Улыбка лисицы

***

      Цзян Ваньинь вдохнул поглубже и, сжав ладони в кулаки, зашёл внутрь глубокой пещеры Заточения Тьмы, следуя за безмолвным и испуганным учеником из ордена Лань. Тот немного трясся, но продолжал вести молодого духа тигра за собой, то сворачивая налево, то направо. Пещера Заточения Тьмы была чем-то вроде временной тюрьмы для духов, нарушивших слишком серьёзное правило. Вход в пещеру был запечатан защитным заклинанием, пройти через которое можно было только с помощью особого нефритового жетона, который Лань Цижэнь вверял лично. Также внутри пещера представляла собой необыкновенный лабиринт со множеством тоннелей и пустых комнат, в некоторых из которых находились наказуемые. В одной из таких сейчас и находился Вэй Усянь.       Юноши долго шли по запутанным коридорам, ориентируясь лишь по особому компасу, отданному на время Лань Цижэнем, пока они наконец не пришли к одной из больших чёрных магических дверей, которые на самом деле были просто зачарованными глыбами камней. Войти можно легко — существо проходило сквозь камень, но выйти можно только при помощи другого духа, стоящего снаружи. Цзян Чен долго прожигал взглядом зачарованный камень, пока не вобрал достаточно воздуха в лёгкие и не вошёл внутрь. Ученик покорно остался у входа, ожидая своего спутника.       Внутри комнаты — если это углубление в горе можно так назвать, — было холодно и темно, только тускловатый синий магический огонь, висящий в воздухе над входом, освещал помещение. У самой стены сидел дрожащий и обнимающий себя за колени дух лиса. Белая одежда приглашённого ученика ордена Гусу Лань немного порвалась внизу, а ещё была почти вся покрыта кровью, запах которой сильно стоял внутри комнаты. Длинные чёрные волосы растрёпаны, некоторые пряди выбились из ослабшего хвоста. Лисьи уши прижаты к голове, хвост укрывает ступни. В глазах пусто, блеска совсем нет. — Вэй Усянь… — тихо и как можно спокойнее позвал Цзян Чен, опускаясь рядом со своим шисюном на колени.       Тот вздрогнул и посмотрел на наследника Цзян. В глазах появилось некое подобие радости, но слишком слабо горели эти огоньки. Вэй Ин потерял сознание сразу после того, как примчался Лань Ванцзи. Его поместили в эту тюрьму, пока старейшины думали о наказании. Все это лису рассказал лично Лань Сичень, пришедший навестить заключённого. Сюэ Ян также был пойман и заточён, он находился в соседней комнате. После рассказа будущего главы Лань Вэй Ин пребывал в таком состоянии. — А-Чен… — тихо отозвался Вэй Усянь, слабо улыбнувшись. — Ты уже слышал о том, что я сделал?.. — Вэй Ин… — дух тигра опустил глаза и положил руку на плечо брата. — Все в порядке… Ты не виноват в этом. Это грёбанный Сюэ Ян запутал твой разум! Я уверен в этом! Ты уж точно… — А остальные тоже так думают?.. — смешок отразился от холодных стен и вернулся к хозяину. — Что же теперь подумают об ордене Цзян?.. — О себе бы лучше побеспокоился, придурок! — закусил нижнюю губу Цзян Ваньинь, сдерживая слёзы. — Нормально всё с орденом будет… Сюда пригласили Вэнь Жоханя. А ещё отец приехал. Вместе с Лань Цижэнем они договорились, что ты понесёшь наказание, а орден Цзян не станет этому припятствовать. Тогда ты будешь прощён, и Вэни не станут упоминать этот случай… — Ты знаешь, что это за наказание? — хрипло спросил Вэй Ин, радуясь, что орден не пострадает, но также огорчаясь тому, что Цзян Фэнмяню пришлось приехать сюда.       Шиди долго молчал, опустив голову ниже. Тигриные уши прижались к макушке, а одинокая слеза всё же скатилась по щеке. Наконец раздался приглушённый и хриплый голос: — Пятнадцать ударов дисциплинарным кнутом…        Теперь его заминка стала понятна. Дисциплинарный кнут послностью состоит из железа, а также подпитывается духовной силой, поэтому его удары мучительно болезненные, они раздирают кожу и мясо, иногда даже расскалывают кости, а ещё были известны случаи смерти из-за подобного наказания. Шрамы от этого кнута долго не заживают, напоминая о себе острой болью, а когда заживают, то выглядят они максимально уродливо и ни капли не мужественно или круто. Эти шрамы как клеймо. — Справедливо. — усмехнулся лис. — Но разве тогда не было убито тридцать человек? — Ещё пятнадцать Сюэ Яну. Старейшины решили разделить ваше наказание… — Хм. Думаю, его удары будут слабее, чем мои… — Почему? — Он младше. Считай, ещё ребёнок… Скажут, что это я его подговорил. — Заткнись.       После этого они просидели внутри ещё пару минут, а потом ученик Лань сказал, что время разговора вышло. За Вэй Ином уже пришли, чтобы вывести его и Сюэ Яна к старейшинам. Цзян Чен ещё раз посмотрел на своего брата и сжал руку на его плече сильнее. А потом резко обнял, уткнувшись лицом в шею. Вэй Усянь опешил, но после мягко улыбнулся и ответил на столь внезапное проявление теплоты. Цзян Ваньинь отстранился и ушёл также резко, как и обнял. Прошло около двух минут после ухода шиди, после которых высокие мужчины в белых одеждах вошли и подняли лиса, говоря ему идти вперёд.       Вэй Усянь шёл ровно, он не шатался, не дрожал, просто шёл вперёд, не думая ни о чём. Рядом, чуть позади, вели Сюэ Яна. Тот упорно брыкался, рычал и проклинал весь орден разом, но стражи лишь устало вздыхали и продолжали тащить его. В итоге обоих «преступников» привели на небольшую площадь, сокрытую от посторонних глаз высокими зданиями, судя по всему, в этом месте принимались все серьёзные решения ордена Гусу Лань. Несколько старых мужчин и большими и изогнутыми драконьими рогами и такими же громадными хвостами сидели на небольшой возвышенности и смотрели на провинившихся юнош. Справа стояли Лань Цижэнь и Лань Сичень, последний поджимал губы и смотрел на лиса так, будто прямо сейчас готов подорваться с места и оправдать Вэй Ина, но дракон продолжал стоять. А слева стояли Вэнь Жохань со своим старшим сыном Вэнь Сюем и Цзян Фэнмянь. Вороны смотрели на двоих свысока, младший самодовольно улыбался; а глава Цзян же сжимал свои одежды и грустно смотрел на своего приёмного сына. Вэй Усянь же виновато опустил голову, не вынося зрительного контакта с близким человеком.       Один из драконов, являвшийся самым старшим, поднялся с места и принялся монотонно зачитывать то, в чём провинились юные духи и что их теперь ждёт. Вэй Ина и Сюэ Яна опустили на колени перед старейшинами, их руки были связаны специальной верёвкой, которая не давала использовать магию. Сзади раздали шаги двух духов, а также тихое лязганье металла, из которого состояли дисциплинарные кнуты. — …в связи с этим молодые духи, Вэй Усянь и Сюэ Ян, приговорены к пятнадцати ударам дисциплинарным кнутом. Удары разделены поровну за каждого убитого. — закончил наконец старейшина и сел на свое место.       Настала тишина, да такая, что можно было услышать, как замахиваются палачи юных духов. С громким хлопком первый удар обрушился на спины лиса и кота. У каждого из них сразу же появилась красная полоса, раздались громкий крик, походящий больше на звериный вой, и шипение, которое выдал Вэй Усянь. После этого последовали следующие удары. Сюэ Ян будто продолжал не видеть своей вины, поливая грязью и бранью всех присутствующих, абсолютно не смущаясь своих криков боли. Лис же громко шипел, из глаз брызнули слёзы, но он не смел кричать, осознавая, что именно натворил. Удары кнута раздирали кожу в мясо, но они были недостаточно сильны, чтобы добраться до костей. Длинные полосы покрывали всю спину, бока и плечи.       Пятнадцатый удар показался самым болезненным и от него произошел самый громкий хлопок. Сюэ Ян и Вэй Ин тут же повалились на холодный камень, окрашенный в багровый. Палачи опустили дисциплинарные кнуты, с кончиков которых капала кровь. Запах меди ударил в носы присутствующих. Лани и их старшие оставались спокойны, только наследник ордена сочувствующе смотрел на юнош; Вэни самодовольно хмыкнули, кивнули старейшинам и ушли прочь, махнув своими огромными чёрными крыльями, несколько перьев опустилось на землю. Цзян Фэнмянь всё хотел подорваться и подбежать к своему сыну, но он знал, что ему нельзя это делать, поэтому ему оставалось только безпомощно поджимать губы и вздрагивать, жмурясь от каждого хлопка, будто это его сейчас ударяли кнутом. Громко дышащих юнош подняли и распутали их руки, убирая верёвки прочь.       Сюэ Ян поднялся в ту же секунду, как почувствовал, что духовные силы начали расстекаться по телу. Он крикнул громкое: «Чтоб вы все сдохли!» и что-то ещё про месть, после чего использовал заклинание мгновенного перемещения, пропав. Вэй Ин же дрожал, но всё же смог подняться. Он обвёл взглядом старейшин, слегка поклонился и пошёл к выходу. Цзян Фэнмянь двинулся следом и поддержал приёмного сына за плечи, прикосаясь максимально аккуратно. Вместе они зашагали прочь, но вскоре их нагнал Лань Хуань. — Господин Цзян, господин Вэй. — быстро поклонился он и посмотрел на лиса. — В нашем ордене есть одно небольшое озеро. Если вы умоетесь его водами, то раны заживут гораздо быстрее, молодой господин Вэй. — Большое спасибо, первый молодой господин Лань… — слабо улыбнулся Вэй Ин. — Я обязательно зайду в ваше замечательное озеро… — Я помогу дойти, А-Ин. — тихо произнёс Цзян Фэнмянь и повёл своего сына в направлении озера. — Спасибо, господин Лань. — Не стоит благодарности…       Мужчина довел Вэй Усяня только до входа на территорию целебного озера, потом лис настоял на том, что он и сам в состоянии дойти до воды, поэтому глава Цзян все же отпустил его. Вэй Ин тихими и неспешными шагами дошел до озера, от прозрачных вод которого исходила светлая энергия. Дрожащими руками он снял с себя одежду, оставляя лишь штаны. Почувствовав тихий ветер, лис вздохнул. Юноша зашёл в воду по грудь и чуть не окоченел от холода: вода здесь была просто ледяная! — Вэй Ин?.. — раздался тихий голос знакомого дракона.       Повернувшись, Вэй Усянь увидел обножённого по пояс Лань Чжаня. Золотые глаза блестели от беспокойства, рот слегка приоткрыт от удивления. Тело дракона было в меру накаченным и мускулистым, но оно также являлось изящным и красивым. Длинные мокрые пряди облипили сильные плечи и вздымающуюся грудь, некоторые из них покоились на рельефном животе. — Лань Чжань? — также спросил Вэй Ин, после чего улыбнулся. — А чего ты тут делаешь, Лань Чжань? У тебя тоже раны? — Воды озера лечат не только раны. Они успокаивают душу… — А что не так с твоей душой? Ты переволновался? Или тебе больно внутри? — Мгм… — И то и то? — Мгм…       Неизвестно почему, но увидев Лань Ванцзи, лис почувствовал резкий прилив сил и возможность говорить, хотя и охрипшим и тихим голосом. Они простояли в тишине, нарушаемой тихой трелью сверчков. Вэй Ин хотел сказать что-нибудь, но Лань Чжань оказался быстрее: — Сильно больно?.. — А?.. — опешил лис, смотря на поникшего дракона. — Больно, но сейчас уже полегче. Эти ваши воды творят чудеса! Боль почти ушла и кровь уже не течёт!       Вэй Усянь говорил чистую правду. По сравнению с той болью, когда удары кнута только закончились, сейчас было намного, намного легче. Да и он не мог лгать, смотря в эти глаза. Но почему он так реагирует на Лань Ванцзи, лис объяснить не мог, сам не понимал. — Почему ты это сделал?       Дракон был прямолинеен. Юноша долго молчал, опустив голову. Он сделал несколько шагов поближе к берегу и сел на подводный камень, по плечи погружаясь под воду. Немного постояв, Ванцзи последовал его примеру, садясь в метре от духа. — Знаешь… Мои родители умерли, когда я был ещё ребёнком… Я мало что о них помню, но… Я всё ещё помню, как звучал звонкий смех матери и как смешно кривился отец, когда мы ели её стряпню… — лис издал тихий смешок. — Но особенно ярко я помню, как их убили. Охотники в чёрных одеждах долго следовали за нами. Отец меня спрятал в ветвях, когда мать приняла бой. Он пошел ей на помощь. Вместе они могли бы победить, если бы в мать не выпустили стрелу со спины… Отец отвлёкся, тогда его и зарубили мечом… Мать тоже убили… Я смотрел на это всё… Когда охотники увидели меня, то я побежал… А потом меня нашёл дядя Цзян и принял к себе.       Лань Чжань всё это время сидел молча и даже не дышал, слушая рассказ лиса. Немного помолчав, Вэй Ин продолжил: — Когда мы с Сюэ Яном сидели в том трактире, туда зашли Вэни. Они говорили об охоте на моих родителей… Они и были теми охотниками… Я сдерживался, как мог. Даже собирался уйти обратно, к остальным, но Сюэ Ян навешал мне лапши на уши и закрыл глаза, диктуя то, чего я хотел в глубине души… Я не смог сопротивляться. — Вэй Ин. Мне жаль… — Ничего страшного! Ты ведь не виноват ни в чём! — тут же улыбнулся Усянь, всплеснув воду руками. — Что было, то было. Я уже не смогу всё изменить. — Ты жалеешь о том, что сделал?.. — Нет. Я не думаю, что я поступил неправильно. Я уверен в своих действиях. — Но… — Лань Чжань, пускай я и выгляжу монстром в твоих глазах, но я не стану менять своего мнения… — Я… Я не думаю, что ты монстр… — Что? Правда? — Мгм. — Хаха, Лань Чжань! Спасибо тебе!       Вэй Усянь засмеялся. Он смеялся не так звонко, как раньше, его голос всё ещё был хриплым и уставшим, но зато смех был искренним. Лань Чжань не выразил ни одной эмоции на лице, но глаза стали немного светлее, да и громадный хвост под водой вильнул из стороны в сторону. А ещё его ушки стали красными, говоря о смущении. — А что насчёт тебя? — улыбнулся Вэй Ин. — Почему я не видел господина и госпожу Лань?       Как оказалось, не только дракон был столь прямолинейным, лис далеко не ушёл. Лань Ванцзи опешил, смотря на сидящего перед ним в воде юношу, но потом выдохнул. — Мать была преступницей… Отец влюбился в неё. Чтобы защитить, он привел её в свой орден и спрятал… Я не думаю, что мать любила отца также сильно, как он её. Она любила свободу, но ей не было позволено покидать её дом. Потом родились Сичень и я… Мы навещали мать раз в месяц, она любила шутить и смеяться. Отец проводил всё время в уединении, поэтому я его почти не помню.       Дракон долго молчал, смотря в свое отражение. Глаза его выглядели настолько опечаленно, что начало казаться, будто он вновь маленький ребёнок и сейчас переживает что-то плохое. — Потом матери не стало… Я приходил к дверям ее дома, но никто не открывал. Дядя сказал, чтобы я больше туда не приходил. Затем и отец тоже скончался. После этого меня и брата воспитывал только дядя.       Наступила долгая тишина. Её нарушали только лёгкие всплески воды и тихая трель насекомых. Вэй Ин погрустнел, смотря в воду и представляя себе маленького Лань Чжаня, сидящего на коленя перед дверями, которые больше никогда не откроются. — Знаешь, Лань Чжань… А мы с тобой похожи… — усмехнувшись, заключил Вэй Усянь и поднялся с места, направляясь к берегу. — Мгм… — тихо согласился Лань Ванцзи, также уходя к берегу. — Сегодня дядя Цзян забирает меня домой… — тихо сказал лис, одевая рубашку и ханьфу. — Поэтому… Прости, что докучал тебе и спасибо, что поговорил со мной. Прощай, Лань Чжань!       После этих слов Усянь быстро махнул дракону рукой, слабо улыбнувшись, и побрёл вперёд. Вода действительно помогла ему восстановиться. Он уже не чувствовал эту дикую и ужасную боль, от которой хотелось умереть. Или же это ему так помог душевный разговор с Лань Чжанем?       Вэй Ин так увлёкся своими мыслями, что даже не услышал совсем тихое «прощай» от Ванцзи, который смотрел вслед уходящему в темноту вечера лису. И когда только успело так стемнеть? Хотя… Казнь Вэй Усяня была после полудня, наверное, поэтому время пролетело так быстро… На душе у обоих было как-то неспокойно, но они объяснили это переживанием за день.       В эту ночь орден Гусу Лань покинули все адепты Цзян, включая Цзян Ваньиня и Цзян Яньли. Они грустно смотрели в сторону извиняющегося Вэй Ина и говорили, что всё в порядке и что теперь ничего страшного не произойдёт. Успокаивали ли они себя или своего брата, было неизвестно. Вот только чувство, что это ещё не конец, все никак не отпускало…

***