Когда хочеться большего.

Маленькую художницу, которая помогла Аму звали Микки. Она была более спокойной и меланхоличной хранительницей, нежели холерик Ран. Микки присоединилась к компании ее хозяйки только на следующей перемене. Уроки протекали достаточно скучно и нудно. Как это всегда и бывает. Лишь на перемене, разбавив паутину перешептывания и сплетен вокруг Хинамори, пришла защитница. Как же ее звали… Кажется, Надесико. Она пришла передать приглашение в Королевский Сад, аккуратно свернутое в конверт. После уроков. Аму лишь хмыкнула. Столько пафоса и мнимого величия. Можно было просто подойти, хлопнуть по плечу и с улыбкой шепнуть на ухо, чтобы ни кто не слышал : «Зайдешь после уроков к нам?». Нет же. Медленная изящная походка, легкая вежливая, но явно не дружеская улыбка. Деловой спокойный тон и совершенно излишние фразы. «Хинамори Аму?». Нет, не Хинамори Аму. Для Вас Хинамори Аму-сан. Это так раздражает. Она обычная ученица, как и все они. Аму никогда не любила таких выскочек, даже если этих самых выскочек боготворила вся школа, во главе с учителями. Против принципов не пойдешь. Молча и раздраженно вырвав конверт у Надесико, Хинамори помахала ей ручкой, своеобразно послав ее гулять от нее подальше. Класс впал в ступор. Но защитница первая оклемалась и вежливо улыбнувшись, развернулась и покинула класс. За спиной зашептались. Противно. Как это до ужаса противно. Когда все обсуждают твои поступки за твоей спиной, даже не глядя на объект обсуждения и сплетен, не подходя, не хлопая с укоризненной или улыбкой по плечу. Не просто откомментировав действия в лицо. Это, наверное, и называется одиночество. Так ужасно. Но… - Аму-чан, зачем ты так с ней? Она же не сделала тебе ничего плохого. – Как всегда яркая и позитивная Ран села на руку хозяйки, положив свои помпоны рядом и поправляя край платья. - Ненавижу выскочек. Столько пафоса в одном лишь голосе. Как будто пришли меня в покои королевы Англии приглашать, честное слово! – Тихо, чтобы никто не услышал, прошептала девочка. Ран лишь передернула плечами, решив, что слова будущей джокер в самом деле правдивы. - А по-моему эта девушка милая. – Что-то набрасывая карандашом в своем маленьком альбоме возразила Микки. Аму посмотрела на художницу и хмыкнула. - Я тоже милая, если внешне смотреть, зато характер просто дьявольский. - Просто никто, кроме нас не знает, что твоя крутизна лишь повседневная маска. А ты настолько часто ее одеваешь, что постепенно начинаешь мириться с тем, что твой внутренний мир, истинные эмоции и чувства, давние мечты никому не интересны. Но это не правда. – Как всегда мудро и проницательно заметила хранительница Пик. Она со вздохом отложила свой альбом и заглянула в глаза своей хозяйки, явно пытаясь найти что-то определенное в ворохе кружащихся в медовом цвете эмоций. - Смирись, Микки, это правда. Твои представления о прекрасном мире мнительны и слишком по-детски глупы. Мы не живем в сказке, в настоящее время, чем искуснее ты играешь свою роль, тем больше шанс выжить. И роль для себя выбирает сам человек. Но совсем не все, далеко не все это понимают. Кому-то достается роль шестерки, кому-то лидера, кому-то забитого отброса общества, кому-то хищника. Сохранять нейтралитет могут лишь очень сильные люди. Я выбрала роль одиночки. И я не жалею об этом. Мне нельзя никому показывать свои истинные эмоции и чувства, нужно оставить свои идиотские мечты при себе, чтобы выжить в этом мире и не ступить в сторону от своего сценария. Если я не смогу доиграть свое выступление на публике до конца, мне придется уйти с позором за кулисы и больше не появляться на сцене, дабы избежать дальнейших насмешек и унижения. – Хранительница молчала. Потом кивнула, видимо что-то для себя решая. Провопил звонок, извещая о начале нового скучного урока. Но тут заговорила молчавшая художница, спокойным и холодным тоном обращаясь к обладательнице трех хранителей. - А теперь послушай меня внимательно, Аму. Но не отвечай, даже не пытайся. Просто послушай. Это очень страшно, когда ты смотришь на меня таким взглядом. Знаешь, что я чувствую в нем? Я ощущаю всем телом, словно физически, как на меня давят твои эмоции. Как меня прожигает насквозь твоя ненависть, как легкие сдавливает от твоей ледяной упертости и решимости. Ты не хочешь никого слушать. Это страшно, Аму. Это очень страшно, когда на тебя смотрит человек, с истинной ненавистью ко всему миру. В тебе сейчас столько этого гадкого чувства, что хватит на весь мир и еще останется. Нет, одумайся, послушай меня. Таких людей, как ты, с таким взглядом и мировоззрением следует опасаться. Люди чувствуют твою опасную ауру. Твоя аура пропитана болью насквозь, пропитана безнадежностью так, что отравляет все остальные светлые чувства сразу, не давая им и шанса на выживание. Ты даже не пытаешься выбраться из этой трясины одиночества. Но… Но я же знаю, как ты жаждешь тепла и поддержки. Откуда столько злости в тебе? У тебя абсолютно чистое прошлое, чистая жизнь, нет ничего того, что омрачало бы твои мысли, я не знаю, откуда берется эта ненависть. Но нельзя дать ей завладеть тобой вновь. Ты же чувствовала, как тот парень желал подставить тебе плечо, протянуть руку, чтобы спасти. Бескорыстно. Ты видела искренее желание помочь, и ты смогла ему поверить. Не на долго, на жалкие минуты. Но то чувство защищенности в его объятиях, успокаивающий голос. Ты тогда впервые плакала перед другим человеком. Согласись, это первый раз, когда кто-то увидел твои слезы. Это уже достойно похвалы. Ты, в самом деле, испытывала светлые чувства, значит не все потеряно. Тогда, на поляне. У тебя дома. Он видел искрений смех и твою настоящую улыбку, и она ему понравилась. Он – хищник, а ты в этой игре – жертва. Он сделает многое, чтобы увидеть еще раз твое счастье. Этому парню понравилась твоя улыбка. Не сопротивляйся, тебе же это нравится. Возможно, Хинамори Аму, ты уже нашла свое светлое будущее. Не отказывайся от него. Ран, сильно удивленная таким откровением и бесстрашием Микки, просто сидела и молчала. Да, она сама боялась этих негативных эмоций своей хозяйки. Она лучше своей напарницы чувствовала то, что Хинамори в самом деле становиться добрее с тем рыжим солнечным парнем. Он – словно ее персональное солнце, способен разогнать темные тучи, что скрывали хрупкую израненную душу Аму от чужих. Он согревал ее, раны постепенно затягивались, повязки спадали. Но стоило ему уйти, как невидимая кровь вновь и вновь хлестала из открывшихся ранений. Но у Ран не хватало слов, чтобы описать все это. Она больше практик, нежели теоретик. А вот у Микки это получилось замечательно. Даже больше. Она не побоялась, встретила этот страшный взгляд достойно, своими мудрыми словами ломая всю ту ледяную решимость, опустошая душу, оставляя лишь сомнения. Больше не было той ненависти во взгляде, лишь растерянность. Наверное, Хинамори сама не задумывалась, даже не догадывалась, что обладает настолько пронзающим душу взглядом, что все ее чувства всегда сводятся к злости. Хранительницы, совершенно опустошенные после откровенного разговора забрались в портфель, в скорлупу своих домов. Аму молчала. Всем нужно обдумать этот разговор. Слишком серьезный, слишком откровенный, слишком важный. Положив голову на руки, сложенные на парте, златоглазая не заметила, как провалилась в темноту. Доносились раздраженные оклики учителя, потом обеспокоенные. Но из гущи и тяготи темноты было уже не выбраться. Сознание отключилось, уступая место подсознанию, что вскоре откроет ей истину о своих чувствах и поможет разобраться в себе, но лишь во сне. Когда она вернется в реальность, ей придется разбираться самой.