Тьма

Гарри вновь посмотрел на бледное лицо мужчины. Даже будучи в бессознательном состоянии профессор продолжал морщиться. Между бровями залегла глубокая складка, а губы были плотно стиснуты, но будучи окрашенными кровью, они ярким пятном выделялись на бледном лице. Гарри вдруг вспомнилась статуэтка китайской гейши из магазинчика сувениров, которая так впечатлила его в детстве. Она стояла на витрине магазина и была примерно одного роста с маленьким Гарри. Впервые увидев её, он вздрогнул и испугался, подумав, что за стеклом стоит живая девочка и в упор смотрит на него. Лицо её было белым, как снег, и казалось мягким, словно шёлк. Внимательней присмотревшись, мальчик понял, что она была всего лишь искусно сделанной фарфоровой куклой. На ней были необычные одежды красного цвета, расшитые золотыми нитями, а в смоляных волосах поблёскивала золотом и мелкой россыпью камней причудливая заколка. Она долго стояла на той витрине в ожидании своего покупателя. В глубине души Гарри надеялся, что прекрасную куклу никто так и не купит. Он частенько проходил мимо этого магазина и иногда немного задерживался напротив новой подруги. С каждым днём она казалась ему всё более живой и прекрасной. Однажды на витрине её не оказалось… Поттер будто в наваждении протянул руку к фарфоровому лицу, неспешно провёл пальцами по мягкой щеке. Руки скользнули к чёрной пряди, лежавшей на щеке. Волосы были жёсткими и скользкими, синтетическими, как и полагалось кукле. Гарри пропустил прядь между пальцами и вновь вернулся к бледному лицу. Он провёл снизу вверх по гладкой щеке к едва розоватой скуле. Кукла не должна быть тёплой. Гарри моргнул. Он снова увидел перед собой Снейпа. Его рука всё ещё лежала на лице мужчины. Он медленно, будто зачарованный, отвёл руку и ещё несколько минут смотрел на мужчину. Рука не у дел весела вдоль тела Гарри, он в неверии посмотрел на неё. Неужели он только что гладил лицо Снейпа? Вторая рука крепко стиснула своё содержимое. Он будто пытался вынырнуть из плотного тумана наваждения, но казалось, что пока Снейп не придёт в себя и с этих красных губ не сорвётся очередной ядовитый упрёк, он не сможет отбросить своё видение. Гарри густо зачерпнул ладонью содержимое металлической банки, всё это время зажатой в его левой руке. По его предположению это была мазь, которой следовало намазать горло зельевара, чтобы того отпустил этот болезненный спазм, заставивший потерять сознание. Он подошёл к зельевару с твёрдым намереньем побыстрее сделать то, что сможет помочь ему справиться с приступом болезни. Но одно он не учёл, всё же не зря Снейп считался самым неприступным человеком из всех известных Гарри Поттеру, его одежда всегда была застёгнута на все возможные застёжки и пуговицы. Вот и сейчас горло, которое Гарри предполагалось намазать, было сокрыто слоем одежды. С опаской вновь протянув руку к мужчине, он благоразумно решил больше не смотреть на его лицо. Использовать левую руку было непривычно, она слушалась не так отзывчиво, но правая была занята большим слоем мази. Гарри дотронулся до чёрного воротника-стойки и медленно расстегнул пару верхних пуговиц. Гарри мысленно проклинал себя за странные реакции и благодарил богов, что Снейп в этот момент был без сознания, иначе он тут же проклял бы зарвавшегося ученика. Поттер и сам готов был проклясть себя, но не сейчас, может, чуть позже… Пока все его мысли были заняты открывающимся зрелищем. Когда под чёрной плотной тканью показалась полоска бледного горла, Гарри резко втянул в себя воздух. Не удержавшись, он провёл тыльной стороной указательного пальца по оголившейся полоске кожи на границе с ещё не расстёгнутым воротником рубашки. Для надёжности расстегнув его пару пуговиц на мантии, рука Гарри коснулась рубашки. Ткань была жёсткой, что резко контрастировало с фарфоровой гладкостью кожи под пальцами. Помедлив в нерешительности, он всё же потянулся и расстегнул первую пуговицу рубашки. Сердце в груди грохотало, как бешенное, а пульсация крови, казалось, набатом отдавалась в ушах. Вторая пуговица. За ней третья и четвёртая. Гарри с благоговением отвёл руку, позволяя себе полностью осмотреть открывшуюся картину. От действий Поттера голова мужчины ещё сильнее откинулась назад на спинку кресла, от чего длинное горло Снейпа оказалось полностью во власти взгляда и рук Гарри. Кожа, будто ни разу не тронутая лучами солнца, казалась ожившим шёлком. Горло Снейпа было худым и длинным, как и весь его обладатель. На нём чётко прорисовывались связки и адамово яблоко. Кое-где тончайшая кожа отливала синевой, будто была прозрачной. Она казалась столь хрупкой и нежной, что Гарри почувствовал, будто его привычный мир вновь и вновь переворачивается с ног на голову. Он не мог поверить, что столь хрупкое тело могло принадлежать его несгибаемому и волевому профессору. Тому, кто долгое время выполнял роль двойного шпиона, слуги двух господ. Был тем, кто ни раз и ни два спасал его, Гарри, от неминуемой смерти. Всё то время, что они были знакомы зельевар был грубым и жёстким человеком. Человеком, который наощупь вдруг оказался полной противоположностью. На миг ему стало интересно, каким было остальное тело, скрытое под слоями чёрной одежды. Был ли он везде таким гладким и нежным на ощупь. Испугавшись собственных мыслей, Гарри сильнее распахнул расстёгнутую часть рубашки и вдруг увидел то, что казалось инородным и каким-то неправильным на столь хрупкой и тонкой шеей. В том месте, где шея плавно стекала в ключицы, располагался уродливый рваный шрам. Он был красным и слегка воспалённым. Неосознанно дотронувшись до него, Гарри услышал сдавленный хрип и тут же отдёрнул руку. Этот хрип резко привёл его в себя. И уже больше не думая ни о чём лишнем и стараясь не отвлекаться на лишние мысли, Гарри густо намазал шею Снейпа нагретой в руке мазью. Стараясь не обращать внимание на гладкость кожи, он сначала тщательно намазал верх шеи, а потом осторожно опустился на страшный шрам. Всем своим существованием он отталкивал Гарри, вызывая у того иррациональное желание всеми силами избавиться от него. Но услышав тихий выдох, в котором больше не было хрипа, и увидев расслабившееся лицо зельевара, он почувствовал прилив облегчения. Через несколько минут осознав, что мазь уже достаточно впиталась, а он сам уже не столько оказывает помощь, сколько гладит нежную кожу, Гарри с толикой необъяснимого сожаления убрал руки от хрупкой шеи. Снейп теперь дышал ровно. Казалось, он спит крепким сном. И Гарри совсем не хотелось его будить. Магией плавно опустив спинку кресла назад в некотором подобии софы, он аккуратно накрыл того тёплым пледом в шотландскую клетку и снял ботинки. На прощание он задумчиво провёл пальцами по разгладившейся морщинке между бровями и едва удержал при себе потянувшуюся к расстёгнутому воротнику руку в прорыве погладить нежную кожу. Для верности подбросив ещё пару дров в и так ярко горящий камин, он с толикой необъяснимого сожаления отвернулся и направился к себе в комнату. Всю ночь ему снилось, как его шершавые руки скользят по нежной шее, сжимая и массируя её, а она плавно изгибается под его напором, заостряя и без того выделяющееся адамово яблоко.