогодних выпускников. Что ж, придётся его разочаровать...       Учитель Ёшигава поправляет блокнот на столе, чтобы он лежал ровно по одной линии с другими тетрадями. Ярый перфекционист так и рвётся наружу. Он часто мог поправлять вещи на партах учеников, когда ходил меж рядов. Все уже привыкли к этой его особенности, поэтому никто ничего не говорил.       — Уже съездила по адресу, который я тебе дал?       Точно, адрес. Это ведь он каким-то чудом отрыл для неё адрес биологических родителей. Удивительно, что обычный учитель помогает ученице с какими-то личными делами. Случайно услышал и сразу предложил помощь. «У меня есть связи, я посмотрю, что можно сделать», сказал он ей тогда, и Маюми была готова броситься ему на шею. До его прихода она понятия не имела, где и как искать адрес родителей, а учитель Ёшигава спустился благословением с небес.       — Да, огромное спасибо вам за это ещё раз.       — Хорошо поболтали?       — Мы... мы не встретились. Скорее всего, они переехали.       — Оу, — учитель сразу переменился в лице. — Мне жаль.       В глазах читалось искреннее сочувствие, которому Маюми была благодарна. Непонятно, почему он так печётся её проблемами, но знать, что кому-то не всё равно, — приятно. Наверное, таким и должен быть классный руководитель — заботливым, чутким, понимающим, который всегда прийдет на помощь.       — Ладно, беги. Не буду больше тебя задерживать.       Маюми уже успела подумать, что просидит тут всю перемену. Стараясь не лететь на выход на всех парах, чтобы учитель не подумал, будто она только этого и ждала, Маюми уважительно кланяется и быстрым шагом идёт на выход. Зато стоит ей оказаться в коридоре, как она переходит на бег. Странный и одновременно притягательный учитель Ёшигава... Какой же у вас мотив?

***

      Мы с Аико — моей подругой — сидели за обеденным столом. Остальные уже доели и пошли на улицу смотреть на игру старшеклассников в футбол, а я осталась дожидаться Аико. Она всё никак не могла управиться с салатом. Ковырялась, перебирала, но кусок в рот не клала.       — Долго ещё в облаках витать будешь? — подперев щеку рукой, спрашиваю. — Уже двадцать минут с их ухода сидим.       Аика смотрит на меня так, словно только вспомнила о моем существовании. Вот уж спасибо.       — Прости, просто обдумывала кое-что, — стоило ей снова вспомнить об этом «кое-чём», как её розовые губы растянулись во влюблённой улыбке. Я такие вещи за километр чувствую, поэтому можно считать, что я прочитала её мысли.       — Кто он? — я не сдержала улыбку. Теперь смогу издеваться над ней (естественно, в шутку), вечно подкалывая новым объектом любви. Мальчики за ней бегают, но всем и каждому она отказывала. Иногда меня это, честно говоря, выводило. Столько потенциальных парней вокруг неё крутятся, а она носом вертит, ждёт того самого!       Причём дело было не в том, что мальчишки страшные либо необразованные, они просто не подходили под идеал Аико, который она создала у себя в голове. Я считала грёзы о идеальном парне бредом. Чувствуешь, что человек твой — хватай и беги, пока другие не забрали.       В общем, стандарты у Аико были завышены, именно поэтому я внутренне сгорала от нетерпения, чтобы услышать, кто же в итоге смог завоевать сердце её неприступной крепости.       — Думаю, он мне правда очень нравится... — в глазах Аико плескалась нежность, которую я раньше не видела. Видимо, он и правда запал ей в душу. Не зря её имя означает «песня о любви». Чувствую, этот мотив я буду слышать ещё долго. Пока они не станут встречаться, конечно, но тут, думаю, переживать смысла нет. С такой милашкой любой захочет скоротать свой век.       — Да говори уже, кто он?! — я хлопнула ладонями по столу. Продолжать сдерживать свой пыл становилось невыносимо трудно. Интриги меня убивали и я ненавидела, когда люди с этим тянули, словно специально изводили. Со мной лучше не шутить, я ведь и в плен могу взять.       Аика зачем-то оглядывается, проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей. Господи, подумаешь, услышат знакомое имя. Вряд ли эта новость пойдёт дальше одной дружеской компании девчонок. Забудут её так же быстро, как услышат. Такого рода новости не долго держатся на слуху, их зачастую сменяют новые и более увлекательные. Вот чей-то позор не скоро сотрётся из памяти, а тут — пустяк.       — Это учитель Ёшигава.       Я застыла в том же положении — нагнувшись через весь стол и упираясь руками в поверхность. Несколько раз моргнула с глупой улыбкой на лице. Не успела расслабить мышцы, потому что информация медленным плацкартом доезжала до сердцевины мозга.       Я всё ждала, пока Аика скажет, что пошутила и назовёт настоящее имя избранника, но она выжидающе смотрела на меня, ожидая, что я что-то скажу. А я не могла ничего сказать, все слова рассыпались по полу и для начала их нужно было собрать, как делают в детском саду с кубиками.       Влюбилась. В учителя. Я отлично поняла смысл её слов, но мне казалось, будто я упускаю какую-то важную деталь. По какой-то причине не хотелось в это верить. Наверное, потому что такие романы всегда заканчиваются чьими-то слезами. И вряд ли эта участь будет ждать нашего учителя литературы.       Так и не подобрав приободряющих слов, я молча уселась обратно на своё место, взяла в руки картонную пачку сока и нервно начала тянуть остатки через трубочку. Шум, исходящий от него, папа назвал бы некультурным и попросил перестать. Я не часто соблюдала этикет, что его бесило, и он любил учтиво в это тыкать. А я всегда считала, что если вкусно, то ничего постыдного в этом нет. Едой важно наслаждаться, а не красоваться.       — Скажешь что-то? — сама попросила Аика. Буду честной, я бы предпочла промолчать. Хотя бы потому, что не хотелось обидеть тонкую натуру. Во мне таилась надежда, что она поймёт моё отношение к этой влюблённости и не станет развивать тему, но всё вышло не так, как мне бы хотелось.       — Ты уже знаешь, как я к такому отношусь, — чтобы не повторять всё в двухтысячный раз и не ранить её своими резкими высказываниями, завуалированно отвечаю. Трубочка снова оказывается зажатой между зубов и варварски искусана.       И тем не менее мои слова заставили её постыдиться своих чувств. Теперь нежность в янтарных глазах смешалась с чувством стыда.       — Я знаю, что это ужасно, — Аика отодвигает от себя поднос с нетронутой едой и вздыхает, таращась на свои колени. — У него семья, дети, и он старше на десять лет, но я ничего не могу с собой поделать. Меня к нему тянет.       Ох, бедная Аика... Во что же ты вляпалась, девочка. Вернее, во что тебя втянули твои неконтролируемые чувства. Сердцу не прикажешь, это всеми известный факт, но как же оно порой ужасно выбирает жертву.       Мне повезло больше, моим обьектом воздыхания был парень на год младше меня. Хоть и хулиган, но почти сверстник, в тюрьму не загремим ни он (по крайней мере из-за любви), ни я, чего не скажешь об учителе Ёшигаве... Его ведь и посадить могут. Если, конечно, симпатия окажется взаимной, что тоже маловероятно, учитывая наличие семьи за спиной.       В общем, счастливой эту влюблённость назвать сложно, зато запретной — пожалуйста. Аика ходит по лезвию ножа, причём осознанно. Есть ли смысл пытаться её вразумить? Наверняка она воспримет это в штыки и обидится, а оно мне надо? Не послушает ведь при любом раскладе.       Когда от яблочного сока ничего не осталось и упаковка иссохла, я отставила её в сторону. Трубочка была пожёвана по уровень, на который я засовывала её в рот. Всегда так делала, когда скучала или нервничала. И сейчас я нервничала. Моё шестое чувство трубило тревогу, а я упорно его игнорировала, как назойливого комара над ухом.       Мне казалось, что я иду на красный свет, игнорируя несущиеся на меня машины. Я обязана уберечь Аико от ошибки, но как сделать это не поссорившись? Ждать подходящего момента? А если я его провороню и её вагонетка любви достигнет точки невозврата, сорвавшись в пропасть? Об этом определенно стоит задуматься, но обеденного перерыва для этого критически мало.       — Не знаю, что тебе сказать, Аика, — качаю головой и поправляю упавшую на глаза длинную чёлку. — Просто будь осторожной, ладно?       Глаза подруги стали более живыми, а значит, она восприняла мои слова как поддержку. Не скажу, что это очень хорошо, но пускай будет так. Аика хоть и наивная, но не глупая девчонка, я в это верю. Как и верю в то, что она в состоянии сделать верное решение, которое никому не навредит. Разве что ментально и ей одной. Ничего, не взаимную любовь переживали все, и она переживёт. Поразительно, что до этого сердце разбивала только она. Видимо, настал её черёд. Но она справится. Тем более что для утешений и поддержки у неё есть мы — её друзья.       Мы наконец покинули столовую, от гула в которой уже стоял шум в ушах, и пошли на поиск друзей. Наша общая подруга скинула нам их координаты и свободные до урока часы мы провели уже вместе, причём большую часть в качестве болельщиков. Какой-то старшеклассник нравился моей подруге, поэтому она всеми способами пыталась напомнить о себе: ходила мимо его класса туда-сюда, садилась за столик неподалёку, приходила на тренировки. Он на неё не смотрел, его интересовали более зрелые девушки, но моя упорная подруга зареклась, что к концу учебного года он точно станет её. Мы даже сделали ставки, и я поставила на то, что у неё всё выйдет. Тут хотя бы есть небольшой шанс, не то что у Аико...       Когда до звонка оставалось меньше пяти минут, мы вернулись в школу и с лицами мучеников вытерпели оставшиеся уроки, а дальше прозвенел любимый финальный звонок, символизирующий конец адского дня.       Сегодня я отчего-то устала сильнее обычного. Возможно, признание Аико выбило меня из колеи. Я думала об этом чуть ли не постоянно, всё боялась, что она вытворит что-то глупое. Влюблённым свойственно совершать глупости, когда внутри тебя происходит сумасшедший химический процесс, который ударяет в мозг и ломает все понятия здравого смысла. И я глупо полагала, что Акио этот дивный процесс обогнёт, но только время раскроет нам глаза на истину.