Улыбка лисицы

***

      Медленно начало вечереть. Небо окрашивалось в приятные розовые и фиолетовые тона, птицы смолкали, а рыбаки уплывали домой. Цзян Чен и Вэй Ин вместе с несколькими шиди лежали на траве и смотрели вверх, не говоря ни слова. Прошло уже больше месяца с того момента, как они покинули Гусу Лань. Никто не вспоминал их последний день, даже вечно хмурая и вредная Мадам Юй сжимала губы в тонкую полосу, но не говорила упрёков приёмному сыну. А тот, на удивление многим, быстро оправился от ударов дисциплинарного кнута, поэтому уже через несколько недель Вэй Усянь вновь стал наводить суету в Юньмэне и не давать покоя всем окружающим.       Перестав жевать травинку, лис поднялся на ноги и потянулся. Уже темнело, поэтому следовало возвращаться обратно, если они не хотели получить от Мадам Юй. Цзян Чен последовал примеру лиса и тоже встал с удобного места, а за ним и остальные. Все вместе они медленно потопали к домам. Проводив своих шиди, братья очень тихо пробрались внутрь главного зала резиденции. Они опаздали на ужин, поэтому не очень-то хотели встретить кое-кого, поэтому немного нервничали. А ещё их не очень-то радовала перспектива остаться голодными на ночь, потому как их дорогая шицзе уехала в другой город и не могла сварить вкуснейший лотосовый суп. — Вэй Усянь! Цзян Чен! — раздался рык из-за спин.       Обернувшись они увидели сердитую женщину, сложившую руки на груди и метавшую глазами молнии, кончик её тигриного хвоста нервно бил по полу. По обе стороны от Юй Цзыюань стояли её верные слуги, которые находились подле неё ещё с детских лет. Инь Чжу и Цзинь Чжу, духи белых кошек. Обе девушки были невероятно изящны, но в то же время могли с лёгкостью убить того, кто не понравится их госпоже. Юноши одновременно сглотнули. Цзян Фэнмянь этим вечером уехал, поэтому вступиться и успокоить женщину было некому. — И где же вы были? — нетерпеливым тоном спросила Юй Цзыюань. Цзыдянь на её пальце сверкнул фиолетовыми молниями. — Матушка… Мы… — начал было Цзян Ваньинь, но не сумел придумать, что же ему сказать дальше. — Мы были на тренировках, Мадам Юй! — быстро сориентировался Вэй Ин, улыбаясь. — На тренировках? — приподняла одну бровь женщина. — Но я не видела вас на поле. — А мы в лесу тренировались, матушка! — закивал головой наследник Цзян. — А Инь Чжу и Цзинь Чжу видели, как вы двое и несколько других адептов запускали змеев. — она вдруг оскалилась и прищурила глаза, пытаясь подловить двоих духов. — Ну так… После тренировок мы решили отдохнуть! И пошли к реке запускать змеев! — быстро нашёл выход лис, и незаметно тыкнул локтём руку Цзян Ваньиня. — Да! Так и было матушка! Шиди могут это подтвердить! У нас даже один змей улетел куда-то слишком далеко! — поддакивал тигр, смотря прямо в глаза своей матери и говоря почти правду. Ну, они правда запускали змеев и один улетел, так что это не ложь. Инь Чжу и Цзинь Чжу слегка улыбнулись. — Хм… Но всё равно…       Договорить Мадам Юй не успела, так как в зал бесцеремонно зашли через главные двери. Обернувшись духи увидели, как к ним подходила, виляя бёдрами, весьма наглая особа. Это была представительница духа змеи, Ван Линцзяо. Многие её знали лишь потому, что эта девушка была любовницей второго сына Вэнь Жоханя, Вэнь Чжао. Никакими особыми умственными или магическими способностями Ван Линцзяо не обладала, только славилась пышной грудью, красивыми бёдрами, да отличной глоткой, за которую она наверняка благодарила своё змеиное происхождение (о последнем в приличном обществе не говорили, но многие слышали этот факт в тавернах). Несколько блестящих чешуек на смазливом лице, ярко-жёлтые глаза с узким зрачком, длинный ярко-розовый хвост, выглядывающий из-под немного откровенного платья, множество украшений — от всего этого юноши скривились. Может и другие духи змей были красивы, но эта девушка не особо им понравилась, потому что выглядила она, как дешёвка. — Добрый вечер, Мадам Юй. — широко улыбнулась Ван Линцзяо. — Мы так давно не виделись. Сколько же прошло времени с нашей последней встречи? — Что ты здесь делаешь? — лицо Мадам Юй стало более суровым, а кошачий зрачок сузился. Девушки рядом с ней также напряглись. — Ох, ну я здесь потому… Что один из ваших адептов вынашивал коварный план нападения на орден Вэнь. — Ван Линцзяо самодовольно улыбнулась и склонила голову набок. — О чём ты говоришь?! Ни один из наших шиди не думал о чём-то подобном! — зарычал Цзян Чен, оскалившись. — Вот именно! Видимо ты упала и ударилась головой! — подхватил Вэй Усянь и скрестил руки на груди, вздёрнув подбородок. — Да как вы смеете говорить такие вещи! Мадам Юй, ваш сын просто ужасно воспитан! Неужели вы не справляетесь даже с такой простой ролью, как мать? — брови Юй Цзыюань поднялись вверх, а глаза широко раскрылись. Вэй Ин и Цзян Чен отошли на пару шагов, потому как те, кто смел упрекать эту женщину хоть в чём-то, особо долго не жили. Юноши предчувствовали кровавую резню. — Так ещё и этот сын слуги смеет так высказываться о той, кто стоит выше по статусу! Слуги не должны забывать, кто сверху, а кто снизу. Видимо, вы, Мадам Юй, не можете управлять даже собственным орденом, не то что семьёй.       С этими словами дух змеи посмотрела сначала на юношей, а после на личных служанок Юй Цзыюань. «Сама-то такая же слуга! И ещё что-то говорит про «сверху-снизу»! Вот же дура!» — подумал Вэй Ин, прищурившись. Юй Цзыюань же была готова прямо в этот момент разорвать на куски эту явно не самую умную особу, Инь Чжу и Цзинь Чжу были также готовы сжечь и замести следы. Но Ван Линцзяо не дала им времени на это: — Но речь не об этом. У меня есть доказательство! — с этими словами она полезла в свой рукав и выудила оттуда воздушный змей.       Это был тот самый змей, улетевший куда-то далеко от шиди Усяня и Ваньиня. Сам змей был золотым, а в середине был большой красный круг с чёрной полосой в центре. Как сказал шиди, это был большой одноглазый монстр. Мадам Юй приподняла одну бровь и переспросила: — Воздушный змей? — Именно так, Мадам Юй. Видите этот красный круг в центре? Змей золотой, а круг красный. Он очень напоминает солнце. А солнце, как вы знаете, является символом ордена Вэнь! Разве это просто совпадение? Нет. Почему же юноша покрасил именно этой краской и нарисовал именно круглого монстра? Это однозначно унижение ордена Вэнь!       Все слушатели скривились в гримасах удивления, приоткрывая рты. Это был самый бредовый аргумент, который им доводилось слушать. Юй Цзыюань отошла от шока и, усмехнувшись, сказала: — И что же ты прелагаешь делать? — Наказать того адепта, отрезав ему руку, которой он рисовал и стрелял по этому змею.       Ван Линцзяо говорила это самодовольно, расстягивала слова. Все были поражены столь наглым предложением, пока девушка продолжала ухмыляться. — Я не стану трогать адептов, которые абсолютно ничего не сделали… — сквозь зубы прошипела Юй Цзыюань. Цзыдянь в её руке заискрил, и вскоре женщина держала длинный светящийся фиолетовым магический кнут. — Тогда вместо того адепта накажите Вэй Усяня. — эта фраза эхом отразилась от стен зала, а глаза духа змеи загорелись. — Он ведь сильно виноват перед орденом Цишань Вэнь… — Вэй Усянь… — медленно начала Мадам Юй и опустила глаза. Лис сглотнул и затрясся, когда вновь вспомнил ту ночь и последующие удары; Цзян Чен же с ужасом взглянул на мать, ожидая её слов. — Этот дух уже был наказан за тот проступок. И не тебе решать — наказывать его снова или нет. Мой муж и Вэнь Жохань всё решили. — Ох, Мадам Юй. Вы знаете, что прямо сейчас выказываете неуважение к великому ордену? Это ужасный проступок. Да и ваш муж… Разве же он не относится к приёмному сыну лучше, чем к родному? Конечно же, поэтому наказание стоит усилить, потому как Цзян Фэнмянь слишком мягок с сыном слуги… Или же вы не знаете, какие слухи ходят о вашем муже? Говорят, Цзян Фенмянь так любит Вэй Усяня, потому как всё ещё влюблён в его мёртвую мать, Цансэ Саньжэнь…       Женщина посмотрела сначала на своего сына, а после на лиса. Те были бледны, как мертвецы, так ещё и лица приобрели печальные выражения. Оскалившись, Мадам Юй взмахнула рукой и хлыстнула по воздуху. — Не лезь в дела моей семьи! Цзян Фэнмянь относится к Усяню по другому, но это не значит, что он не любит своих родных детей! И мне плевать на слухи о моей семье! — после этих слов она сделала знак своим служанкам, и те быстро закрыли окна и двери, после чего встали за своей госпожой. — А сейчас я преподам тебе урок, рабыня!       Цзыдянь ударил по животу Ван Линцзяо, из-за чего ту отбросило к стене. Девушка упала и истошно завопила, дрожа и сжимаясь. Кажется, она хотела достать какой-то кинжал, вскочив на ноги и шипя, но Инь Чжу быстро подбежала и выбила оружие у неё из рук, а Цзинь Чжу ударила по ногам. Змея упала на пол, пока Мадам Юй медленно подходила к ней, а подойдя, наступила прямо на смазливое лицо, вдавливая его в досчатый пол. — Ты смела упрекать меня в чём-то, будучи рабыней? Неужели ты забыла, кто из нас вверху, а кто внизу?! Тогда слушай внимательно!       Юй Цзыюань убрала ногу с лица и переместила её на ладонь, которая только что тянулась к какому-то талисману, вылетевшему из рукавов. Женщина занесла руку с Цзыдянем для удара. Фиолетовые искры освещали её прекрасное и суровое лицо. — На помощь! Чжулю!       После этих слов в зал ворвался Вэнь Чжулю, могущественный дух пса. Этот дух известен своей силой и преданностью, но его главным отличием и преимуществом была уникальнейшая техника. Техника, способная забрать все духовные силы из тела, оставляя лишь слабую и бесполезную в этом мире оболочку. Многие его уважают, но ещё больше боятся. Мало кто знает, как такой сильный мужчина стал слугой Вэнь Жоханя, но некоторые говорят, что их связывает особый долг.       Вэнь Чжулю мгновенно подскочил к лежащей на полу Ван Линцзяо и, схватив за шиворот, поднял на ноги, отталкивая куда-то в сторону. Его глаза были прикованы к застывшей на месте Юй Цзыюань, которая хмурилась и сжимала рукоять Цзыдяня. Дух пса выпрямился и кивнул: — Мадам Юй. — Чжулю. — спокойно ответила на его приветствие женщина. — С каких пор ты прислуживаешь Вэням? — С тех пор, как Вэнь Жохань спас мою жизнь. — И поэтому ты стал нянькой? — Это уже не касается тебя.       Вдруг со стороны раскрытой двери послышались крики адептов и громкия лязганья мечей. Значит Ван Линцзяо пришла сюда не одна, она привела с собой отряд Вэней. Оскалившись, Мадам Юй начала сражаться с Вэнь Чжулю, мастерски уворачиваясь от его атак и сама стараясь ударить его Цзыдянем. Вэй Усянь и Цзян Ваньинь всё это время также находились в зале и наблюдали за боем, пока не почувствовали запах гари. Юноши осторожно прошмыгнули наружу и тут же ужаснулись.       Здесь был не просто какой-то отряд ворон, а будто целая армия! Адепты Юньмэна старались отбиться от врагов, но силы были не равны. Мертвецы уже лежали на земле, их глаза закатились, а лица искривились в полных страданий гримассах, у многих щёки были влажными от предсмертных слез, от страха перед тьмой. Свежая кровь брызгала из ран, окрашивая когда-то чистую землю Юньмэна в багровый. Несколько зданий горело, а из того огня слышались громкие крики и визги, будто Вэни сжигали дома вместе с теми, кто там находился. Орден Цзян горит, духи умирают… — Вэй Усянь! Цзян Чен! — раздался громкий крик за спинами юношей.       Они обернулись и увидели Юй Цзыюань, которая выглядела крайне встревоженной. На её щеке была небольшая ссадина, а руки немного дрожали, но следов более серьёзных ранений не было видно. Хмурясь и скалясь, Мадам Юй схватила Вэй Ина и Цзян Чена за рукава и потащила в сторону пристани. Краем глаз тигр и лис увидели, как Цзинь Чжу и Инь Чжу сражаются с Вэнь Чжулю, нападая одновременно и стараясь уйти от его атак.       Приведя детей к лодкам, женщина грубым и громким голосом приказала: — Не вылазить из лодки! Сидеть до того момента, пока не окажитесь в безопасности! — Нет! Матушка! Мы будем сражаться вместе с тобой! — решительно закричал Цзян Чен, хватаясь за рукав матери. — Да! Мадам Юй! Мы тоже полезны! Мы поможем вам! — точно также сказал Вэй Ин, готовясь бежать.       На губах Юй Цзыюань появилась лёгкая и красивая улыбка, такая редкая, что юноши не могли даже сказать точно, когда видели её последний раз. Мадам Юй быстро протянула руки и крепко обняла духов, крепко прижав к груди и уткнувшись в макушки. Она медленно, будто нехотя, отстранилась от них и поцеловала обоих в лоб. — Цзян Чен. Ты — будущий глава ордена Юньмэн Цзян. Поэтому… Ты должен быть сильным. Ты должен выжить! — она очень серьёзно посмотрела на своего сына, после чего перевела взгляд на Усяня. — И ты, Вэй Ин! Ты должен защищать его! И сам не умирай! Живите, поняли?!       Только они хотели что-то возразить, как их тела крепко связал Цзыдянь. Теперь они не могли и двинуться, пока хозяйка этого магического оружия сама того не пожелает. Мадам Юй толкнула юнош в лодку и сильно толкнула, отправляя в плавание по течению. Смотря, как два её сына медленно уплывают вперёд, женщина не сдержала единственной скупой слезы. Улыбка снова появилась на строгом лице. Юй Цзыюань развернулась и направилась в горящий орден Цзян, дабы и дальше продолжить сражение.       Цзян Чен и Вэй Усянь громко кричали что-то вслед и одновременно пытались освободиться от сковавшего их Цзыдяня, но безуспешно. Цзыдянь не освободит их до тех пор, пока они не окажутся в безопасности, потому что таков приказ Мадам Юй. Около десяти минут они рычали и дёргались, злились и бранились, пока не увидели плывущии лодки Юньмэна. — Отец! Дядя Цзян! — одновременно прозвучали восторженные крики.       Цзян Фэнмянь обратил внимание на юнош и тут же спустился к ним в лодку, говоря и спрашивая взволнованным голосом. — Что произошло? Почему вы связаны Цзыдянем? — На Юньмэн напали Вэни! Они всё сжигают и убивают адептов! Матушка отправилась сражаться, а нас отправила в безопасное место! — тут же зарычал Цзян Ваньинь, прижав тигриные ушки и нервно матнув хвостом. — Скорее, дядя Цзян! Освободите нас! — громко произнёс Вэй Ин, смотря с некой надеждой на главу Цзян. — Но я ведь не могу этого сделать… Управлять и подчинять себе Цзыдянь может только… — Цзян Фэнмянь слегка коснулся сверкающего Цзыдяня, а тот тут же перестал пускать искры и принял форму обычного кольца. — Юй Цзыюань…       Глава Цзян так и окаменел. В его глазах появилось столько страха, сколько никто не видел в своей жизни. Если Цзыдянь подчинился ему, то значит, что Мадам Юй… Мужчина сглотнул вязкую слюну и посмотрел вперёд, там был виден яркий огонь и чёрный дым, а в воздухе стали заметны пока ещё лёгкие нотки крови. Цзян Фэнмянь посмотрел на освобождённых сыновей и после секундного раздумья осторожно погладил их по макушкам, чуть взъерошив волосы. Цзыдянь в его руке вновь стал кнутом, который тут же обернулся вокруг тел Вэй Ина и Цзян Чена, сковывая. — Берегите себя. — нежно и ласково улыбнулся мужчина, после чего снова погладил макушки и прыгнул на свою большую лодку. Он использовал духовные силы, благодаря чему юноши вновь поплыли куда-то в даль.       Цзян Фэнмянь что-то скомандовал, игнорируя настойчивые крики юных духов позади себя, и вот большие лодки со знамёнами Юньмэн Цзяна ускорились. Вэй Усянь и Цзян Ваньинь чуть ли не рыдали от досады, пока плыли чёрт знает куда и не могли даже узнать, что там происходит в Юньмэне. Спустя полчаса они причалили к берегу, и тогда Цзыдянь снова обернулся кольцом, аккуратно ложась в руку Цзян Чена. Не успев даже толком подумать, юноши сели в лодку и поплыли в сторону ордена. Все время они чувствовали непонятное волнение и страх. Доплыв, они спрятали свой транспорт под раскидистой ивой и отправились к стенам Юньмэна, где и притаились.       Прижав ушки, духи осторожно заглянули внутрь главного двора и тут же ужаснулись. Яркий огонь всё ещё медленно пожирал здания, пепел сыпался с неба, словно первый снег, а на земле были горы трупов и реки крови. Юноши видели в этих горах знакомые лица, со многими они играли в детстве, с некоторыми им доводилось охотиться… Теперь все их товарищи мертвы. Горячие слёзы уже начали скатываться по щекам, но когда они перевели взгляды вправо, то испытали дикий ужас и непринятие.       Справа, на небольшом пустыре, было два явно мёртвых тела. На земле лежала Юй Цзыюань, полностью испачканная в собственной крови и грязи. Её лицо не выражало никаких эмоций, глаза стали кукольными, а великолепная причёская распалась. В её спину был воткнут длинный блестящий меч, покрытый багровой жидкостью. Тонкая и изящная рука была протянута в сторону второго мертвеца. Цзян Фэнмянь стоял на коленях, опустив голову. На его лице было множество ран и ссадин, из носа и рта шла кровь, глаза больше не искрились той добротой и радостью. Собственный меч главы Цзян торчал из его крепкой груди, ладони отчаянно сжимали лезвие даже после смерти, будто он до последнего хотел вырвать свой меч и продолжить бой. — Ну и какой же это глава ордена? — раздался низкий голос. Это был Вэнь Чжао, идущий меж трупов и брезгливо смотря на мертвых Мадам Юй и Цзян Фэнмяня. — Не смог уберечь ни свою жену, ни свой орден, ни своих людей. Так ещё и первую любовь уступил какому-то слуге. Пф. Жалкое зрелище. Они стоили друг друга!       С каким же отвращением и раздражением произнёс эти слова Вэнь Чжао. Позади него стоял Вэнь Чжулю, но он совершенно никак не отвечал на это, только смотрел на мёртвое тело Юй Цзыюань с небывалой скорбью и чувством вины. Ван Линцзяо взялась из неоткуда и быстро подбежала к сыну Жоханя, сразу повиснув на нём и зарыдав. — Господин! Вы видели, что эта женщина сделала с моим лицом! Она ещё ударила меня своим Цзыдянем! А вот он не дал мне даже пнуть её тела! — девушка указала на духа пса и вновь разрыдалась. — Ну теперь она мертва. А её дорогой орден догорает. Так что можешь больше не рыдать. — спокойно и с лёгкой ухмылкой произнёс Вэнь Чжао.       Цзян Чен не выдержал и убежал прочь от стены, а Вэй Усянь двинулся за ним. Лис звал своего шиди, но тот его не слышал, только продолжал бежать ровно до тех пор, пока не забрёл глубоко в лес и не упал прямо в грязь. Цзян Ваньинь простоял на коленях в луже некоторое время, пока дрожь расходилась по его телу, а потом он не выдержал и, схватив себя за волосы, громко закричал, рыдая. Первые капли опустились, молния сверкнула в закоптившемся небе, после чего раздался гром, заглушающий душераздирающий крик осиротевшего наследника Цзян. Но Вэй Усянь всё равно прекрасно слышал эти отчаянные рыдания, поэтому сам не смог удержаться и пал на землю, сжавшись и уткнувшись лбом в грязь, ударяя кулаками по ней, разбрызгивая. Он крепко сжимал зубы, скуля и шипя от внутренней боли. Сейчас было намного больнее, чем от ударов дисциплинарного кнута. Он бы предпочёл получить ещё пятьдесят ударов в обмен на жизнь всех погибших в Юньмэне, но это невозможно…       Спустя час их истерика улеглась, но теперь они не испытывали абсолютно ничего. С пустыми глазами они сели под одно дерево и посмотрели вдаль. Так они и уснули, всё ещё тихо вздрагивая и всхлипывая. Во сне они могли видеть только бледные лица знакомых мертвецов и последнии улыбки родителей…

***