ЯДОВИТЫЕ СТЕБЛИ АЗАЛИИ

День был морозным, но солнечным. А небо таким ярким, что невозможно было полностью открыть глаза. Азалия щурилась от яркого света, вглядываясь в равномерные сугробы с торчащими из них могильными памятниками. Некоторые из них были относительно новыми, а какие-то очень старыми, замшелыми и чёрными. Солнечные лучи гуляли среди вековых сосен, что своими верхушками почти касались небесной синевы. На кладбище стояло безмолвие. Не было даже ветра. Азалия сделала несколько шагов, и хруст снега под её ногами разнёсся по всему кладбищу. - Папа, ты идёшь? - тихо спросила Аза. Мистер Фоули плёлся сзади с помятым, невыспавшимся лицом. Они с Сириусом, Люпином, Джонатаном и Биллом угомонились только под утро. Азалия слышала из спальни их смех, громкие голоса и несколько раз выходила к ним на кухню, чтобы покурить. Отец не обращал на её новую привычку внимания, сказав всем, что Азалия сама пусть решает, он не будет ей запрещать. - Быстрее перебесится, - сказал он Сириусу, наливая себе виски. Аза нервно курила, глядя на быстро наполняющийся стакан. Света на кухне почти не было. Всё, что освещало стол, - это догорающий очаг. Азалия сидела на стуле, подсунув свои голые ступни под бёдра Билла. Он периодически прикасался к её лодыжкам и гладил их пальцами. Билл был пьян и улыбался, глядя в свой бокал. - Знаешь, Юстас, что я хочу тебе сказать, - продолжил Сириус прерванный Азалией разговор. - А я вот никогда не хотел семьи... - Сириус сделал глоток виски. - Раньше. Я был убеждён, что от неё все беды. Я ненавидел своих родителей и этот дом. Всё, что вы сейчас видите... Эти ге-е-ербы, эти кубки! Эти головы домовых эльфов, чёрт бы их всех! Всё это ненавидел... Мамашу, которая могла часами говорить о чистоте крови, но ни разу не поговорила со мной как со своим ребёнком! Я был обязан соблюдать этикет. Должен был гордо нести фамилию Блэков. Но нет, она ни разу не спросила: "А как ты, Сириус? Как у тебя дела?" Я просил распределяющую шляпу, нет... Я её умолял - только не Слизерин! Только не Слизерин! Представь, что было тут в доме, когда они узнали, что шляпа определила меня на Гриффиндор. О, как я был счастлив! Как красиво я утёр им нос, всем сразу! Отец не удостоил меня даже паршивым письмецом. Он был слишком гордым! Ты что! А мать прислала мне четыре слова: "ТЫ ПОЗОР МОЕЙ ПЛОТИ!" Я опозорил их, понимаешь? Я, который не сделал ничего плохого. Ничего из того, за что можно было так ненавидеть своего ребёнка! И, Юстас, я поклялся себе, что никогда... Никогда не женюсь и не заведу детей. И даже когда Джеймс сказал мне, что станет отцом и хочет, чтобы я был крёстным... Я улыбался и делал вид, что я рад. Но в душе было пусто. Мне казалось, что я уже тогда был словно в Азкабане. Но внутри себя, понимаешь? Я поэтому купил себе мотоцикл и наделил его волшебными свойствами. Я рассекал на нём днями и ночами... Я искал адреналин. Что-то, что перекроет эту дыру, вот тут... - Сириус показал на свою грудь. - Я так мечтал оказаться в любой заварушке! И мне это часто удавалось. И Джеймс... он был рядом, всегда был рядом. До тех пор, пока у него не появилась своя семья. И я подумал тогда, что вот опять! Семья разрушает мою жизнь! Теперь она украла у меня лучшего друга! Но я слишком уважал Джеймса и Лили, чтобы сказать им об этом. Это были мои проблемы, понимаешь? Потом родился Гарри, и Джеймсу стало совсем не до меня. Он говорил только о сыне, думал только о сыне, беспокоился. И я остался в стороне. Наши вылазки прекратились, и я стал частым посетителем Лютного переулка. Там работала такая, Маргаретт. Ох и... - Сириус вдруг замолчал. - Пардон, при Азалии не буду рассказывать. Юстас с Биллом переглянулись и посмеялись. А Джонатан, уже спал уронив голову себе на руки. - Бедолага уснул, пока ты тут предаёшься воспоминаниям, Сириус, - по по-доброму хмыкнул Люпин. - Ай, он же магл, куда ему до огневиски! Но парень он что надо! - дружелюбно махнул Сириус. - На чём я там остановился? Ну да... Лютный переулок. Ходил я туда не один, а с Питером. Он сначала ходил, оглядывался, а потом и один начал его посещать. И однажды я его увидел в витрине магазина Горбин и Бёрк. Ещё подумал: а что он там забыл? Но значения я этому не придал. Я дурак, должен был уже тогда что-то понять. А Крокфорд мне тогда сказала, что ходит тут кто-то из наших и треплется направо и налево о тех, кто в Ордене состоит. Маккинонов в ту ночь зверски убили. Всю семью- Ангуса, Элспета, Марлин. А я пил в Дырявом котле, пока Марлин убивали... И Питер со мной пил. И я подумал тогда... - тут Сириус закрыл ладонями лицо и глухо продолжил: - Я идиот, подумал, что раз Питер тут со мной, то сдать Маккинонов он не мог. А Римус в тот момент скрылся. Помнишь, именно в ту ночь ты и скрылся. - За мной была слежка, - тихо сказал Римус. - Нас же выслеживали по одному. - Да, дружище, это я теперь понимаю. А тогда я подумал, что... Ну, что ты это мог быть, понимаешь? И Питеру сказал о своих подозрениях. Что ты всегда был себе на уме. - А что Питер? - спросил Юстас. - Стал поддакивать, что, наверно, так и есть. Ублюдок. - Сириус, я не сержусь на тебя, - тяжело вздыхая, проговорил Римус. - Зато я сержусь. Помнишь, Юстас, я приехал к вам с Холли и агитировал вас в Орден вступить? А у вас уже Азалия маленькая была на руках. О чём я только думал? - Ты не виноват ни в чём, друг! - положил свою руку ему на плечо Юстас, отпивая из стакана большими глотками. - Я виноват! Я виноват! Дамблдор вызвал меня к себе и словно лучами, допытливыми своими глазами просветил. Спросил, сдержу ли я тайну Поттеров. Я заверил, что сдержу. А сам в этот же вечер направился к Питеру и сделал его хранителем. Я искал убийц Марлин и был готов умереть сам. А если бы меня убили, то Джеймс и Лили оказались бы в большой опасности. Поэтому я и выбрал Хвоста, этого никчёмного неудачника. Я подумал: да кому он нужен? - Разве вы не были друзьями тогда? - спросил мистер Фоули. - Были, если это можно так назвать. Я никогда не принимал его так, как другие. Я вообще не воспринимал его, как человека способного хоть на какой-то поступок! Мне он казался таким жалким. Но я терпел его ради Джеймса. - И ты понял потом, что предатель - Хвост? - Да. Через две недели, в ту ночь, когда Джеймса убили. - А Марлин была твоей девушкой, Сириус? - спросила Азалия с сочувствием к нему. Сириус долго смотрел в одну точку, вспоминая что-то. - Нет, не была. Но между нами было что-то такое, отчего нас тянуло друг к другу. Я не знаю, как это объяснить. Мы были с ней очень близки. Но парой мы не были, если ты об этом. - Понимаю. А как ты Хвоста нашёл, на магловской улице? - спросила опять Азалия. - Я искал его, а вышел на Антонина Долохова, это Пожиратель смерти. Сейчас он в Азкабане сидит. Недалеко от моей камеры, - сказал Сириус, отпивая ещё виски. Юстас вздохнул, но промолчал. - Вышел я на него случайно. Я хотел поговорить с братьями Молли - Фабианом и Гидеоном, ведь они тоже знали, где прячется Хвост. Может быть, они его видели. Но и их нигде не было. И я отправился домой к Пруэттам. А там уже мать Молли орёт над мёртвыми телами сыновей. Я такого крика никогда больше не слышал... в живую уж точно. Только в Азкабане, по ночам, у себя в голове. Потому что этот крик все двенадцать лет преследует меня, - глаза Сириуса остекленели, и он вытаращил их, глядя в пустоту. - Мать Молли увидела меня и закричала: " Долохов! Я видела Долохова, это был он! И с ним ещё четверо!" Я в бешенстве отправился в Лютный переулок, потому что больше не знал куда! И ходил там до самого утра, как в бреду. А потом увидел его, Долохова. Он шёл в Дырявый котёл. Я, совершенно обезумевший, пошёл за ним. Но в Дырявом котле он не остался и вышел на магловскую улицу. На Чаринг-Кросс. И куда-то всё шёл и шёл. И вышел на улицу, где я и увидел, что его там ждёт Питер. - Для чего они там встретились? - спросила Аза. - Я сначала не слышал, о чём они говорят. Но Хвост весь дрожал от страха. Я подошёл ближе и услышал, как он говорит Долохову, что у него волшебная палочка Воландеморта и что он не знает, что с ней делать. Что он забрал её из развалин дома Поттеров. А Долохов, естественно, захотел забрать её себе. Но тут Питер увидел меня и закричал: "Сириус!" Долохов сразу трансгрессировал, а дальше вы знаете. - Так вот откуда у Хвоста палочка Воландеморта. Он хранил её всё это время в личине крысы? Но как это возможно? Сириус, объясни мне эти законы анимагии. Я не всё понимаю, - попросила Азалия. - Быть анимагом очень сложно. Это самая необычайно тяжёлая форма трансфигурации. Тебе нужно научиться превращать не предмет во что-то другое, а себя самого. Каждую свою косточку уметь перестраивать. У нас с парнями ушло на это три года. Но ты ведь ещё и превращаешься в одежде, что бы потом, обратно перевоплотившись, тоже быть в одежде. И вот всё, что у тебя в карманах или в руках, или на тебе надето, превращается вместе с тобой. Оно от тебя потом не отделимо. Ты же видела Хвоста там, в Хижине. На нём была всё та же одежда, что в тот день, когда я видел его в последний раз. Он не превращался в человека двенадцать лет. Хотя он сам и постарел, но одежды это не коснулось. - Интересно. Я никогда об этом не задумывалась, - покачала головой Азалия. - А ты вот сказал, Сириус, что не хотел семьи раньше. А сейчас что-то изменилось? - спросил Юстас у друга. Сириус задумался ненадолго, но потом медленно сказал: - Я смотрю на Гарри, какой он стал. Копия Джеймс, а душа добрая, как у Лили. Смотрю на Азалию, которая взяла от вас с Холли всё только самое лучшее. И я думаю, что тоже хотел бы, чтобы был у меня кто-то такой же похожий. Что бы он... тоже беспокоился обо мне. - Ну так в чём дело стало. Когда твоё заточение закончится, тогда и вперёд. Ты же молодой ещё совсем. Сколько тебе? - Тридцать шесть. - Ну, это разве возраст для волшебника? Да это даже для магла ещё не возраст. - Для начала надо победить, а потом будем думать об остальном, - сказал Сириус, но в его голосе слышалась печаль. Азалия почувствовала, что рука Билла ослабла, и он почти уснул, облокотившись щекой на кулак. - Думаю, кому-то пора отдыхать. Работал целый день, а тут ещё с вами столько просидел, - Азалия встала и потормошила Билла за плечо. - Билл, пойдём спать, - тихо сказала она длинноволосому парню. Билл открыл глаза и кивнул. - Всем доброй ночи. Папа, не забывай, что мы утром идём к маме, - строго напомнила Азалия, подхватывая Билла и помогая ему добраться до лестницы. Поднимаясь наверх с Биллом на плече, который дышал на неё огневиски, Аза услышала голос Сириуса: - Они хорошо смотрятся вместе, а, Юстас? - Да, я тоже рад. Билл - отличный парень. Доведя Билла до его спальни, Аза толкнула дверь и помогла ему добраться до кровати. - Вот так, пришли, - ласково прошептала она. Напротив спальни Билла находилась спальня миссис Уизли, и нужно было говорить как можно тише. Уильям пытался расстегнуть рубашку, но у него ничего не получалось - пальцы его не слушались. - Давай помогу, - засмеялась Азалия и начала расстёгивать пуговицы. Билл весь напрягся и неожиданно бодро схватил Азалию и повалил на кровать. Он придавил её сверху торсом, нашёл её губы и поцеловал крепким, пьяным поцелуем. От его губ пахло корицей. Девушке это напомнило кое о ком. У Азалии закружилась голова от исходящей от парня силы, терпкого запаха и сладковатой кожи. Всё тело её задрожало, как от сильного холода, но с холодом это никак не было связано. Она долго и страстно отвечала на поцелуй Билла и даже сама сняла с себя футболку, оставшись в одном лифчике. Билл спустил вниз бюстгальтер девушки и мягкими, но уверенными движениями стал сжимать набухшую грудь, которая полностью помещалась в его больших ладонях. Он прикоснулся к груди губами и у Азалии вырвался тихий стон. Билл тоже весь дрожал. - А этот парень, которого ты так любишь, он... делал так? - спросил Билл горячим шёпотом, прикусывая зубами нежную кожу. - Билл... сильнее. - Я весь вечер об этом думаю, - проговорил опьянённый Уильям. Азалия обхватила Билла за плечи и запустила пальцы в его длинные волосы. Руки Билла стали искать застёжку на её джинсах. Сквозь разгорячённое дыхание, послышалось как в дверь тихо постучали, и раздался приглушённый голос миссис Уизли. Азалия и Билл застыли и перестали даже дышать. Девушка рывком вылезла из-под Билла и только успела нырнуть за кровать, как дверь со скрипом отворилась, и в темноте послышался громкий шёпот миссис Уизли: - Билл, ты тут? Всё в порядке, сынок? - Да, мама, - голос Билла напряжённо дрожал. - Ты не много выпил, милый? Чувствуешь себя как? - Всё хорошо. Я уже сплю. - Я просто слышала какие-то звуки, подумала... - Нет, всё тихо. - Ну тогда спи, дорогой. Я пойду. Дверь слегка хлопнула, и наступила полнейшая тишина. Азалия села на край кровати, поправила на себе бюстгальтер и на ощупь нашла футболку. Билл тяжело дышал рядом. - Я тоже пойду. Не хватало ещё, чтобы твоя мама нас застукала, - шептала Азалия, натягивая футболку. - Может, останешься? - спросил Билл. - Нет, прости. Всё было бы хорошо, но тут такая слышимость. Она вовремя нас остановила. - Может, ты и права, - сказал Уильям и повалился спиной на кровать. Через полминуты, к своему большому удивлению, Азалия поняла, что он уже спит. А когда девушка, стараясь не дышать, поворачивала ручку двери, Билл уже во всю храпел. На утро, когда Азалия проснулась, она увидела, что в доме все ещё спят. Она постучала в комнату к Сириусу, но ответа не последовало. Осторожно открыв дверь, она зашла в спальню и увидела, что все трое - Сириус, Римус и её отец - спят на своих кроватях прямо в одежде, поверх одеял. - Папа, вставай! - потрясла Азалия отца за плечо. - Ммм... да, Сирс, наливай щё! - неразборчиво воскликнул отец сквозь храп. - Какой я тебе Сириус? Папа, вставай. Вставай! Надо идти! - затрясла она отца сильнее. Но тот не открывал глаз. - Да что ж такое! - возмутилась Азалия. Она очень боялась, что отец не сможет пойти на кладбище и она не увидит Тео, о котором думала с того момента, как проснулась. На её теле горели синяки, оставленные ночью пьяным Биллом, и Аза хотела успокоить свою совесть. Понять, что к ней чувствует Тео на самом деле. А для этого, ей надо было срочно его увидеть. Поднять отца и привести его в чувство удалось спустя примерно минут сорок. Сильно заспанный Юстас сидел на кухне и пил крепкий кофе, сваренный дочерью. Он громко и отчаянно зевал. - Сейчас на кладбище, а потом я хочу пройтись по магазинам. Сегодня Рождество, и наверняка там открылись праздничные ярмарки, - Азалия сидела напротив отца и намазывала тост маслом. Юстас молча кивнул и закрыл глаза. - Давай ещё в Косой переулок зайдём. Купим в аптеке бодрящее зелье, - простонал он. - Нет уж, будешь терпеть. Не хватало мне ещё, чтобы ты в Косом переулке опохмелялся. У тебя же по лицу всё видно. Юстас тяжело вздохнул и выпил залпом всю чашку с крепким кофе. Ещё через полчаса, оставив на столе записку для всех остальных, Аза и Юстас вышли на крыльцо дома номер двенадцать и поплотнее укутались в шарфы. - Хорошо бодрит, - проговорил Юстас, втягивая носом морозный воздух. - Давай руку. Азалия крепко взяла отца за ладонь, и они трансгрессировали прямиком на дорожку, ведущую к старому кладбищу. Это кладбище существовало начиная с шестнадцатого века, и здесь были похоронены многие поколения волшебников. Обычные же люди не могли его видеть, и поэтому никто чужой сюда не заходил. Надпись на входных воротах, что выделялись на белом фоне заснеженных старых сосен, гласила: "Главный дар смерти - жизнь." Сверху был изображён уже почти стёртый от времени треугольник с какими-то символами внутри. Зайдя на территорию, Аза, как обычно, принялась читать фамилии на каменных плитах. Многих она не знала, но иногда попадались целые участки со знакомыми фамилиями. Так они подошли к одинаковым старым надгробиям из красного камня, стоявшим чуть в стороне, и прочитали: - Олливандер. Могилы Олливандеров выглядели ухоженно. Вокруг их участка было мало снега, как будто его расчистили. Значит, недавно сюда приходили. Дальше огромный участок занимали глыбы камней, словно вытесанные из самой толщи скал. Их неровные края покрывал зеленоватый мох. На каждом из группы камней была вырезана одна и та же фамилия - Бёрк. - Бёрки почти все вымерли, потому что не хотели жениться на полукровках или на маглах, - сказал отец, замечая взгляд дочери. - Одной из Бёрков, которую я ещё застал, была злобная дряхлая ведьма. Её судили в Министерстве за то, что она пыталась продлить себе молодость при помощи крови молодой магловской девушки. Какое-то зелье из неё варила. Вон её могила! - показал Юстас на самый крайний камень. - Она умерла прямо на слушании дела, в зале суда. Азалия с отвращением посмотрела на могилы Бёрков и отошла. - Пап, а что делают с имуществом семьи, если никого из представителей не осталось? - Все дома переходят в собственность Министерства магии. Или дальним родственникам, в которых осталось хоть немного их крови. Но были случаи, когда дома переходили и просто по завещанию, если последний умерший представитель успевал такое составить. Надо, кстати, Сириусу сказать, чтобы составил на всякий случай. Он как раз последний из своего рода. Вдруг что, а тут целый Орден останется без штаба. - Ну, не будем Сириуса заранее хоронить, пап. - Нет, конечно, это я так, размышляю просто. Своё-то завещание я уже давно сделал. - А если всё-таки дом достался Министерству, что они делают с имуществом в доме? - игнорируя последние слова отца, спросила девушка. - Сначала они проводят полную проверку и оценку. Самые редкие экземпляры могут забрать себе в пользование. Или выставить на торги. Гоблины частенько в них участвуют, потому что в старинных семьях, таких как те же Бёрки, было много изделий гоблинской работы. Насколько я помню, их все гоблины и выкупили обратно. Они считают, что волшебники имеют их незаслуженно. - Но ведь волшебники не отбирали их силой. Они за них платили огромным количеством золота. Гоблины никогда бы не смогли выкупить волшебный банк и выпустить денежную систему галлеонов, сиклей и кнатов. Помнишь, ты мне рассказывал? Ведь они же сделали это, будучи обеспеченными золотом волшебников. Не с неба же им это свалилось. - Это всё так, но гоблины считают, что волшебники притесняют их права, - пожал плечами Юстас. - Но волшебники на прямую зависят от гоблинской банковской системы. - В том-то и дело, Аза. Если гоблинам дать власть, неизвестно, что станет с магами. Я могу только сказать, что доверять им нельзя. - Билл тоже так говорит. Он же с ними вместе работает. - И он прав, но и притеснять их тоже нельзя. Вот так и живём, соблюдая хоть какой-то баланс. Азалия и Юстас ушли далеко по дорожке и наконец увидели знакомый склеп из белого камня с высокими стеклянными арочными окнами. Сердце Азалии забилось быстрее, и она, ускорив шаг, первой подошла к двери. Внутри склепа было несколько мраморных гробниц. Сзади на стене виднелись таблички с фамилиями семьи Фоули. Солнце заливало всё пространство усыпальницы и бережно касалось лучами могильных плит, из-за чего мрамор блестел и переливался, отражая белый свет. - Привет, мам, - Азалия подошла к белой плите и положила руку на чуть тёплый от солнечных лучей камень. Возле могилы матери стоял букет пионов. - Папа, тут был кто-то! Смотри! - повернулась девушка к отцу. - Тут пионы, свежие. - Видимо, кто-то навещал маму. Но Азалия уже видела такие пионы. "Наверно, он уже здесь", - подумала Азалия и посмотрела в окно, в сторону могил Ноттов. Но их не было видно отсюда, и Азалия отвернулась. Она присела на красивую скамейку, что стояла напротив могил, и наблюдала, как отец при помощи волшебной палочки создаёт красивые букеты цветов. Возле жены он поставил большой букет розовых азалий. Возле своей матери - белые фрезии. Подойдя к отцу, он постоял и тихо сказал: - Здравствуй, пап. Юстас наколдовал три свечи и зажёг их, ставя на каждую гробницу. Затем отошёл к дочери и сел рядом. Они молча смотрели на плавное свечение огней. - Всегда навещай их. Не забывай, - хрипло сказал Юстас. - Конечно, пап! - А если со мной что-нибудь... Вот там, возле матери, есть место. Специально оставлено. Так ты меня там положи. - Папа, ты ещё молодой. - Я живу дольше твоей матери уже на целых десять лет, - с тоской произнёс отец. - И ещё в десять раз больше проживёшь! - Что бы ни случилось, знай, что я тебя очень люблю. Хорошо, дочь? - Хорошо. И я тебя тоже. Юстас обнял девушку за плечи. Они посидели так какое-то время, и Азалия сказала: - Пап, ты побудь тут ещё, с мамой. А я дойду до Лавгудов. Я Полумне обещала. - Хорошо, но только недолго. Азалии было некомфортно, что она обманывает отца, но другого выхода не было. Она не могла сказать, что пойдёт к могилам Ноттов. Поцеловав отца в висок и выйдя из склепа, Азалия сразу же вышла к надгробиям, стоявшим полукругом. Могилы были повернуты в одну сторону, на небольшой мраморный фонтанчик, который сейчас весь был наполнен искрящимся снегом. Азалия улыбнулась, увидев фамилии Шафик. Здесь лежали родители её матери. И родители родителей. И дальше по списку. Участок Шафиков тоже был очень большим и уходил далеко в шестнадцатый век. Аза вышла на дорожку и отправилась за дальние древние сосны. Завернув за них, Азалия увидела высокий склеп с треугольной крышей и маленькими круглыми окошками, в которые вставлены разноцветные витражные стёкла. Девушка ускорилась и огляделась по сторонам. Вокруг ни души. Только чёрные птицы перелетают с камня на камень и надрывно кричат. Аза потянула на себя тяжёлую дверь и шагнула в полутёмное помещение. На стенах красиво переливались зелёные, белые и серебряные блики. Солнце горело сквозь витраж, создавая геометрический рисунок. Сердце ёкнуло - среди высоких надгробий стоял парень с чёрными кудрями. В руках он держал свою куртку и смотрел на могилу, возле которой красовались точно такие же пионы, как у могилы Фоули. Тео повернулся и увидел Азалию. Она с каким-то внутренним страхом, подошла к нему, пытаясь понять его взгляд. - Я ждал тебя, - сказал он тихо и отвернулся к надгробию. Голос его ничего не выражал. - Спасибо за цветы, - поблагодарила Азалия, читая на камне золотыми буквами выведенное имя Аурелии Нотт. - Я поняла, что это ты. Тео кивнул. Он молчал, и Азалия молчала тоже. Она не знала, с чего начать разговор. Но девушке хотелось даже просто молча стоять рядом с ним. - Хочешь знать, что сказал мне Снейп? - вдруг спросил Тео спустя несколько минут молчания. Азалия резко посмотрела на него и впилась взглядом в его красивое лицо. В темноте склепа его глаза были абсолютно чёрными. - Он напомнил мне, кто я. И что если я не хочу, чтобы ты пострадала... я должен оставить тебя. - Какое ему дело? Нам самим решать, - тут же ответила Аза. - Отец прислал ему письмо, где просил обучить меня окклюменции. Мой отец - очень сильный легилимент. Он сказал, что проверит, чему я смог научиться. Но поначалу у меня не очень получалось. Снейп проходил в моё сознание, как нож в масло. Он видел там тебя. Видел наши с тобой проведённые ночи. Видел, что я думаю о тебе каждый день. И Снейп сказал, чтобы я больше не подходил к тебе и даже думать перестал. Чтобы я заполнил свои воспоминания Викторией. Думал только о ней. Не отходил от неё. Тогда бы риск, что отец увидит мои истинные мысли, стал бы намного ниже. Так и получилось. Я освобождал своё сознание перед сном. И я почти уже не думал о тебе. Пока в поезде ты не подошла ко мне. Мои чувства, что я прятал всё это время, мои мысли о тебе снова заполонили мой разум, и я боялся, что отец сразу всё поймёт. Я пошёл к Виктории и пригласил поехать с нами. Она бы отвлекала его. Но я так боялся отца, что только потом понял, что прекрасно справляюсь. Я полностью контролировал своё сознание. И он похвалил меня. Ну и профессора Снейпа тоже. - Тео, это же замечательно! Я тоже почти научилась, Снейп сказал, что я уже хорошо справляюсь, - обрадовалась Азалия. В её груди загорелась надежда. - Да, он говорил мне о твоих успехах. Он сказал, что поможет нам. Чтобы мы оба не попались. - Зачем это ему? - Я не знаю. - Но это говорит о том, что мы теперь можем ничего не бояться, Тео! Никто про нас ничего не узнает! Мы закроемся ото всех! - подошла к нему ближе Азалия. Но Тео молчал. - Я не думаю, что мы можем быть вместе снова, - тихо сказал он после минуты раздумий. Азалия закрыла глаза. Ей стало очень больно от этих слов. - Ты больше не любишь меня? - шёпотом спросила она. - Азалия, пожалуйста, не задавай мне этот вопрос. - А обо мне ты подумал? - разозлилась вдруг девушка. - Ты стоишь тут, спокойно рассказываешь, как вы со Снейпом договорились. А про меня вы подумали?! О моих чувствах вы подумали?! - Аза, всё намного серьёзнее, - ответил Тео. Он был какой-то странный. Отчуждённый. - Серьёзнее, чем мои чувства, ты хочешь сказать? - горько воскликнула девушка. Тео резко схватил её за плечи и поднёс своё лицо совсем близко. Азалия ждала, что он её поцелует, но Тео вдруг поморщился и схватился за левую руку. - Тео, что с тобой? Тебе плохо? - Азалия взяла его за руку, но Тео дёрнулся и отошёл. - Азалия, уходи, - Тео стоял к ней спиной. - Что? - Я сказал тебе уходить! - Но Тео, почему? Тео, я не хочу уходить от тебя, я так скучаю, я... - Скоро появится отец. Он не должен тебя увидеть. - Мне наплевать на твоего отца - Пожирателя! Я его не боюсь! - на самом же деле у неё побежали мурашки при мысли, что Нотт-старший может зайти сюда в любой момент. Теодор повернулся и поднял рукав толстовки на левой руке. Его глаза горели. Азалия ничего не могла понять. Она глупо смотрела на рисунок на внутренней стороне руки, сразу под инициалами его матери. В темноте склепа Аза не могла нормально разглядеть. Чёрные изгибы змеи и ещё что-то ... И тут она поняла, что это. Она закрыла рот ладонями и отступила на несколько шагов. Тео тяжело дышал и смотрел на неё, всё ещё с оголённой рукой. Он со всей силы сжал челюсть, и по его лицу заходили желваки. Азалия как заворожённая смотрела на его татуировку. - Что ты наделал, Тео? - прошептала Азалия дрожащим голосом. - Что теперь будет? С нами что будет? Тео опустил рукав кофты. - Я же тебе сказал, что мы не можем быть вместе. На улице раздались громкие шаги по скрипучему снегу, и дверь склепа начала открываться. Тео схватил девушку и толкнул по направлению к самой дальней могиле с широким памятником. Азалия села за ним и вся обратилась в слух. Её трясло с ног до головы. - Теодор, мой мальчик. Ты здесь уже давно. Пора домой, - услышала Азалия голос Нотта-старшего. - Надевай куртку, пойдём. - Да, папа. Только ещё пару минут. Хочу попрощаться с мамой. - Нас ждёт Тёмный Лорд. Он собирает всех в Малфой-Мэноре. - Я тебя сейчас догоню, отец. - Жду на улице. Снова раздались шаги, а через пять секунд дверь хлопнула. Азалия только начала поднимать голову, как Тео резко выскочил из-за могилы, схватил Азалию за руку и потащил к противоположной стене, где была неприметная дверь. Тео распахнул её, выглянул на улицу и вытолкал Азалию за дверь. - Уходи, живо! Азалия опрометью бросилась бежать, поворачивая среди могил, чтобы быстрее спрятаться за низкими ветвями хвойных деревьев. Она не оборачивалась до самого склепа Фоули и успокоилась только тогда, когда зашла внутрь и увидела отца. - А вот и я! - запыхавшись сказала она. Юстас печально ей улыбнулся. Он сидел, облокотившись спиной на могилу своей жены и на его лице белели две светлые полоски от слёз.