Мистер Ким

      Чонгук припарковался во дворе одной из элитных многоэтажек. Чимин ощутил нарастающее волнение — этот Джин явно не самый простой человек.       Музыка в лифте никак не расслабляла, потому что сам лифт работал только с картой-ключом, а отделка внутри заставила бы самого убитого наркомана сдержаться и не нассать в нем. Правда парней из подъезда родной квартирки Чимина и ко двору бы не подпустили. Чонгук мурлыкал песенку, переписываясь с Тэхеном, выглядя очень расслабленно, в отличие от начинающего потеть Чимина.       Они поднялись на самый верх. Лифт вновь потребовал карту, Чонгук с готовностью приложил, сунул телефон в карман и, взяв омегу за руку, повел за собой. Двери лифта открылись сразу в квартиру. Их встретил огромный зал, две стены из которых, соединяясь в углу, были полностью из стекла. Слева мраморная лестница на второй этаж, а под ней проход куда-то дальше. В зале стояло множество растений, гигантские монстеры, цветущие орхидеи самых диковинных форм и расцветок, разновидности фикусов и прочей пестрой зелени, названия которой Чимин не знал. Среди всего этого, как в лабиринте, но крайне хаотичном, был скрыт квадрат пышного ковра, на котором полукругом стояли два дивана и два кресла, совершенно непохожие друг на друга, но одинакового кремового цвета, перед ними, на конце ковра, стояло большое зеркало в золотой рамочке. На ковре, в позе морской звезды кто-то спал. Лучи солнца узорами ложились на его загорелую кожу, пухлые губы и блекло-фиолетовые волосы. На омеге, а это точно был омега, потому как стоило Чонгуку провести его через зелень, как Чимин ощутил аромат сладкой чайной розы, был цветастый костюм с фирменным знаком Louis Vuitton. Он состоял из длинной рубашки и коротких свободных штанов, омега босой и крайне расслабленный.       — Чонгук-и-и-и, — сонно протянул омега на ковре. Губы изогнулись в легкой улыбке, кажется, он не собирался просыпаться.       — Я привел к тебе гостя, — широко улыбнувшись, произнес Чонгук, плюхнувшись на диван.       Омега резко распахнул глаза и сел. Его волосы забавно торчали во все стороны, а лицо было заспавшимся, но при этом, сжавшийся на краю ковра Чимин, тихо охнул. Омега, пахнувший чайной розой, невероятно красив. Чимин всегда хотел быть именно таким. Джин, а омега на ковре — это точно тот самый Ким Сокджин — был сказочно красив, но при этом у него широкие плечи, и он высокий, что мало свойственно омегам.       Поднявшись, Сокджин окинул его хмурым взглядом, но вдруг его глаза спустились на шею. Разглядев укус, он резко вдохнул и заулыбался так, как пару минут назад улыбался Чонгуку.       — Совсем не удивлен выбору Джуна, как тебя зовут, ребенок?       — Пак Чимин, — голос дал петуха, что заставило старшего омегу расхохотаться.       Чонгук тоже весело улыбался, наблюдая за парочкой. Джин резко подошел, так, что омега не успел среагировать, лишь и без того большие глаза расширились, и он в панике прижал руки к груди. Старшему это было наруку, потому как он обхватил его, прижав к себе, уткнулся носом в метку, вновь шумно втягивая воздух.       — Почему я совсем не чую тебя? — удивился омега, почувствовав только феромон альфы. — И… — он вновь вдохнул и крайне развратно провел руками по его телу: от плеч по бокам и пояснице, сжав руки на ягодицах, от чего Чимин пискнул от неожиданности.       — Небеса! Да он тебя не покрыл? — схватив парнишку за плечи, Сокджин отстранил его от себя и серьезно глядя в глаза, просил:       — А хоть поцеловал?       Красный как помидор, Чимин отчаянно пискнул:       — Нет!       — Так это подарок для меня? — восхищенно удивился Джин, повернувшись к Чонгуку, но при этом не отпуская омегу.       Не успел Чонгук ответить, а Чимин что-либо понять, как его губ коснулись чужие. Пухлые губы Сокджина настойчиво раскрыли его, а горячий язык скользнул в рот. Одна рука с плеча оказалась на затылке Чимина, мягко надавив, не давая понять в чем дело. Рот наполнился слюной, которая на вкус отдавала чайной розой. Он словно взял в рот бутон, полный пыльцы и утренней росы. И эти лепестки уверенно и упорно сминали его губы. Вторая рука обхватила талию, заставив его прогнуться и прижаться.       Раздался щелчок, а по глазам сверкнула вспышка. Чимин сглотнул и, подавив стон, чувствуя, как горячий язык толкается в его, все больше и больше заполняя рот, он уперся в широкие плечи руками и что есть силы толкнул.       — Ты прервал мой подарок! — цокнул отшатнувшийся Джин. Он бросил по-детски недовольный взгляд на Чонгука, что, подобрав под себя ноги, с заячьей улыбкой держал в руках телефон. — Он же почти разомлел, ну!       Чимин тяжело дыша вытер губы тыльной стороной ладони, кинув умоляющий взгляд на Чонгука, который, кажется, ничего странного в ситуации не находил. Заметив неподдельную панику на лице Чимина, Чонгук перестал давить лыбу, спрятав телефон, объяснился:       — Он старшая омега в стае, а старшей омеге принято дарить очень-очень дорогие подарки.       — Стая? — растеряно переспросил Чимин, уверенный, что данное слово стало архаизмом и умерло еще в позапрошлом веке. Чонгук кивнул и, спокойно оттянув ворот, продемонстрировал метку, явно оставленную альфой. Каким именно — Чимин догадался без труда.       — Первый поцелуй Чонгука тоже мой, — самодовольно произнес Сокджин. Он подошел к зеркалу, принявшись любоваться собой. — Мне приятно знать, что Джун-и помнит о моей страсти коллекционировать, — он вытащил из кармашка штанов плоскую металлическую коробочку и, открыв ее, поводил по твердому содержимому подушечкой мизинца, а затем поводил им по губам, возвращая прежний блеск. Чимин разглядел метку на шее Джина, она была на холке и носила куда более интимный характер, нежели детский кусь с боку на Чонгуке и нем самом. ***       Указания Намджуна были просты: найти и привезти. Хосок ранее не сомневался в приказах лидера, но не в этот раз. Сидя в машине, он докуривал уже вторую, мельком поглядывая на задние больницы через дорогу. В руках личное дело настоящего Мин Юнги. Вспомнив рассказ про долг барыге и сверив его с делом из полицейского участка, он пришел к выводу, что Чимин не слишком отошел от реальных событий, притворяясь другим человеком. Статья за хранение — год условного заключения и административный штраф. Через год вторая уголовная, такая же, но с другими веществами и более крупным весом. Тут уже не отвертелся или денег откупиться не было — отмотал полтора года из положенных трех, вышел за хорошее поведение и обещания о прохождении обязательного лечения в наркологической клинике. Судя по записям, Мин целых три месяца продержался: приходил отмечаться, ходил на групповые терапии и числился пациентом в клинике. Потом пропал с радаров и объявился через три с половиной года, соучастником по делу об убийстве.       Наркоторговцы не слишком симпатизировали Хосоку хотя бы потому, что у них не было никаких законов. Например, у торговцев оружием на черном рынке были свои количественные и весовые ограничения. Они не продадут РПГ стремному типу в капюшоне или калаш школьнику. Работают только с мафией или с кланами, реже с бизнесменами. Наркоторговцы же чуть менее привередливее портовой шлюхи.       Найти Юнги оказалось очень просто. Чонгук днем прислал номер, на который Чимин так необдуманно позвонил с его телефона. Да, младший братец выглядел как самый добрый человек в мире, но был очень послушным и верным их маленькой семье. Отследили номер, пробили заведение и самого Пака. Удивившись на пару с Намджуном, а Хосок еще и грязно выругался, осознав, что мелкий вновь провел его, они обнаружили, что сын некогда влиятельного босса — младший медицинский персонал в одной из самых худших больниц города. При этом Чимин исправно подписывал не маленькие чеки для больницы, которые поступали с одного из оффшорных счетов Терры. И как со всем этим связан Юнги? Поэтому Джун поручил Хоупу наведаться туда и нанести личный визит с последующей кражей.       Разумеется, в каждом месте найдется свой пионер, готовый за приличную сумму выдать все и всех с потрохами. Врач, подтвердивший, что именно у них на лечении находится некий Мин Юнги, который записан как родственник Пака, при этом не имевший даже документов удостоверяющих личность, сегодня заступал на ночное дежурство и ждал сообщения от Хосока, чтобы встретить его у пожарного выхода.       При этом Хоуп не понимал, зачем им вообще нужен этот Юнги. Джуна интересовал Чимин, и он у них, отданный на воспитание старшей омеге. Так к чему тянуть все, что было в жизни Пака до этого? Намджун туманно оговорился о какой-то доле полудохлой «Терры» и Хосок самолично отмахнулся. Ему совершенно не хотелось выслушивать все эти заумные размышления о гениальном почившем бизнесмене, который мог бы захватить всю индустрию, если бы на самом деле пожелал и прекратил играться в хорошего человека. Он был далек от это части и никогда не имел желания погрузиться в бизнес, схватиться за руль. Ему вполне нравилось стоять за плечом лидера, возможно, именно поэтому Намджун доверял ему как самому родному человеку, как члену семьи.       И раз уж Джун сказал привести, значит он привезет.       Выдохнув дым, он бросил личное дело назад и вылез из машины. Ночной воздух отбросил пряди челки со лба и забрался под расстегнутую кожаную куртку.       Дверь с черного входа любезно открыли, стоило Хоупу набрать сообщение.       — Прошу, проходите! — любезничал альфа в белом халате. Хосок черкнул по нему взглядом, зацепившись за бейджик: «Доктор Канг Ли».       — Все медсестры в другом крыле, Мин в вашем полном распоряжении! — райской птицей заливался Канг, проведя Хоупа в отделение.       — Номер палаты, — коротко спросил альфа, ощутив стойкое желание закурить, чтобы перебить запах лекарств и хлорки, забившийся в ноздри.       — Номер тринадцать, второй этаж. Она на шесть человек, но перед вашим приходом я дал всем пациентам седативное. Там одни старики, никто не проснется, даже если Мин будет орать.       Молча вытащив из внутреннего кармана пачку купюр, он сунул ее в руки улыбающегося доктора и направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, он бесшумно прошел вперед. Темно-зеленые стены, на которых местами облупилась краска, в паре с жужжащими над головой длинными лампами нагоняли тоску. Хосок не раз бывал в подобных местах. Их с Чонгуком мама раньше работала санитаркой в подобном заведении. И когда они только начинали, вытаскивать пули приходилось ходить в такие места. Только тут врачи соглашались за деньги зашивать явно не случайные порезы, не боясь рисковать своей репутацией. Разумеется, никто не вызывал полицию.       Двери палат были приоткрыты, прислушиваясь, Хосок улавливал тихий писк аппаратов, иногда чей-то храп или хриплое дыхание. Достигнув двери с номером тринадцать, он легко толкнул ее. Свет из коридора тускло осветил небольшое помещение, с двух сторон стояло по три кровати, рядом с которыми штативы с капельницами. На пяти кроватях спали пожилые пациенты, шестая, крайняя койка с левой стороны — пустая. Подушка сохранила форму головы, а постель — тепло. Он встал совсем недавно. На тумбе рядом лежал телефон и какие-то таблетки. Хосок забрал телефон и вышел из палаты. Оглядевшись, он пошел дальше по коридору. Последние две двери — уборная. Одна дверь для альф, другая для омег. Без раздумий толкнув дверь для омег, Хосок увидел три кабинки и две некогда белые раковины. Потрескавшийся старый кафель, любовно натертый хлоркой, едва ли не скрипел при ходьбе. Раздался звук слива бачка, затем лязг и тихий вздох. Хоуп подошел к раковине и включил воду. Он смотрел на кабинки через зеркало. Дверца второй открылась и первым показался штатив с капельницей. За него, словно старик за палочку, держался юноша. Мятая синяя полосатая пижама висела на худом теле словно на вешалке. Рукав чуть задрался, явив на свет узкое запястье, обтянутое белоснежной кожей. Устремив взгляд на лицо, Хосок вспомнил, как нашел парочку трупов в детстве, когда взлез в чужой дом, подумав, что он заброшен. Под копной лохматых волос — череп, обтянутый кожей. Ни грамма жира на щеках, под глазами залегли глубокие синяки, тусклый взгляд, словно поддетый дымкой, напомнил Хоупу о статуэтках божков, что он некогда видел на очередной выставке с Джуном. Абсолютно мертвый взгляд. Фото в деле было сделано в первое задержание и если бы не особые черты, вроде тех же глаз, то была велика вероятность не узнать его.       Юноша подошел к раковине, словно не замечая никого и ничего вокруг сунул руки под струю ледяной воды и игнорируя иглу с внешней стороны ладони, помыл их. После чего бездумно обтер об себя, едва не вырвав капельницу, а затем сделал шаг и замер. Путь ему преграждал Хоуп.       — Это для омег, — прохрипел Юнги, подняв взгляд на альфу.       — Я знаю, — с загадочной улыбкой отозвался Хосок, жадно разглядывая полупрозрачную омегу.       Мин Юнги не был бы собой, если бы не понял, кто перед ним стоит. От таких ребят всегда веяла особая аура. Он почувствовал его еще в кабинке. Глинтвейн — так пахла его смерть. Как глоток свежего воздуха, в этой душной вони больницы. Его долг и тот факт, что он прирезал крупную шишку в наркобизнесе — не могли остаться незамеченными. Юнги понимал, что рано или поздно бывшие «друзья» найдут его, это был лишь вопрос времени, потому в свое время и сбежал. Альфа стоящий перед ним был чертовски хорош собой, о да, Мин всегда западал на таких говнюков. Стильная прическа, кожа в чернилах, взгляд резкий, холодный, а на губах усмешка для всего этого чертового мира. Омега еще со школьной скамьи привык обтираться в кругах подобных экспонатов, которые чаще всего заканчивали за решеткой или по пьяни на полной скорости наматывались на столб вместе со своим крутым байком, кожанкой и зип-локом с белым содержимым в кармане. Юнги такие ребята казались бесстрашными, а ему постоянно было страшно.       Но теперь страха не было. Лишь сожаления, что Чимин потратил столько денег и времени, работал в этой помойке, чтобы обеспечить ему лечение, а по итогу все закончится так, как сам Юнги мог закончить, еще года три назад.       — Можно хотя бы не в сортире? — горько усмехнулся Юнги, опустив взгляд на кожаные темно-зеленые туфли альфы. Они на фоне затертого белого кафеля смотрелись настолько сюрреалистично, что у омеги даже голова болеть перестала. Вообще больше ничего не болело. Адреналин шарахнул по умирающему телу, заставив на некоторое время ощутить себя куда более живым.       — А где бы ты хотел? — насмешливо подыграл ему альфа.       — На крыше, — тихо произнес омега. Он уже не раз думал о крыше. Правда в здании было всего три этажа, но потолки высокие, поэтому верхушка вполне дотягивала до пятиэтажки, а его истончившимся из-за множественных процедур и лекарств костям не понадобиться большой силы.       Грустно было осознавать, что Чимин со дня на день вернется из отпуска, а все его старания найдут на крыше с размноженной головой или выпущенными кишками в луже собственной крови. Резко захотелось написать сообщение, оставить хоть пару слов в благодарность за то, что Чимин так долго был ему семьей и извиниться, за свой резкий уход. Но такие парни как этот альфа не любят ждать и еще больше ненавидят сентиментальность. Наверняка, Юнги у него на сегодня не один такой, и если он всем будет давать время на прощания, то и к обеду следующего дня не закончит.       — Вы с Чимином ведь не братья? Ну точно не родные.       Вздернув голову, омега испуганно округлил глаза. Если знали про Чимина — то дело труба. Его то прирежут, что с такого взять, ходячий труп, но долг начнут требовать с ближайшей родни. И Юнги был готов к смерти, потому что родни не было, не с кого требовать. Но Чимин записал его как брата здесь, в больнице, а эти головорезы явно исходили из информации, полученной от кого-то из персонала.       — Он мне никто!       — Вот как? — наигранно удивился Хосок, вскинув бровь. Он нарочно прожигал взглядом омегу, окутывая феромоном и надавливая, пока не сильно, просто проверял. — А те огромные бабки, что он засылает сюда, не для тебя?       Мин сжал губы и зажмурился. Крыть было нечем. Тупо твердить, что это не так — лишь разозлит альфу. Тяжело вдохнув, а хлорку резко перебил запах цитрусового алкоголя, разум вдруг подкинул бредовую мысль. Он все знал, но от чего тогда медлит? Возможно, у Юнги есть шанс? Шанс спасти Чимина от своих же проблем? Сжимая штатив капельницы, он судорожно соображал, не запрятал ли где денег или веса, что могли бы заинтересовать альфу. Возможно, была какая-то важная информация, которой он мог обладать, будучи крутясь в кругах поставщиков и фасовщиков?       — Ты че, уснул что ли? — раздался голос альфы у самого лица. Распахнув глаза, Юнги прохрипел:       — Я сделаю все что угодно, расскажу все, только не трогайте Чимина.       Сговорчивость и отчаяние в голосе и глазах заставили Хосока поверить. Он перестал давить, перейдя к вопросам:       — Кто ты Чимину?       — Мы друзья детства, — скрепя сердцем честно отвечал Юнги.       — И он просто так тебе помогает? С тобой че вообще? — Хоуп вновь окинул слабое тельце взглядом.       — Просто так. Ну… — омега вдруг улыбнулся, показав десна. — Я умираю.       Юнги столько раз думал об этом, но никогда не говорил вслух, да и кому? Чимин, как и прочий персонал, прекрасно знали это. Поэтому сказать об этом кому-то столь безразличному к чужим проблемам, как этому альфе, показалось ему таким смешным, что он не сдержал улыбку. Это же заставило как-то внутренне выдохнуть, растерять все те крохи собственной важности, которые с таким трудом и упорством насобирал для него Чим. Даже если, выведав все, этот альфа все же убьет его, что с того? Да, Чимин, но его не было здесь, а может и не будет? Может друг решил так избавиться от такой ноши? Он тянул его ко дну, медленно, но верно, они тонули. И если у него самого других вариантов не было, то Чимин в любой момент мог отпустить его и всплыть. Так может, это и произошло? Он ведь был недоступен все эти дни, а потом позвонил с чужого номера, дал последнюю надежду, и кто знает…. Может, больше и не позвонит никогда? В жизни Юнги не было верных друзей, так с чего бы им вдруг появиться?       — И все? Вы даже не трахаетесь?       Юнги дернулся и удивленно вылупился на альфу.       — Вижу, что нет. М-да, — скучающе выдал Хоуп и все же достал сигарету.       Он надеялся, как минимум, на роман между омегами, ведь на старом фото Мин очень даже ничего. Сейчас, он, конечно, на сухофрукт похож, но тогда был самый настоящий персик, который даже Хосок бы со всем удовольствием обкусал до самой косточки. Да и это же Чимину еще сто очков вперед давало. Никаких неприличных связей, все деньги компании отдавал, считай, на благотворительность. Положительный настолько, что аж скулы сводит. Конечно, Намджун будет доволен до самых ямочек на щеках, но что с этим полудохликом теперь делать? Все равно тащить на съемную, куда хотел подъехать Джун для личной беседы?       Выдохнув сигаретный дым из легких и скептически сощурившись, Хосок прикинул, сможет ли эта рохля хотя бы спуститься со ступенек. И судя по тому, как он, мелко дрожа, сжимал худые пальцы на металлическом штативе — нет.       — Чимин у нас и у тебя есть два варианта: ты сейчас пойдешь со мной, но обещать, что вы встретитесь и ты долго проживешь — я не стану. Или мы все же пойдем на крышу.       Юнги сглотнул, ощутив, как по резко пересохшей глотке скупая капля слюны прокатилась словно камень. Ему давали выбор: смерть потом или смерть сейчас. Он словно вернулся назад, в те дни, когда этот вопрос маячил перед ним постоянно. Всегда выбирал первый вариант и как бы не было сильно желание выбрать сейчас второй, он все же произнес:       — Первый.       — Отлично, — без особого энтузиазма произнес альфа и, бросив сигарету в раковину, взял парня за руку и вытащил иглу. После чего отнял его руку от штатива и приобняв за спину, взял под коленями, резко подняв на руки. Как Хосок и думал, хрипло выдохнувший омега, насквозь пропахший лекарствами — почти ничего не весил.       Хосок распахнул дверь уборной ногой и не боясь разбудить местных обитателей, с омегой на руках, направился вниз. Канг караулил внизу и, судя по удивлению на его лице, он все же готовился отмывать кровь, а не выписывать пациента.       Когда они вышли на улицу, Юнги все же не сдержался и ухватился слабыми пальцами за его кожанку. Холодный ветер ударил в лицо, а приглушенный ночной шум по ушам. Он так давно не был на улице, что ощутил себя словно на карусели, на американских горках, пока альфа нес его к машине. Настолько сильно он отвык от быстрого передвижения и такого большого пространства вокруг. На минутку Юнги даже забыл обо всем на свете, желая задержаться на улице чуть подольше, поглядеть на темное ночное небо не из окна палаты. Но он быстро пришел в себя, стоило ему оказался в красном спорткаре. Резко закрались самые жуткие сомнения.       — С Чимином все в порядке? — спросил он севшего за руль альфу.       — Смотря что ты считаешь порядком? — усмехнулся в ответ альфа, и машина тихо зарычала, отзываясь на действия хозяина. Он вырулил с парковки и быстро набрал скорость. Юнги резко замутило.       — Он жив? — просипел омега, держась обеими руками за кресло, потому как не был пристегнут.       Хосок сначала усмехнулся, но стоило взглянуть на белого омегу с остекленевшим взглядом, тут же заткнулся. Все же, он заигрался, и когда бедняга дернулся и наклонившись вперед, блеванул ему на коврик — он это заслужил.       Они успели уехать довольно далеко, поэтому остановившись у обочины на трассе, Хоуп, ругаясь последними словами, обошел машину, открыл пассажирскую дверь и, развернув сжавшегося омегу, так, чтобы в случае повторного позыва он блевал за пределы машины, вытащил коврик и зашвырнул его в ближайшие кусты.       — Да жив твой Чимин, жив! — орал альфа, обходя машину и видя, что омега вновь задергался, как кошак, который вот-вот исторгнет из себя комок шерсти.       — Прости… — хрипел Юнги, жмуря слезящиеся глаза и всеми силами пытаясь унять взбунтовавшийся желудок. Тошнить было нечем, скудный ужин, который он с таким трудом съел, вылетел парой минут раньше, дальше была только вода и лекарства. Его трясло, и он никак не мог прекратить эти позывы.       Альфа подошел и, сунув длинные пальцы в растрепанные волосы, задрал его голову вверх. Из носа омеги текла кровь, и Хосок всерьез засомневался, что довезет его живым.       — Открой глаза.       Юнги послушно открыл и сквозь слезы увидел серьезное лицо. Альфа без капли брезгливости приблизился и потерся носом о чужую шею. Омега холодный на ощупь и не пах совершенно ничем, поэтому ему не составило труда пометить. Меньше всего Юнги хотелось попасть под влияние, но он покорно принял помощь. Глинтвейн окутал его и пробрался внутрь.       — Успокойся, дыши носом, — последняя фраза заставила Хосока гаденько улыбнуться, ведь он впервые говорил ее при таких обстоятельствах, но омега этого не увидел. Альфа шептал на ухо, а после чуть отстранился и большим пальцем провел у него под носом, почти стерев алые дорожки.       Все это сработало как на мелком ребенке: сердце перестало грохотать в ушах, боль, сжавшая желудок, отступила на второй план, а мысли замедлили свой бег, позволяя ему собраться.       Отпустив омегу, Хосок окинул его скептическим взглядом — все еще бледный как смерть, но дергаться перестал, хоть и опустил голову, стоило руке отпустить его волосы.       — Закидывай ноги и поехали.       Осознав свои ошибки, Хоуп ехал настолько медленно, насколько позволяло скоростное ограничение. Он привез его в обычный спальный район. Здесь большая часть зданий принадлежала одной из фирм Намджуна. И парочка квартир всегда пустовали на случай чей-то внезапной пропажи.       Под покровом ночи лишь при свете фонарей альфа занес Юнги в квартиру на седьмом этаже и усадил на диван. Трехкомнатная квартира была обставлена дешевой мебелью, ремонт также соответствовал ценовой категории района. Омегу оставили в зале — проходной комнате, альфа открыл дверь и заглянул в спальню. Прямоугольная комната с жалюзи на единственном окне, полуторной кроватью, с белым матрасом и подушкой еще в прозрачной упаковке. Рядом был столик, а на нем рекламный буклет их фирмы-застройщика. Вернувшись в зал, он прошел в коридор и открыл дверь в другую комнату. Там была такая же картина, только кровать двухспальная, окно больше и вместо столика — кресло. Напротив комнаты был проход на маленькую кухню, а рядом дверь в совмещенный санузел. Дешево и сердито, как раз для заложника.       Юнги огляделся. Под потолком люстра с пятью лампами в оранжевых квадратных плафонах, напротив дивана длинный шкаф, на котором стоял телевизор, а по бокам имелись ящички разных форм и размеров. Под ногами коврик на светлом ламинате, на стенах обои горчичного цвета с завитками в тон темнее. Справа дверь в спальню, за спиной проход в коридор, а слева окно и дверь на балкон.       Юнги повел плечами — ему здесь неуютно, он отвык от того, как может выглядеть обычная нормальная жизнь. Не притон, не тюрьма, не больница. Когда отец был жив, они жили в частном доме, к квартирам он так и не привык, не было времени.       Альфа вернулся в зал и плюхнулся рядом на диван, тут же разведя ноги и закинув руки за голову в расслабленной позе. На сегодня Юнги — его единственное задание, а так как задохлик не выглядел боевым, он всерьез собирался подремать рядом с ним. К тому же, вдруг кошака опять начнет выворачивать? А меньше всего Хосоку хотелось заниматься уборкой.       — Ванная с туалетом следом за кухней, — проинструктировал его альфа, прикрыв глаза.       — Кого мы ждем? — спросил Юнги, глядя на фигуру альфы в отражении черного экрана телевизора.       — Босса.       — Он хочет лично убить меня? — предположил Юнги.       — Убить? Ты, кажется, и сам с этим справишься, — едко усмехнулся альфа, по-прежнему не открывая глаз.       — Будет пытать?       — Пытать? — Хосок не сдержался и вкинув бровь посмотрел на омегу. — Ты на ногах еле стоишь, да какой смысл?       — Тогда зачем я здесь? — Юнги повернулся и встретился с темным взглядом.       Да, Хосок определенно был его тип. Понимая, в каком жалком состоянии он сейчас находится и насколько сильно не интересует альфу, а даже, скорее, раздражает, он позволил себе беззастенчиво разглядывать его. А когда еще шанс то выпадет? Вряд ли человек, который будет закапывать его тело, фасованное в мешки, окажется столь же красив. Темные, чуть вьющиеся на концах волосы аккуратными прядями почти закрывали лоб и уши до самых мочек. Но не скрывали маленького перевернутого креста на виске. Как же ему шли эти тату. Трехголовый адский пес с разинутыми клыкастыми пастями и множеством пугающих глаз, что был набит на шее спереди и уходил куда-то под ворот черной футболки. А еще на пальцах. И словно услышав мысли, альфа вдруг сменил позу, сложив руки на груди. Глазам досталась рука с надписью: «hope». Как же прозаично она смотрелась на теле такого человека как этот альфа.       — Босс приедет, вот у него и спросишь, — в этот же момент мобильник завибрировал. Вытащив его из кармана, Хоуп с неудовольствием прочитал, что Намджун будет занят до утра, поэтому полудохлик остается на него.       — А кто сейчас босс? Хан? — Юнги убил старшего, значит, дела должны были перейти к младшему.       При этом, если судить по альфе, они там достигли высот, раз у шестерок есть средства на такие вещи и машины. К тому же выследили его здесь, в Сеуле каким-то образом через Чимина. Юнги знал, кем был отчим друга, но он также знал, что тот давно погиб и ничего кроме доли в компании их не связывало. Выходит, вышли на крупных скупщиков? Или все-таки сменили дилера? Но если это все же Хан, то его сюда отнюдь не на разговор привезли, хоть альфа перед ним и уверял в обратном.       — Хан? — альфа едва не скривился. — Кто такой Хан?       — Младший брат Кайто — босса, которого я убил.       — Из Тэгу, что ли? — догадался Хосок, вспомнив про личное дело Юнги.       — Ну да, а ты разве не из банды? — омега нахмурился, пытаясь понять, что тут вообще происходит.       — Банды? — альфа произнес это с таким лицом, будто целый лимон съел. — Я похож на одного из твоих нариков, ты поэтому меня так разглядываешь? — гадкая улыбка растянула его губы. Омега тут же отвел взгляд.       Сейчас, когда он пригляделся к нему при свете — не похож. Скорее похож на известного музыканта.       — Как такой как ты мог кого-то убить? — вдруг серьезно спросил альфа, глядя на полуживого парнишку.       — Ножом, — тихо ответил Юнги. Он мог не помнить, как его драли под порошком, но помнил, как по руке потекла теплая кровь.       — За дозу? — в голосе вновь насмешка, которая заставила омегу желать доказать, что это не так.       — Нет, — он поднял взгляд на альфу, ловя смешинки в темных глазах. — Я тогда был чистым около месяца, только пил, но Кайто заметил. Я перестал даваться, у меня находились силы отбиться или убежать на время, поблуждать по городу, — Юнги сместил взгляд с глаз чуть ниже и не задумываясь принялся комкать низ больничной пижамы.       — Когда я вернулся с очередной такой прогулки, Кайто насильно сделал мне укол, и я моментально подсел. Не знаю, что это было, но совсем не то, что раньше. Когда вышел из марафона, понял, что больше так не могу. Что Кайто не даст мне слезть — тоже, — вздохнув, он опустил взгляд ниже, бездумно глядя на адских собак на коже.       — Я просто хотел прекратить. У меня была зависимость и не только от порошка, но и от сигарет, и от алкоголя. Психологически я был готов оказаться, тот трезвый месяц с бездумным шатанием без денег по городу, понравился мне настолько сильно, что я был готов к ждущей меня за углом ломке, боли и панике, которую она принесет. Я вспомнил, как на тот момент почти пять лет назад, только начинал влезать во все это говно, как выкурил первый косяк в клубе, чтобы меня приняли за своего. И как сильно верил, что подобный Кайто альфа, действительно меня любит и поможет мне, разумеется, только если я спрячу у себя вес. Мне же ничего не будет, ведь тогда у меня еще не было ни одной судимости.       — А как ты загремел в тюрягу второй раз? — в голосе альфы вдруг скользнул странный интерес.       — Это было как раз перед знакомством с Кайто, я с закладчика поднялся по карьерной лестнице до координатора. На одной из тусовок познакомился с ним, я тогда знал, что у него много денег и наркоты. Поэтому легко поддался на его хреновый флирт и уже на утро обрел статус омеги главаря, доступ к его кошельку и дозе. Расквитался с долгами отца, своими и думал, что заживу роскошной жизнью, — Юнги не сдержался и болезненно улыбнулся. Каким же глупым мальчишкой он был.       — Почему он не откупил, ты когда попался?       — Полиция была куплена другим человеком, тогда Тэгу делили двое, Кайто и Тэван. Тэван знал, кто я, и скорее всего, хотел обменять на очередной район или товар, Кайто тогда получал хороший, от родичей из Японии. Но, видимо, сделка не состоялась, и я загремел на самый большой срок. Разумеется, я в голове сложил два и два и когда вышел, от прежней влюбленности в крутого дядю не осталось и следа. Я даже не сразу после отсидки к нему вернулся.       — Только когда деньги на дозу закончились? — альфа даже не пытался скрыть усмешку. Но был чертовски прав. Когда Юнги вернулся, у Кайто уже был другой любовник, но он согласился принять и его, все же тогда, омега еще был красивым. Пока не решил с горя и обиды познакомиться с иглой поближе.       — Прирезал и сбежал?       — А что мне оставалось делать? Ждать пока его дружки придут в себя после очередного марафона? Ждать полицию, которая не станет разбираться, как и в предыдущий раз? Никто бы по условке меня больше не отпустил, мне грозил серьезный срок. Сдох бы в камере. Не знаю как у альф, но омежьи тюрьмы — ад. Любой готов залететь от вертухая, только бы перейти из основного блока в медицинский.       — Понятия не имею, как там у альф, у меня нет судимости, — внезапно похвастался альфа и в нос омеги друг опять забрался глинтвейн. Внутри больно кольнуло, а глаза защипало. Зачем он с ним так жестоко? Или так и нужно? А он просто привык к добросердечному Чимину, готовому жалеть сутками напролет.              История крайне слезливая, но Хосока такой хренью не пробить. Им с Чонгуком в детстве тоже прекрасно не было, но он мелкому ныть не давал и этому, почему-то, тоже не дает. Хотя этот омега не мелкий, он вообще старше него на год, но физически и ментально он ощущался младше брата, даже младше Чимина.       — И сколько ты чист?       — С начала лечения, — Юнги выдохнул и потер глаза. — Около четырех лет, точно не скажу.       — Если так, то от чего ты тогда умираешь? — Хосок было решил, что он там на реабилитации, но если за четыре года, будучи так близко к аптечкам и иглам у него не появилось желания ширнуться, то дело в другом. Альфа понимал, что у наркоманов есть несколько основных заболеваний и омега озвучил одно из них.       — Цирроз печени.       — И все?       — Был еще букет из гепатитов, но с ними на второй год разобрались, как только Чимин нашел меня.       — Где нашел? — Хосок спрашивал так, будто ему действительно интересно, поэтому Юнги отвечал.       — В хосписе. Он туда пришел проходить преддипломную практику. Его больше никуда брать не хотели, из-за того, что он омега.       — Это было уже в Сеуле?       — Да, я сбежал сюда, надеясь начать новую жизнь. Первый год работал грузчиком на складе и курьером. Я замечал, что что-то не так, но после нескольких лет ломок и приходов сложно здраво вот так сразу оценить свое состояние.       — Ты же тоже омега, разве вас берут на тяжелую работу?       — А от меня пахнет омегой? — он взглянул на альфу. Хосок отрицательно качнул головой, крайне заинтересованно разглядывая человеческую сухофруктину.       — Поэтому и не было проблем притвориться бетой. Там никто документы не требовал, платили каждый день, на руки, мне это очень подходило. В один из таких рабочих дней, я вез заказ поздно ночью и на меня из-за поворота вылетела машина. Водитель скрылся, скорую вызвали прохожие. Так попал в больницу, при падении выбил плечо, думал, быстро вправят и я даже заказ вовремя доставлю. Но взяли кровь на стандартный анализ и выявили весь букет. Документов для оформления у меня не было, я не мог соврать, что потерял память, меня бы направили в участок, а там пробили по базе мою рожу. Поэтому я сбежал в ту же ночь. Еще с месяц поработал, а потом упал по пути на смену грузчиком и пролежал в вонючем переулке два дня. Меня обокрали, а потом нашла добрая тетушка из храма. Там неподалеку они организовывали выездную благотворительную кухню. Настоятельница постоянно сталкивалась с такими как я — людьми, не желавшими называться, не имеющими документов. И всем нам таким дорога в хоспис Святой Марии. Ну или под мост, тут уж зависит от состояния и погоды на улице.       — Он еще и в хосписе при храме работал… — пробурчал Хосок, закатив глаза.       — Да, Чимин такой, — Юнги заулыбался, вновь показав десна.       Хосок хотел что-то сказать, но забыл, что, потому что улыбка с лица омеги резко пропала, а из носа вновь полилась кровь. Альфа ощутил, как волосы на голове встают дыбом. Подскочив, он выхватил телефон из кармана, свободной рукой потянув парнишку выше, дабы уложить на спину.       — «Оставляю Юнги тебе!» О, ну спасибо, Джуни! А мне как его смерти не оставить, а?! — кричал Хоуп, вызывания своих парней, дабы те притащили к ним доктора.— Эй! А ну не отключайся! — он стоял над полулежащим омегой, потряхивая его за плечо.       Юнги честно пытался, но уже сам не понимал, закрыты глаза или открыты. Осталась только тьма и голос альфы, звучавший все дальше и дальше, словно он погружался в воду, шел на дно.