Невидимое

— Нейтан, иди замой следы. — Что? — он растерянно поднял голову. Палец Алиши указывал ему на порог. — Вытри следы крови у своей двери, пока случайный прохожий не вызвал сюда полицию. Следы крови? Но Саймон до сих пор оставался невидимым, и крови на нем тоже не было видно. Нейтан не сразу вспомнил про следы на крыше. Да, точно. Кровь становилась видимой, едва отделялась от тела. Какая чертовщина. Он схватил какую-то тряпку, кажется, когда-то бывшую его любимой майкой и послушно поплелся мыть полы, чувствуя себя выброшенным на обочину чего-то большего, торжественного спасения, которое должно было сплотить их всех. И это спасение началось с него, а вовсе не с Саймона. Черт, все его простыни потом, наверное, придется выкинуть. И о чем он только думал?.. — В твоем доме есть хоть что-нибудь полезное? — услышал он голос Келли. — Кажется, я впервые встречаю аптечку, в которой есть только гондоны и парацетамол. Нейтан не стал говорить, что в пакете с запиской парацетамол был вовсе не он. — Я и не обещал, что здесь нас ждет роскошная палата реанимации, — шепотом огрызнулся он. — Просто здесь нас уж точно никто не будет искать. Кстати, мы ведь сбежали со своих работ, — запоздало понял он. — Нам придется это как-то объяснить. — Поразительно, как это в тебе вдруг проснулся страх перед начальством, — Келли подняла брови и оглянулась через плечо. — Больше того, нам нужно будет придумать какое-то объяснение для Саймона, — Нейтан был благодарен ему хотя бы за то, что Келли говорила так, будто Саймон ни в коем случае не умрет и только пропустит пару-тройку рабочих дней. — И для нас самих тоже. Но это будет потом. Сейчас нужно… — Да мать твою!.. — донесся до них почти пугающий возглас Кертиса. — Как я могу сделать хоть что-нибудь на ощупь! — Прекрати так орать, будто это его вина, — шикнула на него Алиша. Заботилась о чувствах Саймона, несмотря на тот, что ничего не мог слышать. Какая прелесть. Почему никто не хотел позаботиться о его, Нейтана, чувствах? Неужели было совсем не заметно, что его раздирали муки совести? Может быть, впервые в жизни! Он оглянулся тоже, и его едва не вырвало, потому что пальцы Кертиса были красными, и он сосредоточенно ковырялся в чем-то невидимом. И давно он стал у них штатным медиком? Впрочем, неудивительно, что Нейтана никто и не рассматривал на эту роль. Он и сам не согласился бы. Голос совести голосом совести, но это уже слишком. — Нужны бинты, — продолжал тем временем Кертис. — И дезинфектор, и еще… Что вы так смотрите? Да, я немного знаю о ранах, потому что при беге нередко падаешь и сдираешь что-нибудь. Только вот это совсем не то же самое, что напарываться на нож, — он почти в отчаянии схватился за голову, не замечая, что оставлял на лице кровавые разводы. — И нужно будет наложить швы. Так что надо будет купить то… что там для этого требуется. — Ты все понял, Нейтан? — спросила у него Алиша, как будто самим собой разумеющимся было то, что именно он вот-вот должен был побежать в аптеку и купить все это — за свои деньги, разумеется. — Да-да, — пробормотал он, потому что у него не было никаких сил спорить. И потом, оставаться и смотреть, как Кертис ковырялся в Саймоне, совсем не хотелось. Дорога до аптеки казалась ему такой длинной, что, казалось, уже и незачем было возвращаться — Саймон наверняка давно уже скончался, и ему не помогут эти проклятые бинты. Ведь так всегда происходит, верно? Он держался всю ночь, но непременно умрет с минуты на минуту, просто так, по закону подлости. В аптеке кредитная карточка Нейтана быстро ушла в минус. Дорога домой казалось еще дольше, и уже почти у порога он разглядел за деревьями другую аптеку, до нее было рукой подать, и он готов был заплакать от досады. И он, кажется, в самом деле заплакал. Хлюпал носом, стоя под дверью собственного дома, а в его рюкзаке лежали сраные пластыри, будто ими можно было залепить дыру в Саймоне. Как будто тот порезал палец, а не дал продырявить себя чертовым ножом. Нейтан навсегда запомнил, как выглядел этот нож. Он казался огромным. И вонзился он глубоко. Теперь, когда он восстанавливал в памяти те минуты, становилось очевидным: с его стороны было великой глупостью выдумать какой-то нелепый телекинез и прочие сказки. Это выглядело именно так, словно кто-то подставился под нож прямо перед его носом — и никак иначе. Нейтан высморкался так громко, что наверняка его услышали все жильцы. Переступая порог, он был готов к лужам крови и скорбным взглядам друзей, к лежавшему за их спинами телу, наконец-то навсегда обретшему видимость, но с мгновения его ухода ничего ровным счетом не изменилось — и теперь он не был уверен, что отсутствовал так уж долго. — Давай сюда, — Алиша бесцеремонно вырвала у него рюкзак и перевернула вверх дном — у Нейтана упало сердце: одному богу было известно, что могло выпасть из него. Впрочем, пора было смириться с тем, что никого не интересовали его тайные делишки. — Он еще жив? — зачем-то спросил он, и на это ответил Кертис: — Раз он не помер за целую ночь, полагаю, не умрет и теперь. Не так уж много понятно, пока ничего не видишь, но он определенно дышит, у него бьется сердце… он не хрипит, не в агонии. Я думаю, он потерял сознание из-за потери крови. Но переливание мы сделать не можем, так что просто заклеим все щели и, будем надеяться, рано или поздно он придет в себя. Помоги мне, — неожиданно позвал он, и Нейтан не понял, что он обращался к нему. — Да, ты. Подойди сюда. В любой другой Нейтан огрызнулся бы в ответ, заявив, что не собирается подчиняться его приказам. Но его голова была пустой, а ноги покорно ватными. Он подошел ближе и позволил Кертису схватить себя за руку и прижать свои пальцы к чему-то ужасному, горячему и скользкому. — Держи здесь, — услышал он. — И покрепче. Я сейчас отмотаю бинт. Нейтан старался не думать о том, чего касались его пальцы. Еще недавно он не мог бы и представить, что будет дотрагиваться до Саймона с таким благоговением. Еще недавно он не мог бы и подумать, что тот вытворит что-то подобное. Что тот сочтет его жизнь настолько важной, что почти пожертвует ради нее своей. Как такое возможно? Разве следует ценить жизнь того, кто издевался над тобой каждую свободную минуту? Может быть, это какой-то хитрый комплекс? Или Саймон и вовсе очутился там случайно. Он чувствовал, как двигалось тело под ним, вдыхая и выдыхая. Что-то пульсировало под пальцами, и Нейтан прижал их сильнее. — Зачем он это сделал? — вырвалось у него. — Я не понимаю… у него не было ни одной причины спасать меня. И я бы его не спас, — неожиданная смелость заставила его признаться и в этом тоже. — Во-первых, я бы просто не догадался… не успел бы… и бы слишком испугался. Я не пожертвовал бы… своей жизнью. Я бы не смог. Он уверен, что вот-вот его заклеймят, но Келли только пожала плечами в ответ: — Я и сама понятия не имею, зачем он сделал такую глупость, — но в ее голосе не было яда и не было презрения к Нейтану. Скорее уж, она без слов хвалила его за такую откровенность. — Это ж надо было такое придумать… спасти твою жалкую задницу. Уму непостижимо, — Нейтан вдруг понял, что она улыбалась. Конечно, ведь это не ее тот спас. А как Нейтан будет улыбаться дальше, если Саймон умрет — и, между прочим, прямо на его постели? Как ему потом ложиться в эту самую постель? И как кувыркаться в ней с симпатичными девчонками? Впрочем, давно уже на него не клевали по-настоящему симпатичные девчонки. Можно было сэкономить на клининге — тем более что любая клининговая служба, едва увидев лужу крови на его покрывале, немедленно вызовет копов. — Можешь убрать руку, — сказал ему Кертис. Он и забыл, что все еще давил на что-то невидимое, нежное, болезненное; казалось, рана Саймона не отпускала его, пальцы обволокло кровью. — Он же не умрет?.. — снова спросил он в никуда и наконец-то отпустил. Но почему-то этот простой вопрос не на шутку разозлил Кертиса. — Откуда я могу знать?! — рявкнул он. — Почему вы все вообще решили, что я должен быть главным за это чертово спасение? Это не мою жопу он прикрывал. — Но мне показалось, ты сам взял все в свои руки, — пискнул Нейтан, и Кертис почти с отвращением отшвырнул от себя какую-то пропитанную красным тряпку. Кажется, единственное полотенце Нейтана. — Потому что я пытаюсь хоть что-то сделать правильно. Но я понятия не имею, что я делаю! — он вскочил на ноги и выскочил так быстро, что никто не успел его остановить — только Алиша бросилась следом, не иначе как для того, чтобы успокоить и упросить побыстрее вернуться. Помедлив, Келли тоже вышла, и Нейтан остался с Саймоном наедине. Не исключено, что Келли убралась именно для этого. Тяжело вздохнув, Нейтан нащупал его руку. Та была податливой и теплой, рукой живого человека. Черт возьми, они что, держались за руки? Но этого никак нельзя было видеть, а раз так — это не считалось. — Очнись уже поскорее, — попросил он. — Кертис с ума сходит, а Алиша готова откусить мне голову. Если не очнешься и не станешь видимым, мы все перепутаем и зашьем тебе рот вместо живота, — пригрозил он. — И потом, я… очень хочу спросить у тебя кое-что. Хочу спросить, за каким чертом ты сделал… в общем, то, что сделал. Потому что, знаешь ли, очень сложно ожидать это от того, кого постоянно называешь сумасшедшим, пугающим типом, конченым психом. Хотя, о чем это я? Конечно, ты и есть конченый псих. Сделать такое ни один нормальный человек не смог бы. — Это называется самопожертвование, — услышал он голос Келли, которая, похоже, слишком рано вернулась. — Знаешь, есть такое слово. Посмотри на досуге словарь. — Можно жертвовать собой ради… ради родителей, семьи, любимой… девушки, но не ради меня. Не ему и не ради меня, понимаешь? — У всех разное понимание того, зачем и ради кого можно рискнуть, — пожала плечами Келли. — Очевидно, ваши с ним очень сильно разнятся. — Нет, все не может быть так просто, — лихорадочно пробормотал Нейтан. — Я знаю, здесь есть что-то большее. Что-то, о чем я не знаю, что… заставило его это сделать. Что это может быть? — Будем надеяться, он сам тебе расскажет. Хотя я сомневаюсь, что это произойдет. Он, кажется, совсем ничем не делится с нами. — Или мы просто его не спрашиваем, — не мог не признать Нейтан. — Но в этот раз я так этого не оставлю. Я все у него выспрошу, когда он сможет говорить. — Удачи тебе в этом непростом деле, — только и сказала Келли, явно не слишком верившая в его успех. Нейтан старался не забывать о том, что все упиралось не только в неразговорчивость Саймона, но и в то, что тот все еще мог никогда не очнуться. Что-то прошелестело в воздухе, смутный шорох донесся из ниоткуда. Нейтан напряженно прислушался, ожидая чего угодно — от полицейского наряда до того самого психа с ножом, напавшего на него на крыше, пока не понял, откуда именно доносился звук. — Саймон!.. — охнул он и заторопился вперед так быстро, что едва не налетел на тело. Все еще невидимое тело. Почему оно все еще было невидимым? — Ты меня слышишь? — Где я? — раздался в ответ голос, такой слабый, растерянный, и шорох усилился — кажется, Саймон пытался подняться, и Нейтан не знал, как остановить его или как помочь ему, потому что не видел… Разве тот не должен был снова стать нормальным, придя в себя?! — Ты у меня в квартире. Это долгая история. Прошу тебя, стань снова видимым. Шорохи ненадолго прекратились. — Я не могу, — услышал он в ответ. — Не знаю, почему… у меня не выходит. — Вот проклятье, — Нейтан готов был вцепиться в волосы. — Почему все это происходит?! — он готов был схватить Саймона за плечи и как следует потрясти, если бы не боялся случайно убить его этим. — Ты вообще помнишь, что именно произошло? На этот раз Саймон молчал очень долго. — Да, — наконец сказал он, и его голос вдруг изменился. — Я помню очень хорошо. Он снова зашевелился — Нейтан слышал его частое дыхание и протянул руку наугад; он только успел дотронуться совсем мимолетно, когда Саймон отшатнулся от него. — Как так вышло, что я все еще жив? — спросил он как-то жалко, будто не до конца веря в свое возвращение из мертвых. — Ну… мы притащили тебя сюда. Мы все. Кертис что-то говорил о том, что внутренние органы, наверное, не задеты… Хотя, конечно, мы не могли знать точно… но он предположил, что, кроме потери крови, с тобой ничего не случилось. Да уж, совсем ничего не случилось — надо же было ляпнуть такое. — Сколько… сколько прошло времени? — Ну, сейчас день, — неопределенно ответил Нейтан. Нужно было собраться с духом и сказать правду: — Я имею в виду, следующий день. Саймон снова притих — не потерял ли сознание снова от избытка чувств? — Да, я так и понял, — отстраненно отозвался он, потом, кажется, попытался подняться, потому что застонал и упал обратно. Нейтан видел, как прогнулась под ним кровать. Безумие. — Нет, не поднимайся, — попросил он. — Кертис мне голову открутит. Лучше придумай, как снова стать видимым, чтобы мы могли… ну, отвезти тебя в больницу как полагается. Или хотя бы осмотреть нормально. — Я ведь уже сказал, что не могу, — Саймон никогда прежде не был таким резким. Точно ли это был он? Но голос, несомненно, принадлежал ему. Впрочем, любой станет резким, когда ему нож до печенок достанет. И все-таки он мог бы хотя бы поблагодарить за спасение. Ах, да. Все наоборот. Это Нейтан должен был благодарить его за свое спасение. — Спасибо, — сказал он и понял, что, по крайней мере, сейчас, в эту самую минуту не мог больше выдавить из себя ни одного слова, и все его намерения очень серьезного разговора грозили обернуться прахом. Но Саймон ничего не ответил ему, и Нейтан, наверное, впервые пожалел, что не мог видеть его лица.