Мистер Ким

      Он неспешно поднимался на третий этаж. В подъезде воняло мочой, кошачьей в том числе, а еще бомжами, кислятиной, травой и сигаретами. На втором, у двери с сорванным номером, лежал старик. Присев рядом, Чимин запустил руку под его воротник и нащупал пульс.       — Дедуля, опять ты обдолбался, — с наигранным негодованием пробормотал Пак.       Поднявшись, он открыл дверь в квартиру и, переступив через порог, огляделся. Кажется, никого внутри не было. Чимин попытался вдохнуть поглубже, но это было бесполезно. Тут воняло хуже, чем в подъезде. Поэтому он вернулся к старику и, взяв его под руки, затащил в квартиру.       Дотащив до зала, затянул его на полуразвалившийся диван и вновь прощупал пульс. Старик забормотал что-то недовольно про холодные пальцы парня, а затем отвернулся и захрапел. По-доброму усмехнувшись, Пак накрыл его лежащей на полу курткой и, приоткрыв окно, вышел из квартиры. Поднявшись на третий, отпер дверь и быстро вошел. Он всегда делал это быстро, в надежде, что так вонь подъезда к нему не заберется.       Скинув в малюсеньком коридорчике рюкзак, он снял куртку и ботинки. Пройдя в зал, где был только диван, старый телевизор у стены и доисторический сервант с посудой и книгами, Чимин свернул налево и вошел в кухоньку. Почти у входа низкий холодильник, жужжащий, как взлетающая ракета, рядом столик, скамейка под ним, прямо окно, зашторенное тюлем, которым местами уже полакомилась моль. Напротив стола, буквально рукой подать — настолько небольшое помещение, стояла газовая плита, на которой из четырех конфорок работало всего две и те дальние. По обе стороны от печки кухонные тумбы: слева раковина и мусорка под ней, а справа микроволновка и шкафчики со столовыми приборами и посудой. Вытащив из холодильника бутылку пива, он открыл ее об дверцу и, выкинув крышечку, прошел в зал. Завалившись на диван, включил телевизор. Миловидная девушка в белой блузке на фоне репортажа уже рассказывала что-то:        «…Ким Индастриз завладела восьмьюдесятью процентами акций «Терры», как сообщают источники, корпорация намерена поглотить «Терру» целиком, а после разделить на части, как ранее проделала с…»       Пак переключил канал и сделал глоток, бездумно глядя на скачущие цветные картинки. Он знал, что ему вот-вот позвонят. Чимин оставил телефон в куртке. Раздался звон из коридора, но это был не телефон. Неспешно поднявшись, попивая пиво, он направился к двери. Не глянув в глазок, открыл дверь. На пороге стояли трое. Все трое альфы. В костюмах, черных очках, с суровыми лицами.       — Ваш брат хочет встретиться, — произнес самый высокий из них.       — Я завтра сам приеду в офис. Пусть его секретарь вышлет мне время и адрес ближайшего филиала, и я… — начал было Пак, но его грубо прервали.       — Мистер Ин приказал привести вас немедленно.       Чимин напрягся. Ему вообще никак не горело ехать в двенадцатом часу ночи на совет директоров. Мистеру Ин Чхану он приходился сводным братом. Когда-то давно, когда его папа-омега был жив, он вышел замуж во второй раз. И если в первый он выбрал милого альфу, который работал кондитером, то после его внезапной смерти, захомутал крупного бизнесмена. У него на тот момент уже был прямой наследник — сын-альфа, правда, черт знает от какой шлюхи, но родной. Чимину там ничего не светило изначально, но его папа, словно чувствуя грядущую беду, сделал все, чтобы глава отписал ему «железный» процент. То есть долю, которую Пак не мог продать или обменять, она должна была принадлежать ему даже после смерти, если парень привязал бы к ней чей-нибудь счет. И он сделал это. Только ему стукнуло двадцать один, и он привязал долю к счету больницы, где лечился его друг детства — Мин Юнги. Мин стал его единственной семьей после смерти папы.       Глава с папой погибли в перестрелке. Чимин подозревал своего сводного брата Чхану, но прямых доказательств, разумеется, не было. И никто не поверил бы ему, потому что Чимин отрекся от той части семьи лет в шестнадцать, он даже жил отдельно от них. Скучал по папе, но тот был так счастлив, словно заново родился. Помня, каким разбитым был старший омега после потери мужа, Чимин не посмел перетягивать его внимание на себя. Зато с лихвой дарил свое внимание Юнги, часто после смены засиживаясь в его палате. Когда-то он тоже мечтал выучиться в медицинском. К сожалению, после школы их пути разошлись, они потерялись связь, а когда судьба свела их вновь, Мин был в ужасном состоянии, буквально умирал на больничной койке, оставшись никому не нужным, использованным омегой. Он не считал Юнги виновным в том, что с ним стало, не пытался читать ему лекции, а просто приходил и слушал. Мин рассказывал, а потом они вместе плакали. Чимин сразу решил, что потратит деньги, так легко доставшиеся ему по наследству, на друга, можно сказать, брата.       Папа не был против, наоборот, всячески поддерживал и даже несколько раз наведывался к Юнги, прекрасно помня милого маленького мальчика с лисьим взглядом. Чимин с папой виделся на выходных. Он приходил на его выпускной и церемонию поступления в медицинский колледж. В последний день рождения Чимина, это было его двадцатилетие, папа рассказал секрет. Он забеременел, срок маленький, но врач точно сказал, что будет альфа. И это был страшный секрет, ведь у главы уже был один сын-альфа. Чимин тогда сильно испугался и даже предложил папе аборт, но тот лишь отмахнулся, сказав, что глава точно будет рад. Может, глава и был рад, но вот Чхану точно нет — испугался, что лишится всего. Именно поэтому Чимин считал, что сводный брат виновен в смерти родителей.       Чимин же не представлял для Чхану никакой опасности. Он был ему младшим братом, да еще и омегой. Пак имел слабый феромон, и все те три раза, что он виделся с Чхану в детстве и юности один на один, старший специально выпускал свой феромон, заставляя омегу упасть на колени.       Многое переменилось в жизни Чимина с тех пор. После смерти папы он впал в депрессию, взял академический в колледже и год провел в их старой квартире. Он снял ее на все отложенные на учебу деньги и первые три дня просто лежал посреди большой светлой кухни, вспоминая, как прибегал сюда на запах блинчиков. Родной отец учил его готовить, они перемазывались в муке, а под вечер приходил папа и, долго ругаясь, отмывал их обоих и кухню. Ругань была ненастоящей, он просто бурчал недовольно, потому что устал. Потом ужинали приготовленным тортом, отец читал сказку на ночь, и они засыпали все вместе на одной кровати. Чимин помнит день, когда встал из-за стола, это была суббота, и с самым серьезным видом, на который способен десятилетний ребенок, сказал, что станет доктором. Его поддержали, и никто из них не сказал ему, что в мире нет ни одного омеги-доктора. Ими могли быть только альфы или беты. Так решило общество.       Чимин тоже не стал доктором, он отучился на медбрата. Платили мало, как и всем работающим омегам. Обосновывалось это законодательно тем, что они слабый второй пол и делают работы меньше, чем альфа за тоже время. Чимин был готов плевать в лица людей, написавших этот закон, но пока плевали только в него. Например, сегодня на смене, старый немощный альфа перевернул свой горшок, потому что не хотел, чтобы омега ставил ему укол. Еще был хирург, который вечно подкалывал Пака, если тот отдыхал в ординаторской. И не важно, что до этого он двенадцать часов был на ногах. По мнению хирурга-альфы, Чима не отдыхал, а отлынивал. Его радовал лишь Юнги. Особенно радостно было, когда парень ел и его не тошнило от лекарств.       — Пусть пришлют адрес и время, — холодно ответил Чимин и резко захлопнул дверь, тут же защелкнув щеколду. Вновь раздался звук звонка, затем настойчивый стук в дверь.       — Мистер Пак! — кричали за дверью.       — Отъебитесь! — отозвался Чимин и, развернувшись на пятках, вернулся в зал. Он был уверен, что дверь ему не вышибут.       Вышибли.       Визжа и умудрившись облить всех троих недопитым пивом, Пак был выволочен из дома и закинут на заднее сидение тонированной БМВ.       — Да чтоб этому Чхану икалось до смерти! — истерил Чимин. — Он мог послать ко мне курьера! Нахрена я им прямо сейчас там нужен?!       Ответов ему не давали. Несмотря на внешне безмятежно недовольный вид, Пак на самом деле очень сильно испугался. Он не видел Ина уже лет пять, засранец даже на похороны родителей не явился. Чимин нужен был ему только чтобы ставить подпись на бумагах о продаже или передаче акций «Терры». Так как у него был тот самый сладкий «железный» кусочек некогда великой корпорации, никакие крупные сделки не проходили без его подписи, как и подписей еще десяти директоров. Чимин видел только их, сам глава в офисе при нем не появлялся. За прошедшие пять лет корпорация «Терра» сильно исхудала, ее со всех сторон откусывали другие бизнес-гиганты, а самый крупный кусок отхватила «Ким Индастриз». Он никогда не вникал в дела семьи, знал лишь то, что глава «Ким Индастриз» очень молод. Вроде даже папа упоминал, что отчим дружил с Кимом, но после перестрелки и коронации нового главы «Терры», видимо, что-то переменилось.       Город за окном сиял ночными огнями. Чимин старался успокоиться. Чем ближе они были к главному офису, тем больше ему хотелось выскочить из машины и попасть под едущую по соседней полосе. Настолько сильно он не хотел видеть сводного старшего брата.       Небоскреб офиса не изменился. Ему открыли дверь автомобиля, а у входной поклонились. Открывшиеся автоматические двери пропустили его в просторную приемную. Пара девушек у ресепшена тут же повскакивали с мест, тоже отвесив поклоны. Чим поймал взгляды обеих. В них читалась усмешка. Омега внутренне сжался. Следом за ним шла все та же троица, что притащила его сюда. Они зашли в лифт и один из охранников приложил свою карточку, чтобы подняться к главе. Чимин встал перед зеркальной стеной, предпочитая не смотреть на стеклянную, за которой понеслись этажи.       В отражении на него смотрел мелкий помятый омега. Карамельные волосы в беспорядке, в котором есть лишь намек на укладку с пробором. Серая худи и рваные синие джинсы с брызгами пива, скрывали его поджарость, выдавая лишь худобу. На ногах белые носки, обуться ему не дали. Под глазами залегли синяки, а пухлые губы были в сухих трещинах. Слабо улыбнувшись, Чимин подумал, что случая лучше, чтобы предстать перед Чхану просто не существует. Разве что его забрали бы прямо из больницы в рабочем костюме, забрызганном кровью или еще чем похуже, сразу после суток на смене. Вот он, второй наследник корпорации «Терра», некогда одной из крупнейших в стране.       Лифт открылся сразу в офис. Чимин сдержал восхищенный вздох. Огромное помещение, большие окна с шикарным видом на ночной город, темно-зеленая дорожка к здоровенному черному столу с креслом-троном. Справа кожаный диван и какой-то диковинный цветок в явно дорогой вазе рядом на полу. На диване сидел омега, это Чим понял по невероятно приторному сладкому запаху, словно он вдыхал аромат рождественского калача, только усиленного в сто крат. Худой парнишка с выкрашенными в розовый волосами, одетый в брендовую кофточку и не менее брендовые штаны в облипку. На тонких запястьях золотые браслеты, в ушах серьги с бриллиантами. Он пялился в экран телефона и даже не поднял взгляда на вошедших.       — Мой дорогой брат! — нарочито вежливо послышалось откуда-то слева. Пак вздрогнул, повернув голову на звук. Слева перед окном, спиной к ним, у мини-бара, стоял высокий альфа. Он умело сдерживал свой феромон, поэтому Чимин не сразу обратил внимание на него, всецело отвлекшись на благоухающего омегу. Мужчина развернулся и до этого уверенное выражение лица на пару секунд сделалось недоумевающим. Видимо, он заготовил некую речь, но никак не ожидал, что его сводный младший брат будет выглядеть настолько плохо. Чимин расставил ноги на ширине плеч и упер руки в боки, ощущая свое секундное преимущество в эмоциональном плане.       — Тебе чего-нибудь налить? — вдруг проявил учтивость Чхану.       — Виски, — тут же ответил Чимин. Альфа усмехнулся, но, быстро повернувшись к бару, наполнил бокал янтарной жидкостью и, подойдя, протянул его омеге. Он принял виски и сделал глоток. Горло обожгло, Чимин чуть сморщил нос, но тут же с удовольствием облизнулся. Волнение немного отступило. Он сделал еще глоток.       Чхану кивнул своим мыслям и направился к столу. Встав у него в явно привычной позе: упершись руками в лакированную поверхность, он вновь заговорил.       — Думаю, ты уже знаешь, что «Терра» была вынуждена подарить «Ким Индастриз» еще тридцать процентов акций, из-за чего у корпорации в распоряжении остался только этот офис и пара активов.       Чимин почти без страха окинул брата взглядом и сделал еще глоток виски. На мужчине был явно дорогой костюм тройка темно-синего цвета, укладка, а еще часы, которые сто процентов стоили, как машина, на которой его сюда привезли. Острые черты лица и темный взгляд был почти таким же, как у старшего Ина. Чимин помнил главу исключительно в хорошем свете. Хоть он и не принял их фамилию, а также счет в банке, оставшись гордым и одиноким, Чимин не мог сказать ничего плохого о почившем главе.       — К сожалению, вскоре я буду вынужден отдать и последние двадцать процентов. Тем самым, передав твою «железную» долю в управление «Ким Индастриз».       — И? — Чимин почувствовал феромон брата: древесная кора и что-то горькое. Этот запах был удушающим, но пока его было немного, и он перебивался маленькими глотками хорошего виски.       — Есть юридическая лазейка, позволяющая «Ким Индастриз» лишить тебя «железной» доли. Мы не могли использовать ее, так как одним из пунктов является смена наименования корпорации. Что произойдет, как только мы подпишем соответствующие документы, — пояснил альфа, внимательно глядя на Чимина.       — Я думаю, мы с мистером Кимом сможем договориться. Моя крошечная «железная» доля уж точно не будет приносить ему убытки, — спокойно произнес Чимин, при этом чувствуя, как начинают потеть ладони. Он был не слишком юридически подкован.       — Хах! — истерично хихикнул альфа, и Чимин пошатнулся от волны феромона, что тот выпустил. Испуганно взглянув на брата, омега сжал бокал. — У тебя все так просто, да? Договориться?! Аха-ха-ха! — Чхану хлопнул по столу в приступе пугающего смеха. Чимин вздрогнул, обернулся. Отход ему преграждала все та же троица, а убежать захотелось со страшной силой.       — Эй! Лин, ты слышал? — альфа обратился к ароматному омеге. Тот оторвался от телефона, окинул Чимина высокомерным взглядом, а после с милой улыбкой кивнул Чхану и захихикал.       Ин резко перестал смеяться, и Чимин ощутил вторую волну феромона, от чего вновь пошатнулся и едва не упал, шагнув назад на чуть согнутых ногах, чувствуя, как от напряжения по виску покатилась холодная капля пота.       — Пока ты жил там, в своем безопасном уютном мирке, я тут разбирался с мафией! Да, чертов Ким — мафия! И наш отец дружил с ним, все это время делясь едва ли не половиной НАШИХ доходов! Я хотел вернуть свое, потому что отца давно нет. Мне противно вести дела с этим убийцей. И вместо того, чтобы вернуть украденное, а я считаю, что он крал все эти пять лет МОЕ, он стал угрожать. Вот, послушай. — Он положил телефон на стол и кивнул, подзывая к себе. Чимин залпом осушил бокал и подошел. Альфа включил запись разговора.       «Так дела не делаются, Ин Чхану», — глубокий басистый голос говорил спокойно, но даже от записи Пак ощутил мурашки.       «Мне не нравятся твои условия, а я ведь даже прочитал их. До конца прочитал, понимаешь, Чхану? Только потому, что я уважал твоего отца, я сделаю вид, что ты ничего не присылал».       «Твои «коллеги» кормят рифовых акул. Знаешь, рифовые акулы вообще-то крайне редко нападают на людей, но вот твоим не повезло, на них напали и разодрали в клочья».       «Еще одна попытка, и я действительно разозлюсь. Давай каждый будет заниматься своим делом? Ты ведь не хочешь потерять что-то действительно важное?»       «Малыш пахнет рождественским калачом, какая прелесть».       «Я откушу от этого калачика кусочек, а затем отдам на съедение своим парням, в конце от него останется только дырка».       Ин выключил запись, сильно морщась, словно от головной боли. Чимин взглянул на омегу. Тот все так же пялился в телефон, но по его изменившемуся личику было ясно, что смотрит он в никуда — Лину до чертиков страшно.       — Ты не договоришься с ним. Он просто убьет тебя, — подытожил Чхану.       — И что ты предлагаешь? — загнанно спросил Чимин.       — Есть план. — Ин опустился в свое кресло-трон, отведя взгляд в сторону, он выдержал паузу, явно чувствуя страх и напряжение младшего брата.       — Какой? — поторопил его Чимин.       — За границей есть друзья, которые помогут вытащить туда оставшиеся двадцать процентов вместе с твоим «железным» куском, — произнес альфа, вернув взгляд на Чимина.       — Так почему ты еще не сделал этого? — растерянно спросил он.       — Ким следит за мной и за Лином. Особенно сейчас, когда он, в очередной раз опередив меня, хочет оторвать еще «кусок», — он акцентировал внимание на последнем слове, и Чимин ожидаемо переспросил:       — «Кусок»?       — Он хочет отобрать у меня Лина. — Ин взглянул на своего омегу. Парнишка нервно теребил рукав кофточки, глядя перед собой. — Наглец пригласил Лина на свидание, а сам уехал в Китай. Разумеется, по адресу будут ждать мордовороты, чтобы взять его в заложники.       — Но при чем тут я? — Чимин перевел непонимающий взгляд с омеги на альфу.       — Вместо него поедешь ты, — уверенно произнес Чхану, в упор глядя на младшего.       — Я…? — растерялся Чимин, снова взглянув на омегу, а затем на брата.       — Стилист сделает все, чтобы вы были похожи. И я уверен, парни Кима не будут присматриваться, они возьмут, ориентируясь на феромон. — Уверенность в голосе старшего поражала Пака, ведь он еще ни на что не согласился.       — Но ты же сказал, что он убьет меня! — выдохнул Чимин, прижав руки с пустым бокалом к груди, словно это могло как-то защитить его.       — Не убьет, он будет в Китае как минимум еще неделю, а его парни примут тебя за Лина и сообщат ему об этом. За это время мы уедем за границу и оформим переход оставшейся части корпорации. Спасем твои деньги, Ким не сможет на них претендовать, и ты будешь ему не нужен. Не станет он убивать тебя, ты даже не носишь фамилию Ин.       Чимин крепко задумался. Юнги без лекарств не проживет долго — деньги нужны. Но что, если брат ошибается? И его убьют? При этом размышляя об отказе, он понимал, что даже если возьмет еще смену, денег все равно не будет хватать. Верное решение было лишь одно:       — Я согласен.