Мистер Ким

      Стилист, прибывший под покровом ночи, лишних вопросов не задавал. Делал все быстро. Чимин даже рот открыть не успел, как его отросшие патлы полетели на пол. Ему укоротили волосы, срезав основную длину до кончиков ушей и укоротив ее на затылке. Теперь он мог пафосно отбрасывать волосы назад и это не выглядело бы как попытка домового увидеть свет, а как элегантный жест. Более того, Чимин никогда не думал, что ему так пойдет пыльный розовый. Пока волосы были в маске, чтобы придать им блеска и гладкости, стилист — низкий омега, пахнущий клубникой, вытащил из своей огромной сумки пистолеты для пирсинга.       — Так, — вслух напрягся Чимин, увидев в зеркало, перед которым сидел, страшные штуки.       — У Лина по два прокола с каждой стороны. Тебе хватит и по одному, надо же как-то надеть серьги, — обосновал он свои слова, наметанной рукой разметив точки на мочках и не спрашивая быстро сделал проколы. Больно было совсем немного. Чимин где-то читал, что первое время нужно носить гвоздики, а ему в уши вдели кольца из белого золота. Закончив с волосами, стилист вытащил из сумки флакончик с дозатором, произнеся:       — Раздевайся.       — Зачем? — удивился парень. Он понимал, что раздеться придется, чтобы переодеться, но стилист не предлагал одежду.       — Это духи с феромоном Лина. Нужно втереть в кожу как следует, — терпеливо пояснил омега, вытащив следом из сумки небольшую круглую губку. — Продержится дня три, даже если будешь принимать душ.       Теперь Чимин пах, как рождественский калач. После стилист обратился к кровати, на которую бросил несколько чехлов с одеждой. Вновь обернувшись на омегу, критично окинул его фигуру взглядом и, открыв несколько чехлов, вытащил нужные вещи, протянув их парню.       Вновь перед зеркалом Чимин предстал в невероятно мягкой черной футболке, таких же черных штанах по фигуре, которые глянцево блестели на свету, носках, о цене которых он предпочитал не думать и в грубых ботинках с массивной подошвой, из-за чего он сантиметра на три стал выше. Футболку пришлось заправить, так как к штанам шел тонкий кожаный ремень с аккуратной прямоугольной бляшкой. Приблизившись, стилист поправил ему прическу, брызнул на футболку еще феромона, а затем, поднес белоснежную, чуть дутую куртку на замке. Он помог омеге просунуть в нее руки, после чего вытащил из сумки небольшой металлический чемоданчик. Поставив его перед Чимином на стул, на котором он до этого сидел, раскрыл и среди массы украшений, что лежали в отдельных ячейках, вытащил две золотые цепочки разной длины. Надев их на парня, он вернулся и взял три широких кольца из белого золота. Они пошли на левую руку: большой, указательный и безымянный. На правую руку он подобрал кольцо с камнем и его надел на средний палец. Убрав чемоданчик с украшениями, стилист вынул другой, с косметикой. Лицо Чимина было безжалостно увлажнено, затем ему замазали синяки и наложили немного пудры. На глаза, на внешние уголки, стилист нанес немного теней и умело растушевал их. С губами работал дольше всего. У Лина они были в разы меньше, поэтому, скрыв реальные границы с помощью консилера, стилист нарисовал новые, нанеся бледно персиковый блеск только по центру, сделав природную припухлость визуально скромнее. Завершили образ голубые линзы. Когда Чимин взглянул на себя в зеркало, то мысленно подумал, что не дать такому омеге — грех.       Куртку заменили на худи с капюшоном и под него кепку. Лицо скрыли маской и очками. Куртку стилист аккуратно свернул и сунул в брендовый бумажный пакет. План был такой: Лин приехал в торговый центр и вошел с главного входа, а Чимин войдет с запасного. Первый омега зайдет в один из магазинов, в раздевалку, туда же зайдет и второй. Сняв камуфляж, Чимин передаст его Лину, а сам наденет куртку, поправит волосы и выйдет из магазина. Следом за ним пойдет охрана брата, как до этого шла за его омегой, сам Лин в это время в одиночку выйдет из ТЦ, сядет в машину, на которой привезут Чимина. Такой маневр нужен был, потому что Лина пасли мордовороты мистера Кима.       Внизу уже ждала неприметная серебристая хонда.       Чимин сильно потел, хотя в салоне была комфортная температура. Он то и дело тер ладони о бедра. Сопровождающих не было, только водитель. Машина остановилась у ТЦ и, на мгновение зажмурившись, Чимин вспомнил болезненное лицо Юнги, чтобы заставить себя выйти из машины.       Все прошло как по маслу. Чимин пересекся в раздевалке с Лином, отдал ему камуфляж, а сам надел куртку, после чего подхватил вещи, что омега занес, якобы для примерки и вышел вместе с ними. С этой минуты он уже не медбрат Пак Чимин, а дорогая куколка Чен Линен. Для друзей Лин, но у Чимина не могло быть здесь друзей.       Тонированная «БМВ» привезла его к дверям одного из самых шикарных ресторанов города. Свет внутри не горел, на часах было давно за полночь, но у входа стоял швейцар. Захотелось написать Юнги, но стилист ему вручил телефон Лина. Наверняка, не тот самый, а лишь копию, где были контакты, фото и социальные сети омеги. Чимин не сомневался, что телефон заберут, ведь им едва ли не прямым текстом сказали, что он будет в заложниках.       Швейцар открыл ему дверь и тихо произнес:       — Прошу, проходите.       И он пошел. На самом деле свет внутри горел, но только над одним столиком в центре. За ним сидел парень в черном. Подойдя, Чимин с удивлением разглядел поверх черной, явно теплой кофты, бронежилет. Сверху которого были ремни, что наискось прочерчивали грудь, крепя под мышкой кобуру с пистолетом. Черные штаны карго также «украшали» ремни, один на поясе, а второй, чуть уже, на бедре, с ножнами в которых покоился охотничий нож. На ногах ботинки чем-то похожие на те, что были на Паке, но явно для дел посерьезнее, нежели прогулки по ночному городу. Его руки покоились на столе, он беззвучно выбивал подушками длинных пальцев какой-то ритм. На пальцах кольца: два серебряных на левой и одно металлическое с желтым смайликом — на правой. Кожа под ними забита чернилами. И если на левой, на трех пальцах были: череп животного с рогами, луна и перевернутый крест, то на правой цветная надпись: «hope». — Добрый вечер. — Парень чуть кивнул Чимину, приветливо улыбнувшись.       Пак почувствовал его феромон: мандарин и какая-то пряность шлейфом, что заставило его подумать о глинтвейне. Высокие скулы и угловатая нижняя челюсть придавала альфе суровости, но она плыла, потому как он не переставал улыбаться, чуть щурясь. Вьющиеся волосы аккуратными прядями закрывали лоб и уши почти до самых мочек. Но не скрывали маленькой тату в виде еще одного перевернутого креста на виске. В глаза бросился и трехголовый адский пес, что был набит на шее спереди и уходил куда-то под ворот кофты.       — Добрый, — вышло хрипло, Чимин сильно волновался и был напуган. Он сгорбился и нервно крутил колечко на большом пальце.       — Прошу, положи на стол телефон и садись. Ты ужинал? — любезно спросил альфа. Омега спешно вытащил телефон из кармана и, положив его перед парнем, опустился на стул напротив.       — Нет, — честно ответил Чимин, не видя объективных причин для вранья. Если его хотят убить, то даже если он откажется от отравленной еды, альфа его застрелит или прирежет. Хотя, омега был уверен, если незнакомец возьмет его в удушающий, он точно не сможет вырваться. Широкоплечий и мускулистый, в сравнении с ним, Канг был просто глистой в скафандре.       — Я сделал заказ на свой вкус, надеюсь, ты любишь европейскую кухню, — незнакомец улыбнулся шире, показав белоснежный ряд зубов, словно оскал. После чего взял телефон, убрал себе в карман.       Чимин не ответил, да и, кажется, вопрос был больше риторическим. Взгляд омеги сам собой упал на кобуру. До этого ему не приходилось видеть огнестрельное оружие так близко, тем более в такой странной обстановке. Незнакомец тоже изучал его взглядом, но таким странным, непонятно по какой причине дружелюбным, и это заставляло Чимина переживать еще больше. Ему казалось, что альфа видит его насквозь. И он видел, но не настолько глубоко, а лишь считывал эмоции перепуганного омежки.       — Не переживай так. Босс не причинит вреда. Чхану пошел на встречу, сохранив свои колени, хотя лично я, до последнего думал, что мужик не отдаст свой рождественский калачик. — Он усмехнулся и вдруг крайне пошло облизнулся, от чего Чимину сделалось совсем не по себе. Он вжался в спинку стула, сжимая коленки потеющими ладошками.       — Что Мистер Ким сделает со мной? — хрипло спросил омега, не решительно подняв взгляд на парня.       — Хм…. — Он вытянул губы и театрально почесал подбородок, отведя взгляд, выражая крайнюю степень фальшивой задумчивости. После чего вскинул указательный палец, словно он решил сложную задачу и получил простой ответ. — Трахнет! — с веселой улыбкой произнес он и обернулся на двух официантов, которые, спешно закончив сервировать стол, отправились за блюдами. Перед ним поставили две тарелки разного диаметра, одна поверх другой. Сверху свернутую салфетку в посеребренном кольце-держателе. Справа сверху бокал, ниже нож и ложку; слева — две вилки, что визуально, почти не отличались, а над ними блюдце.       Чимин, шокированный услышанным, удивленно вскинул брови, уставившись в пустую тарелку совершенно невидящим взглядом. Что-то в плане его брата такого он не слышал. На мгновенье захотелось резко встать и сказать: «Спектакль окончен!», поклониться и покинуть сцену. Но перед глазами появилось измученное лицо Юнги, его костлявая фигурка, впалые глаза и вечные синяки под ними. К тому же, утешал себя Чимин, этого мистера Кима нет в городе, да и трахнуть он хочет Лина, а не его. А если оставаться верным плану брата, то Чимина может рассекретить только сам глава «Ким Индастриз», то есть ровно неделю он в полной безопасности. И, разумеется, омега надеется, что как только альфа поймет, что Чхану обвел его вокруг пальца, то разозлиться на него, а про Чимина все забудут, и он вернется к Юнги. Подали коктейль-аперитив, Чимин осушил бокал залпом. Это заставило омегу немного расслабиться и уже с более холодной головой, действительно ощутив интерес, спросить:       — Зачем ему делать это?       — Чтобы унизить Чхану, — ответил парень, кивком благодаря официанта, что принес ему сок в высоком изящном стакане. Пока два других приносили блюда, называя их:       — Филе миньон с соусом борделез и картофелем конфи.       — Брокколи гриль с травяным песто и миндалем.       — Кролик с перепелками, тыквой и персиками…       — Он и так отобрал все, разве этого недостаточно? — недоумевал Чимин, глазами бегая по новым блюдам на столе. В нос забрался невероятно вкусный аромат еды, от которого во рту против воли собиралась слюна. Омега и не знал, что настолько голоден.       — Дело в том, что «Терра» умерла вместе с ее главой. — Улыбка вдруг сошла с лица альфы, а еда, кажется, совсем его не интересовала.       Он сделал глоток цитрусового сока, вытянул ноги и, сунув руки в карманы, в упор уставился на Чимина. В его взгляде ощущалась неприкрытая злоба и раздражение, словно омега был в чем-то виновен.       — То, что так долго выстраивал глава Ин, твой Чхану разнес меньше, чем за год. Его отец умело лавировал между законом и хаосом теневого бизнеса, за это босс его и ценил. Он учил моего босса чистому бизнесу, а он его — грязному. Это была идеальная связка, которая не давала городу утонуть в крови, потому что они сдерживали и полицию, и мафию. Но пришел Чхану и снес карточный домик своей тупостью, жадностью и идиотизмом. Хуже всего то, что он подставил под пули главу Ина и его мужа. Там правда и нам досталось, но погляди-ка, я живой, а вот чета Ин отбыла к предкам, — он горько усмехнулся.       Чимин стиснул зубы. Он так и знал. Так и знал, что Чхану замешан в смерти отчима и папы.       Закончив, официанты поклонились и покинули их. Омега быстро собрался, умело скрыв бурлящие внутри эмоции.       — Приступай, — альфа кивнул на еду, вытащив из другого кармана свой телефон. — Сфоткаю тебя для босса.       Чимин моментально вспотел. Затем, трясущейся рукой взял вилку, подцепил с большой тарелки ближайшее блюдо и наклонился над своей тарелкой так, чтобы пряди с челки закрыли уголки глаз, а свет, льющийся сверху с играл ему на руку. Облизнув губы, он поднес вилку ко рту и открыв, услышал довольный смешок парня. Он сделал снимок и, чуть опустив телефон, отправил, приписав что-то. Это было в какой-то степени унизительно, но Чимин мысленно плюнул и на альфу, и на его босса и сунул вилку в рот. Они смеялись и держали в плену не Чимина, а Лина.       Еда была восхитительной. Чимин не мог припомнить, чтобы вообще хоть раз в жизни ел нечто подобное. Альфа совершенно ему не мешал, он капался в телефоне, попивая свой сок. Омега расслабился и, пригубив вина, что налили в пустой бокал, принялся пробовать все, что принесли.       Вино исправно подливали, и к концу ужина Чимин окончательно расслабился и, заулыбавшись, положив руки на живот, удобно расположился на мягком стуле, прикрыв глаза.       — Оп, — произнес альфа. Распахнув глаза, Чимин с испугом осознал, что тот его снова сфотографировал.       — З-зачем? — заикнувшись спросил омежка, смущенно поправив пряди у лица.       — Босс просил контент в виде довольного заложника, вот я и стараюсь в своей второй должности, — довольно произнес парень, отправляя фото. — Покушал? — любезно поинтересовался он, окинув взглядом стол.       — Да, — тихо ответил омега, мысленно не понимая, что за странное теплое чувство родилось внутри него от дистанционной заботы мистера Кима.       — Тогда пойдем, отвезу тебя в «подвал», — на последнем слове он вновь странно заулыбался. Парень легко поднялся и подал руку Чимину. Омега, никак не привыкший к такой любезности, растерялся и руку в ответ не подал. Он медленно поднялся сам. Не стоило столько пить, но нервы шалили, и сама по себе ситуация никак успокоению не способствовала. Когда они вышли, следом увязалось двое. Охрана альфы ждала их на улице. Эти парни выглядели куда суровее, нежели люди Чхану. Альфы в бронежилетах, шлемах и полной боевой амуниции плотного черного цвета.       Между двумя тонированными черными Майбахами стоял кроваво-красный МакЛарен. Охрана села в один Мерседес, со второго за ними внимательно наблюдали еще двое. Альфа направился к спорткару и, открыв пассажирскую дверь, шагнул в сторону. Чимин удивленно проследил за дверцей, что плавно открылась вверх и, чуть помедлив, сел. Парень закрыл дверь и сел за водительское. Машина заурчала двигателем, а альфа с улыбкой предложил ему пристегнуться. Чимин предложение принял, стоило ему вырулить с парковки. Спорткар разгонялся быстро, двигался плавно, но отдачу омежка чувствовал на все сто процентов, словно летел на лифте, только не вертикальном, а горизонтальном. Вцепившись в кресло, он давил в себе улыбку, что вызывало щекочущее ощущение в груди, когда альфа обгонял очередную машину или входил в поворот, то сбавляя, то вновь набирая скорость.       Чимин не следил за дорогой, да и за окном все неслось так быстро, что он не сразу узнал район. Новостройки частично еще строились, а те, что уже были готовы, только готовились к продаже. Припарковавшись на пустой площадке, альфа вышел. Омега отстегнулся и был рад, что парень сам открыл ему дверь. Потому как стоило ему выйти, как он тут же пошатнулся. Замерев, зажмурился ненадолго, а затем вдохнул холодный ночной воздух и обернулся к альфе. Тот снова фоткал. Чимин состроил недовольное хмурое лицо, потому как он, пытаясь прийти в себя, согнулся и, выставив зад, уперся ладошками в колени. Парень, разумеется, взял «лучший» ракурс.       Довольный, альфа обернулся на пустую дорогу. В дали виднелась пара Мерседесов — охрана догоняла.       — Пошли, — он кивнул на дверь ближайшего подъезда.       Двери внутрь были стеклянные, а на входе, справа — стойка консьержа, за которой сидел еще один упакованный охранник Кима. Кивнув ему, альфа пошел к лифту. Парадная разительно отличалась от той, что была даже в хорошем доме Чимина. В хорошем он жил до смерти папы. То не были царские хоромы — однушка с евроремонтом. Омега никогда не жаловался, более того, он считал, что у него шикарное жилище, особенно с расчетом на то, что он всего-навсего студент колледжа. В его «подвале» было невероятно просторно, на полу красивая узорчатая плитка, на стенах никаких надписей, ровные темно-зеленые стены. Они поднялись на лифте на последний, пятнадцатый этаж. Здесь было четыре квартиры. Альфа пошел к самой дальней двери и, вытащив из кармана ключ, отпер дверь, пропуская Чимина вперед.       Квартира-студия встретила омегу запахом новой мебели. Первой шла зона кухни: справа от двери две тумбы, печка, в углу холодильник, напротив еще три тумбы-стола, к которым были придвинуты высокие барные стулья. Дальше находилась небольшая ниша на две ступеньки, в которой располагалась спальня-зал. От кухни была частично отгорожена стеллажом со всякой мелочью на многочисленных полках в виде книг, свечей, вазочек и мини-бутылочек с цветными напитками. За ней стоял диван, прямо — большое окно, а напротив дивана телевизор, перед ним кофейный столик, рядом подушки. На уровне с кухней, справа, дверь в ванную.       — Твой «подвал», — озвучил зашедший следом альфа. — Шкафа нет, но тебе каждое утро буду приносить одежду вместе с завтраком, а старую забирать.       Чимин, в который раз этот вечер, вспотел и напрягся. Его такой вариант не устраивал. Эта одежда должна была пропитать феромоном другую, потому как тот, что втерли в кожу, смоется дня за три. Попросить шкаф он не решился, да и толком обоснования у него для этого не было, ведь он сюда прибыл без вещей. Сдержавшись от довольного выражения лица, ведь эта студия, хоть и была меньше, визуально превосходила его нынешнюю квартиру во много раз, омежка обернулся на альфу.       — Спать придется на диване. Босс сказал, что кровать ты должен будешь заслужить, — тон его голоса не менялся и улыбка не сходила с лица, но вот глаза… в них плескалась такая неприязнь. Чимин полагал, что дело не только в его персоне, но и в сообщениях, на которые парень отвлекался весь вечер.       — Да? Ну ничего страшного, посплю как-нибудь, — омега попытался улыбнулся в ответ, но вдруг ощутил гнетущую ауру парня, словно тот не хотел ничего слышать от него.       Чимин, решив, что он раздражает альфу, быстро отошел на безопасное расстояние, скрыв это под более внимательный осмотр дивана. Диван, к слову, был прямо диван-диван — он не раскладывался. Кремовый, с резными ножками и мягкой обивкой. Омега опустился на него и тихо выдохнул, ощутив под ягодицами приятную мягкость. От осязания дивана Чимина отвлек стук в дверь. Альфа открыл, и охрана передала ему пару больших бумажных пакетов. Тот прошел вперед и, поставив их на кофейный столик, не глядя на омегу, развернулся и вышел. Дверь закрылась и щелкнула. Его заперли.       Чимин дотянулся до пакетов и поставив их себе в ноги, осмотрел содержимое. В первом: постельное белье и пижама, а во втором косметика и сладости. Все брендовое, а сладости в бумажных пакетиках с наклейками какой-то хэндмейд кондитерской. Омега впервые видел брендированное постельное белье. На ощупь оно было как секс. У Чимина еще не было секса, но он был уверен, что именно так он и ощущается. Ткани хотелось касаться, о нее хотелось тереться, закутаться и ходить так всю жизнь. Frette — значилось на бирке. Ему было даже сложно предположить, сколько оно могло стоить. После, он вытащил пижаму от Louis Vuitton: темно-синяя, с фирменными золотистыми значками по всей ткани и мысленно миллион раз извинился перед Юнги. Он никогда не хотел этой богатой жизни, потому и отказался переезжать в дом отца, когда они с папой расписались. Только тогда сравнивать было не с чем. У него было счастливое, сытое детство, его любили и даже после смерти родителей, он все равно не остался на улице. И только позднее, после того как Чимин необдуманно слил все деньги на аренду квартиры, в попытках утешить себя, а затем потратился на Юнги, он осознал, насколько сильно может отличаться жизнь. Теперь ему было с чем сравнивать. Омега нисколько не сожалел о своих поступках, но в тоже время он прекрасно понимал, что эта неделя — последний отголосок той богатой жизни, которую он мог прожить, если бы стал полноценной частью семьи Ин.       — Юнги-я, прости. Ты там страдаешь, а я здесь… — Чимин обнял пижаму и, завалившись на диван, уставился в потолок. В горле образовался комок, словно он стоял перед койкой Юнги и оправдывался. — А я здесь. И я собираюсь выжать из Кима столько денег, сколько смогу. Я… — он вдохнул, смаргивая непрошенные слезы. — Я проживу и твою, и свою молодость за эту неделю, — губы растянулись в грустной улыбке. — Вот мы с тобой потом посмеемся, я все-все запомню в подробностях и расскажу тебе.