Мистер Ким

      Сигарета тлела в длинных татуированных пальцах, и Чимин мог поклясться, что слышал, как с тихим шипением сгорает табак и бумага, потому что он не дышал.       — Сам расскажешь, кто такой или мне помочь? — альфа не двигался, так и стоял в одной руке с сигаретой с другой в кармане. Без улыбки Хосок выглядел так, словно его все вокруг раздражало и будь его воля, он бы не улыбался людям, а стрелял лица.       — Я… — нерешительно начал Чимин, в голове перебирая варианты.       Он не мог назваться своим именем, если Ким знает его отчима и папу, то велика вероятность, что альфа знает и про первого ребенка семьи Пак. Мог знать и Хосок, он явно находится к Киму ближе всех других братков, которых довелось видеть Чимину за время пребывания здесь. И что-то омега не мог вспомнить, давал ли дельный совет на этот счет Чхану, ведь объяснить зачем один из почти прямых наследников «Терры» притворяется другим человеком в тылу врага будет не просто. И вдруг есть шанс таким образом похерить все труды брата? Ведь именно его подпись решала судьбу «железной» доли. Не просто же так Чхану миллион раз сказал, что раскрыть его раньше времени не должны. Куда проще прикинуться дурачком, человеком со стороны, который оказался втянут в этот водоворот случайно.       — Ну? — нетерпеливо протянул альфа, стряхивая пепел на пол.       — Меня зовут Мин Юнги, — сморозил Чимин раньше, чем успел обдумать. — Чхану нанял меня, чтобы я притворился Лином, потому что похож на него внешне… — омега замолчал. Вновь неизвестность. Знает ли Хоби, да и сам Ким, что его братец сбежал спасать оставшиеся деньги?       — Ага, — задумчиво ответил альфа. Отведя взгляд, он глубоко затянулся, безжалостно сжигая почти половину сигареты и выдохнув, вновь устремил свой взгляд на замершего Чимина. — И за сколько ты согласился на смерть, Мин Юнги?       — С-смерть? — заикнулся Чимин, потому как в голосе Хоби был металл, который смертельно ранил. Словно он уже приставил дуло к его голове и лишь ради формальности спросил о последнем желании.       — А ты думал босс тебя просто так отпустит, Мин Юнги? — усмехнулся альфа, вскинув бровь, при этом прожигая потеющего и подрагивающего омежку взглядом. Чимин вздрогнул. Он даже сам не понял: от того, как прозвучало имя друга из уст Хоби, от страха или от глинтвейна, что окрутил его горло.       — Деньги на дурь, — прохрипел Чимин, зажмурившись и сильно сжав кулаки, впиваясь ноготками в ладошки. Понимал, что врет вынужденно, но по ощущениям — предавал Юнги, вот так безалаберно озвучивая его историю, ведь ему нужна была правдивая. — Я задолжал огромную сумму. Был дилером у мелкого барыги, но меня накрыла полиция, приняли с большим весом. Пришлось отмазываться деньгами с уже проданного товара.       — Задолжал настолько много или Чхану предложил так мало? — в голосе альфы скользнуло удивление, он затянулся и выдохнул, изучая омегу взглядом, словно видел его впервые.       — Первое. Я же дилером не от хорошей жизни стал, — выдохнул омега, расслабившись. Глинтвейн отпустил, но он все еще ощущал, что феромон вокруг. — У отца был бизнес: маленький магазин. Он был не застрахован, поэтому, когда случился пожар ни гроша за него мы не получили. Мне пришлось бросить среднюю школу, чтобы пойти работать. Но на обычной работе несовершеннолетнему омеге без образования платили гроши. Вот мне и пришлось… — Чимин тяжело выдохнул. Он слышал это от Юнги и ему делалось плохо, а сейчас он примерил жизнь друга на себя и ему хотелось плакать от безысходности. Ведь на самом деле Юнги не повезло, и никто не предложил ему притвориться другим человеком за крупное вознаграждение.       — Вот оно что, — задумчиво произнес Хосок. Докурив в одну затяжку, он чуть обернулся и кинул окурок в раковину. Затем заулыбался и, хлопнув в ладони, потер их между собой. — Что ж. Раз так, то я дам тебе возможность дожить до конца недели и не заложу боссу.       — Да? — искренне удивился Чимин, во все глаза глядя на альфу.       — Ага. План остается прежним. Мне все еще нужны чертовы кувшинки. И ты будешь очень стараться, потому что от результатов нашей поездки будет зависеть твое будущее.       МакЛарен нес их по ночному городу с ужасающей для Чимина скоростью. Он не был неженкой, все-таки не флористом работал, но то с каким спокойным лицом альфа продавливал педаль газа в пол пугало. Они приехали у уже знакомому для омеги месту — Центральной галерее. Ночью все здание подсвечивалось, как и дорога через площадь к нему, от чего оно казалось еще более громоздким и одновременно с этим величественным. Помимо их кроваво-красного спорткара на парковке Чимин насчитал еще как минимум десять подобных машин, остальные тоже явно дорогие, но менее вычурные, в основном черные. Альфа мельком взглянул на часы, что были на запястье под манжетом и достав сигареты, закурил.       — Мы кого-то ждем? — не выдержал омега, чувствуя, как паника стремительно накатывает.       — Некрасиво заявляться на такое мероприятие не опоздав, — усмехнулся альфа, взглянув на него. — Пусть начнутся торги, мы сюда не за этим приехали. Да и не зачем народу волноваться раньше времени.       Вновь повисла тишина и Чимин решился задать мучавший его вопрос:       — Когда ты понял, что я не Лин?       — Хм, — Хосок затянулся и на выдохе, произнес: — Сразу было что-то неладное. В наших кругах мало кто Лина не знает. Если уж не лично, так через третьих лиц, как я, например.       Чимин напрягся. Брат уверял, что их ложь может раскрыть только сам Ким. Выходит, солгал?       — Таких как он называют светскими шлюхами. Поэтому, я ожидал, что ты как минимум, закатишь истерику на ужине. Но ты вел себя спокойно. Потом я ожидал слезы и обиду, когда оставил тебя без кровати в крошечной студии, без возможности выбрать еду и одежду — базовые хотелки всех фиф. Я все время пытался вывести тебя на эмоции, чтобы понять, что меня в тебе не устраивает. — Он прервался на очередную затяжку.       — И? — Чимин несмело взглянул на мужчину.       — Минхо тебя выдал. Точнее то, что ты спросил, кто это. Лин был его официальным любовником. Я бы и рад не знать этого, но у босса временами крыша подтекает по поводу искусства и всяких редких штук, вот я и таскаюсь с ним по выставкам. А дорого и бессмысленно — видимо, два любимых слова всех богатеев. То, что происходит здесь сегодня — детский лепет, по сравнению с закрытыми выставками-продажами. Я видел, как люди уходят с молотка, а следующий лот — ядерная боеголовка, вот на такие мероприятия и принято приходить с самым красивым омегой. Минхо его за собой одно время таскал. Это как прийти в ювелирный магазин, размахивая черной картой. Ну, знаешь, чтобы содержать красивую детку, нужно очень много денег.       — Ну и глупости, — пробурчал Чимин, отвернувшись к окну.       — Согласен, — легко согласился альфа, весело усмехнувшись. — Но правила придумывал не я и не тебе их осуждать.       Чимин молча согласился — у богачей свои причуды, куда ему до них. Хотя Хосок не был похож на того, кто содержит дорогую детку, он скорее походил на того, кто ее за дорого охраняет.       — Чтобы не попасть в глупую ситуацию, больше не называйся Лином. Там будет полно народа, которые лично с ним знакомы, как Минхо. Можешь говорить всем, что ты Юнги, можешь просто улыбаться — мне все равно. Главное, уведи Ванга с торгов, и я все проверну.       — Как я пойму, что ты все провернул? — Взволнованно спросил омега.       — Ну, думаю, Джексону, как минимум, позвонят и он забудет о тебе, — с загадочной улыбкой ответил Хоуп, глядя вперед на галерею.       Они вошли через служебный вход. Омега тут же ощутил море сильных феромонов. Одни сплошные статусные альфы. Они миновали коридор, спустились по лестнице, где их встретила охрана. Хосока узнали, а вот на Чимина взглянули как-то не хорошо.       — Моя детка, — усмехнулся альфа и прошел вперед. Охрана кивнула, пропуская Чимина следом.       Омега, может, и оценил бы уровень сарказма Хоупа, но он был не в том эмоциональном состоянии. Они вошли в большое плохо освещенное квадратное помещение с множеством дверей. В центре на небольшой сцене играла живая музыка: два скрипача. По залу ходили официанты с подносами, лавируя между фигурами в дорогих, но неброских костюмах. Словно каждый тут хотел сказать, что у них куча денег на блестки из крошки кровавых бриллиантов, но сегодня они косплеят агента 007. На стенах висели картины, а по центру, линией, были расставлены разные экспонаты под стеклянными куполами. Гости общались, стоя небольшими группками, или медленно двигались по залу, рассматривая предметы искусства. Периодически некоторые из них доставали телефоны, набирали цифровую комбинацию и прятали их назад в карманы брюк или пиджаков. Тут же Чимин увидел и первую «детку»: низенькая, худенькая омега — девушка невероятной красоты, словно фарфоровая куколка. На ней маленькое черное платье, туфли с тонкими длинными каблучками, клатч и золотое ожерелье с драгоценными камнями. Длинные темные волосы лежат идеальной укладкой, обрамляя овальное личико. От нее пахло сладкой ватой, с примесью горького шоколада. «Горький шоколад» держал ее за талию — альфа, явно старше на десяток лет: костюм, укладка, все с иголочки. Они разглядывали человеческий череп под стеклом, тихо о чем-то переговариваясь. Глаз сам собой стал цепляться за остальных представителей статуса, все они выглядели как модели и, к своему удивлению, Чимин ощутил себя в своей тарелке. Дело было не в мероприятии, а в образе, который ему создал стилист. Он не выглядел как павлин среди голубей, он чувствовал себя райской птицей среди своих сородичей. И хоть под красивыми перьями скрывался маленький желтый цыпленочек, он гордо вздернул нос и пошел в направлении, в котором его незаметно подтолкнул Хосок. Сам альфа направился в противоположную сторону.       Пройдя вперед, он увидел Ванга. Мужчина стоял в одиночестве. Он разглядывал картину на стене. Нос уловил мощный, сладкий запах с коричным привкусом — лотос. Чимин нюхал их всего раз, в далеком детстве, но такой аромат не забывается. Омега приблизился и, встав рядом, поднял голову и взглянул на картину. На ней была изображена девушка с сережкой.       — Такая жалкая репродукция, — вдруг заговорил Джексон. Чимин внутренне поежился, примерив эти слова на себя. Но быстро одумался, ведь он больше не играет роль Лина, теперь можно быть собой.       — Если важна лишь внешняя оболочка, то любая репродукция сойдет за оригинал. — Чимин просто свою ситуацию описал, но вышло довольно философски. Альфа оторвался от картины и окинул его заинтересованным взглядом.       — Ты прав. Какая разница, что вложил в картину художник, если мы видим лишь краску на холсте.       — Разве можно увидеть что-то еще, если создатель картины не будет стоять рядом? — он перевел взгляд на Ванга. Альфа был симпатичным, да и лотос, что окутал Чимина, не казался ему враждебным, а потому, он немного успокоился. Джексон мягко прощупывал его, омега явственно ощущал это, но делал вид, что не замечает.       — Можно, — чуть кивнул Джексон. — Я могу представить, что художник, глядя на натурщицу, испытывал к ней чувства, даже если видел впервые в жизни. Он хотел изобразить эти чувства, потому сделал ее взгляд таким живым, чтобы она всегда смотрела на него, пусть хоть и всего лишь с картины.       Чимин едва ли ни физически ощущал, как филигранно его только что склеили. Расплывшись в улыбке, чем дал Джексону понять, что он на крючке, омега шагнул к нему ближе. Лотос тут же забрался в легкие, пару человек обернулись на них, так же ощутив этот всплеск. Может, если бы Чимин не перенес тогда сильный стресс и не утратил свое омежье начало, он вполне бы себе прямо тут потек. Сам Ванг едва заметно принюхался. Да, от Чимина ничем не пахло, разве что чуть-чуть рождественским калачом.       — Бета? — удивленно спросил Ванг. — С кем ты сюда пришел?       — Сам, — тут же хмыкнул Чимин, вздернув нос. При этом он ощущал, как холодный пот катится по спине, актер в нем явно помер так и не родившись.       — Это мой вечер, — снисходительно улыбнулся альфа, чем жестко осадил Чимина.       Омега не знал, насколько растерянным показался в тот момент, но Ванг сам сократил оставшееся расстояние между ними и взяв его за локоток, шепнул на ухо:       — Я бы обязательно запомнил, как зовут такой драгоценный экспонат, чтобы выставить за него самую высокую первоначальную ставку.       — У тебя еще есть шанс это исправить, — прошептал Чимин в ответ. Он краем глаза увидел мелькнувшего между гостями Хосока. Он скрылся за одной из дверей.       — Сейчас идут торги, — альфа приобнял его за талию и, вытащив телефон из кармана, включил экран. И тут до Чимина дошло, что там все набирали — ставки делались онлайн-режиме сразу на несколько предметов искусства. А он то представлял себе это как поднятие табличек с номерами, а ведущий громко бы произносил новую цену и господина с номером. — Но как только все закончится, я бы с удовольствием исправил эту оплошность. Хотя, — рука Ванга огладила его бок. — Твое имя я могу услышать уже сейчас.       Чимин ощущал себя крайне странно. С одной стороны, прикосновения красивого сильного и богатого альфы хочешь не хочешь, а что-то в душе да колышется, но с другой стороны, он испытывал такой фонтан из стыда и смущения, что если бы все это материализовалось, то он бы затопил этот чертов подвал со всеми гостями и экспонатами. У него не было отношений и вдруг такое резкое внимание, даже с полным осознанием того, что он лишь мимолетное увлечение, все равно заставляло теряться в собственных чувствах.       — Вот и мой сопровождающий решил, что торги важнее, — выразительно произнес Чимин, чуть подавшись корпусом назад, он демонстративно отвернул голову. — А теперь я стою тут и знакомлюсь с красивым альфой, который поступает со мной точно так же, — добавил он тише, вновь ощутив лотос, что окутал вновь. Альфа изменился во взгляде, он убрал телефон и, осторожно вняв Чимина за подбородок, повернул к себе. И хоть омега продолжал неконтролируемо рдеть, он все же прекрасно владел ситуацией, наученный горьким опытом общения с многочисленными пациентами, считывал эмоции. И да, Джексон попался.       — Я действительно глупец. Ты слишком красив, чтобы стоять тут среди всех этих дешевых экспонатов. Пойдем, — он взял его под руку и повел к одной из двери. Она открывалась ключом-картой, которую он вытащил из кармана пиджака. За дверью был коридор, освещенный лишь светом многочисленных ветрин, за стеклами которых были картины. Пройдя до конца, Ванг открыл еще одну дверь, но в этот раз с отпечатка пальца.       Сказать, что Чимину было не по себе — значит ничего не сказать. Они вышли в темную комнату. Джексон хлопнул в ладони, и в центре загорелся свет, осветив круглую сцену, на которой, на позолоченном мольберте стояла картина «Пруд с кувшинками». Чимин тихо ахнул. Альфа отпустил его руку, легонько подтолкнув вперед. Омега поднялся по ступенькам и шагнул к картине. От нее веяло чем-то невероятным. Он словно на мгновенье почувствовал запах кувшинок, озера, услышал шелест камыша и стрекоз, что кружат у воды, стрекоча хрустальными крылышками. При этом у растений на картине не было четких очертаний, но омега мог поклясться, что видел их. Будто на мгновенье заглянул в портал в прошлое, прямо в тело художника, чтобы увидеть его глазами, ощутить это магическое умиротворение природы.       — Ощутил? — шепнул Ванг, что оказался позади. Чимин не вздрогнул, потому как был слишком поглощен картиной. — Именно за это такие как я платят, именно поэтому все самое прекрасное должно быть скрыто от общих глаз. Должно принадлежать лишь одному человеку. — Его ладони легли на талию омеги. Чимин почувствовал, как альфа прижался к нему сзади и потому как был гораздо выше, невесомо провел носом по волосам, глубоко вдыхая.       — И ты продашь ее? — Чимин чуть обернулся, тут же пожалев об этом, потому как лицо Джексона оказалось совсем близко. Он лишь хотел перевести тему и сбить эту нарастающую интимную атмосферу.       — Я собирался продать ее одному конкретному человеку.       — Тогда зачем аукцион?       — Светское общество не простило бы мне, не сделай я из продажи целое представление. — Ванг улыбался уголками губ, при этом взглядом гуляя по пухлым губам напротив.       — Она наверняка стоит миллионы, кому же ты ее продаешь? — Чимину было все равно, но благодаря этому вопросу, он смог отстраниться, чтобы якобы еще раз изучить картину.       — Этот человек будет платить не деньгами, а представлением. Знаешь, это очень высокая плата, чтобы просто поддерживать имидж важной персоны, — весело усмехнулся альфа, вставая рядом, чтобы тоже взглянуть на полотно. — Но есть тут плюсы и для меня. Если его представление завершится провалом, я все равно получу что хотел — хайп, а вот он — ничего. И у него всего одна попытка.       — Но ведь картина здесь, перед нами, значит, он придет сюда? — спохватился Чимин, вдруг решив, что у Хоупа, оказывается, есть конкурент.       — Нет-нет, — по-доброму усмехнулся альфа. — Не бойся, драгоценный. Он пойдет к сейфу, думая, что там подлинник, ведь одна репродукция сейчас ждет своей очереди на аукционе. Никто кроме меня не знает, что репродукции две. И поймет он это слишком поздно. Охрана засечет взлом и ему придется бежать. — Альфа был явно доволен своим планом. Он наклонил голову в бок, вновь плавно сколзнув взглядом по округлым щеками и маняще поблескивающим губам.       — Ты не сказал свое имя, драгоценный.       — Зачем оно тебе? — Омега застенчиво улыбнулся. — Уже завтра ты обо мне и не вспомнишь.       — Увидев тебя, я испытал то самое чувство — как будто взглянул на подлинник искусства. — Альфа вновь оказался рядом, Чимин прикрыл глаза, ощущая его дыхание на своей щеке. Ему не было противно, но помимо стыдна и стеснения, он четко ощущал чувство неправильности. Джексон ему совсем не нравился, как мог бы нравиться партнер.       — Я… — омега запнулся и сильно зажмурившись, быстро произнес, понимая, что больше не может играть, да и какой смысл, ведь Хосок не доберется сюда, до настоящей картины. — Я блефовал. Я отвлекающий маневр, — сказав это, он открыл глаза и, мазнув по картине, посмотрел на замершего в паре сантиметров Ванга. Альфа открыл рот, чтобы что-то сказать, как друг раздались выстрелы из главного зала. Омега вздрогнул и подался назад, но Джексон ухватил его за руку и, дернув на себя, прижал.       — Скажи свое имя. — Альфа заспешил, но в голосе не читалась злость или разочарование.       — Раз это аукцион. Тогда я хочу кое-что в обмен. — Резко осмелев, произнес Чимин, упершись руками в его грудь.       — Вы проиграли, настоящая картина здесь. Ты останешься со мной. — Тут же произнес Ванг, жадно бегая глазами по лицу омеги, словно желая запомнить каждый миллиметр.       — Обещай, что отпустишь человека, который пришел за этой картиной, — настойчиво произнес Чимин.       Послышались еще выстрелы и девичьи визги, затем грохот битого стекла.       — Обещаю.       Омега оттолкнул его, развернулся и коснувшись пальчиком холста, произнес:       — Чимин — человек, который пришел за этой картиной.       Альфа замер. Чимин за секунду вспотел, как после марафона. Джексон шагнул к нему, испытующе посмотрел на него, а затем коротко улыбнулся. Обойдя омегу, он аккуратно взял картину и протянул ее Чимину. Растерянно взглянув на холст в руках, а затем на Ванга Чимин неслышно выдохнул.       — «Пруд с кувшинками» Клод Моне 1919 год, продано драгоценному господину Чимину, — произнес Ванг. После чего вытащил вибрирующий телефон из кармана пиджака и, взяв трубку, произнес:       — Не сдерживайте. Картина покинула галерею, аукцион объявляю закрытым.       У двери их встретил один из официантов, только вместо подноса у него был чемоданчик для картины. Альфа открыл его и Чимин осторожно положил картину внутрь. По краям ее закрепили в специальные рамки, фиксируя и не давая холсту прижаться к крышке чемоданчика. Джексон взял свободную руку Чимина и прижался к тыльной стороне ладони губами, после чего развернулся и в окружении охранников ушел в сторону главного зала. Омегу проводили через черный ход на стоянку и пожелали хорошей ночи. Чимин бездумно пошел вперед, все еще пытаясь понять, что только что произошло. Чемоданчик в руке, содержимое которого стоило как вся больница с пациентами и врачами внутри, заставил его поверить, а потому он побежал к парковке. Там было многолюдно, гости расходились по домам, усаживаясь в свои дорогие машины. Вскоре глаз зацепился за кроваво-красный МакЛарен. Внутри кто-то был, но подойдя, Чимин понял, что это не Хоуп. За рулем оказался один из их охранников, которого омега уже не раз видел.       — Боссу пришлось уйти раньше, но он ждет неподалеку, — скупо пояснил мужчина, когда Чимин сел в спорткар, краем глаза замечая, как синхронно с ним с разных сторон в черные Мерседесы сели парни в костюмах. Разумеется, за ним следили.       Проехав пару кварталов, они остановились у закоулка, откуда из темноты, в которой тускло светилась лишь тлеющая сигарета, выплыл Хоуп. Временный водитель быстро покинул машину и за руль сел сам Хосок. Чимин поставил чемоданчик между ног, поэтому альфа ничего сразу не заметил. Он хмурился и молча курил, пока они не вернулись к студии Чимина.       Хосок прикурил новую, когда они припарковались у дома. Альфа не спешил выходить, и Чимину разрешения не давал. Рядом парковались Мерседесы, охрана частично вошла в парадную, а частично распределилась по периметру. Омега ждал, что скажет Хоуп.       — Подонок сделал две реплики, — выплюнул альфа, затягиваясь и раздраженно выдыхая в окно. После чего взглянул на Чимина, который взгляде крайне зашуганным, после перенесенного и куда мягче произнес:       — Но ты со своей ролью справился отлично. Классно потрахались? — В последних словах скользнула странная злоба. Чимина это задело. Сильно задело. Он старался ради непойми чего, а с ним вот так. Нахмурившись, омега швырнул чемоданчик в альфу и громко произнес, прижимаясь боком к своей двери:       — Я устал и хочу спать! Выпусти уже!       Лицо Хосока вытянулось в удивлении, альфа выкинул сигарету и открыл чемоданчик. Он тоже почувствовал, что это настоящая картина. До этого сгущающийся глинтвейн в воздухе резко отступил. Чимин отвернулся, а потому едва заметно вздрогнул, когда рядом появилась рука и открыла ему дверь.       В студию вернулся сам. Почти бежал. Захотелось просто лечь и смачно поплакать в подушку. Он перенес за сегодня слишком много, чтобы не позволить себе такую роскошь. Чимин страшно соскучился по Юнги. Он готов был бросить все вот это, лишь бы узнать, как он там. Но понимал, что именно то, как он там, зависит от того, что произойдет здесь. Когда вся косметика была смыта слезами, а рубашка расстегнута и выпущена из штанов, Чимин смог наконец-то уснуть.       Разбудил его запах персикового чая и сладких пирожных. С трудом продрав распухшие от слез глаза, он потер их и совершив жалкую попытку пригладить торчащие волосы, повернулся на запах. За кофейным столиком сидел Хосок. Перед ним стояли тарелочки с пирожными и фарфоровый чайный сервиз на две персоны. Заметив, что омега проснулся, он отложил телефон и принялся разливать чай по чашкам. Чимин сполз с дивана и придвинулся к столику, усевшись на свои подогнутые ноги. Хоуп протянул ему чашку с чаем и придвинул блюдце с макарунами, после чего произнес:       — Хотел сказать спасибо. Не знаю, как ты уговорил Ванга отдать тебе картину, но ты это сделал и это факт.       Чимин молча слушал. Он сделал несколько глотков чая и в один укус уничтожил макарун, потянувшись за вторым.       — Я даже хотел представить это в лучшем свете перед боссом, когда он поймет, что ты не Лин. — Хосок тоже сделал глоток чая, но, скривившись, он отставил чашку. Омега улыбнулся, наблюдая за альфой, но его улыбка тут же погасла, потому как Хоуп произнес:       — Но теперь я лишь зашел попрощаться.       — Что? — Чимин растерянно уставился на альфу. — Почему ты передумал помогать? Я ведь сделал все, как ты просил!       — Знаешь, — Хоуп вытащил сигареты и прикурил, — за Мин Юнги, я бы может и вписался, но ты ведь не Мин Юнги.       Чимин поставил чашку и опустив голову, произнес шепотом, как последнюю надежду:       — С чего ты взял?       — Сегодня утром пробил по полицейской базе. Хотел, чтобы босс увидел тот твой рассказ про деньги и барыгу воочию, может, сжалился бы, — альфа отвернулся к окну и выдохнул дым. — Я проверил базу трижды, просмотрел всех Минов Юнги, чтобы найти там твою фотку, но не нашел. А подходящих парней с таким именем не так уж и много.       — Я не… — начал было Чимин, но альфа вдруг резко повысил голос:       — Завались! Черт бы тебя побрал! — он взглянул на него очень раздраженно, а еще обижено.       — Я как Ванг повелся на твою безобидную мордашку, — куда спокойнее произнес Хоуп через минуту молчания, вновь глубоко затягиваясь и отводя взгляд.       Омега сжимал свои колени, глядя прямо перед собой и зажмурился, когда Хосок вновь заговорил.       — Я бы и дальше не знал, если бы босс не свернул все свои дела. Он пару часов назад прилетел в город, а значит с минуты на минуту будет здесь.       Чимин поднял на альфу растерянный и испуганный взгляд. Вот и конец спектаклю.       — Просто ответь, — он затушил окурок в своей чашке с чаем и, подавшись вперед, внимательно посмотрел в его глаза. — Ты связан с Чхану чем-то кроме денег?       Он не знал, что ответить. Правда не знал. Хосок истолковал молчаливый взгляд по-своему, потому уточнил:       — Ты спал с ним? Любишь его? Или причина только в деньгах?       — Деньги, — тут же отозвался омега, со страху осипшим голосом.       — Фух, — выдохнул альфа, подавшись назад. — Тогда я спокоен. У тебя будет шанс договориться с боссом.       — Боюсь, что нет, — прошептал омега, грустно улыбнувшись. Кажется, альфа не услышал, так как Чимин вновь опустил голову, глядя на свои руки на коленях. Но даже если услышал, среагировать не успел. Дверь студии открылась, и один из охранников произнес:       — Лидер приехал.