любовь наша грѣшнаꙗ

— Плох царь-батюшка, очень плох. Лекарства пить отказывается, рану осмотреть даже не даёт по-нормальному. Что делать-то, Фёдор Алексеевич? — причитал старый лекарь, взволнованно глядя на метавшегося по постели в бреду царя. — Есть у меня идея одна… Говорит народ, что в лесу живёт одна, травница, вроде как, так она от всех болезней лечит заговорами. Но учти, Пётр Иванович, что между нами это только, иначе царь узнает, головы нам отрубит обоим, понял? — серьёзно сказал длинноволосый юноша, главный опричник царя Ивана. Старик понятливо закивал: головы лишиться не хотелось, но за царя, который много для семьи его сделал, было страшнее. Того и гляди, Богу душу отдаст. — Сиди с ним ты, не доверяю я никому больше. Если отлучиться надо будет, отца моего позовёшь, а я за ведьмой этой поехал. Меня кто спросит, я в Москве по делам государственным, — и с этими словами юноша покинул царские покои, направляясь в конюшню за своим верным конём — подарком Ивана Васильевича. Но стоило ему выйти, как из тени бесшумно вышел второй верный опричник царя — Олег Дмитриевич Волков. — Как себя царь чувствует, Федя? — раздался вкрадчивый, слегка хрипловатый голос мужчины. Басманов помолчал несколько долгих тяжёлых секунд, но все же произнёс: — Бог даст — жить будет. — Бог только отбирать может, нам ли не знать. — Потому своими силами царя удержать нужно, — молвил Басманов, но наткнулся на вопрошающий взгляд, — Травница сыскалась. То ли ведьма, то ли лекарка, черт разберёт. Но это всё, что у нас есть. Коли царь умрёт — все за ним отправимся. Волков стал ещё мрачнее, нервно дернув плечом. Бряцнуло оружие. — Держал бы ты свою девицу неподалёку, Волче. Всякое случится может, на сердце что-то мне неспокойно, — предупредил Басманов. Олег выслушал внимательно и кивнул. — Тогда едь быстрее, не беспокой свое сердце. А я тут присмотрю. Ступай, Федя. Иначе все рядком у государевой опочивальни, как верные псины, и поляжем.

***

— Дело есть к тебе, карга, — ввалился опричник в избушку, открыв дверь так, что та чуть с петель не слетела, — Нужно… — но договорить он не успел, во все глаза уставившись на юную невысокую рыжеволосую девушку, что стояла с пучком трав, чуть испуганно рассматривая гостя. — Здравствуй, Фёдор Алексеевич, знаю я, что тебе нужно. Проходи, садись, — она указала на лавку, что стояла у длинного и высокого деревянного стояла, который был заставлен разными мисками, склянками, травами и чем-то, что Басманову было неизвестно. — Откуда ты меня знаешь? — подозрительно спросил опричник, — Неужели правду говорят, что ведьма ты? — Да что ты, какая я ведьма? Я травница. Травами ещё предки наши далёкие лечили. Ты мне лучше скажи вот что: рана у царя гноиться начала, или ещё нет? — спросила рыжеволосая, подходя к столу. — Начала, — хмуро ответил Фёдор, в упор глядя на девушку. — Плохо…– она немного помолчала, — Ехать надо как можно быстрее, если не начать сегодня же лечение, не протянет долго государь, — сказав это, девушка начала собирать в дорожный мешок всё, что ей могло понадобиться, — Если я что-то попрошу, сразу приносить надо, не медля. И когда лечить буду…выйти надо будет всем из комнаты. Ты остаться можешь, но больше никого не надо, а сейчас поехали скорее, время не ждёт, — с этими словами травница открыла дверь, сразу же узрев вороного коня, на котором и прибыл царский опричник. — Зовут-то тебя как хоть? — спросил Басманов, помогая девушке запрыгнуть на коня, и давая обнять себя за талию, чтобы ненароком не упасть во время поездки. — Анастасия, можно Ася, — девушка улыбнулась, крепче прижавшись к парню, так как ретивый конь уже начал движение.