Закопанные на севере

       Я сижу в зале ожидания. Мерцающая лампочка над головой с треском мигает. По телику, висящему в углу, крутят какие-то рождественские передачи про кулинарию. В моих руках одноразовый стаканчик с кофе из автомата, а на часах почти два ночи. Правильнее было бы свалить отсюда, чтобы избежать ненужных вопросов о его состоянии. Я не знал, что буду им говорить, когда операция закончится, а ведь они обязательно у меня спросят, где его оперировали и как он получил ранение. Черт. Я мельком поглядываю на выход, на время, на полупустой стаканчик с черным кофе и хочу сбежать. Я должен уйти. Санитары ходят туда-сюда, катают тележки с резиновыми колесами и эта чертова лампочка сводит меня с ума. Я не могу уйти, не узнав, будет ли он жить или нет. Наверное, поэтому я всё еще сидел в этом проклятом зале ожидания. - Мистер э… как Вас зовут? – его низкий голос раздается над моей головой. - Э, Ривер, мистер Ривер, - говорю первое, что приходит в голову. Ему точно ни к чему было знать мое настоящее имя.        Я вскакиваю с кушетки и с надеждой смотрю в его глаза, я вижу в его взгляде какое-то подозрение. Прежде чем начать говорить, он медленно и настороженно осматривает меня, будто пытаясь понять, что произошло. - Как всё прошло, док? - С ним всё в порядке, жить будет, он потерял много крови, пришлось делать переливание. Пару недель и он встанет на ноги.        Я с облегчением выдыхаю. Впервые за эти три дня я, наконец, спокоен. Словно огромный груз упал с моих плеч. Мы всё сделали правильно. - Кем Вы ему приходитесь? - Мы не знакомы, док. Я нашел его на выезде из Грейт-Фолс, он лежал неподалеку от заправки, я думал, он мертв, - я лгу ему прямо в глаза, не думая ни о чем, врать я умел, - рад, что это оказалось не так. - Документов при нем никаких не было, я подумал, что Вы знаете его. - Нет, док, но, - я улыбаюсь ему благодарной улыбкой, - Вы спасли ему жизнь, спасибо.        Не дожидаясь ответа, я стараюсь тут же свалить отсюда. Ни к чему было приковывать к себе лишние взгляды. Я сажусь в свою машину, закуриваю и завожу мотор. Теперь Эйрин был жив и свободен. Однако он мог рассказать им всё. Это по-прежнему было проблемой. Иден отпустил его лишь по той причине, что верил ему до последнего. Он искренне верил в его преданность. Верил, что Эйрин никогда не сбежит и никогда не расскажет никому о секретах нашей семьи. Я не знал, так ли это было. Но если Иден верил ему, то остальное уже было не важно.        Я ехал по заснеженной дороге и думал над тем, как еще недавно я хотел покончить со всем этим, со всеми нашими секретами, семейными тайнами, покончить с тем образом жизни, который мы вели последние три года. Сейчас, после того, как Иден спас его, эти мысли казались мне невероятными. Впервые в своей жизни он проявил огромное великодушие и заботу о ком-то, кроме нас, он впервые спас человека, впервые он рисковал тайнами нашей семьи ради спасения другого. Пожалуй, это первое его решение, которое дало мне веру в то, что он не такой монстр, каким я всегда его видел. Что-то хорошее было и в нем тоже.        Он встречает меня сидя на крыльце, когда я подъезжаю к нашему дому. Я глушу мотор, запираю за собой дверь и радостно ему улыбаюсь. В какой-то степени я был рад, что теперь Эйрин свободен. Он мог жить дальше, как и прежде. - Он будет жить, Иден, ему сделали операцию, теперь всё в порядке. - Хорошо, - он выдыхает с тем же облегчением, что и я в больнице, но только виду не подает, он вставляет сигарету между зубов и прижимает меня к себе. - Ты поступил правильно, Иден, ты и не представляешь себе, как я тебе благодарен. - Было ли это правильным решением, мы узнаем очень скоро.        В нашей семье вновь наступило время, когда необходимо было залечь на дно. Иден верил Эйрину, но всё равно считал, что нужно перестраховаться. В ход вновь пошли бутылки с хлоркой, пузырьки с люминолом, химикаты для дезинфекции медицинских помещений и старая добрая уборка по дому. Мы потратили на нее весь день без обеда, чтоб снова наш дом выглядел так же, как и до покупки. Ни следов Эйрина, ни следов других наших «гостей» тут больше не было. Зал пропах хлоркой и сыростью. Пришлось растопить камин и открыть все окна. Мы вновь вернулись к тому, с чего начинали когда-то. Мы снова остались одни, и перед нами снова вставал всё тот же выбор – стать нормальными или жить, как прежде. - Мы никогда не станем нормальными, и не надейся на это, - Иден сидит на подоконнике и потягивает «пино-нуар», - разве после трех лет того, что мы пережили здесь, мы можем стать нормальными? Ты в это веришь, Илай? Вот серьезно, скажи мне, без вранья, что ты в это искренне веришь, м? - Я в это не верю, Иден, но разве мы не можем попытаться? - Попытаться? И чего ради? Быть нормальными – это не наш путь. Кому-то может и предназначено быть нормальными, но только не нам с тобой. Ты и сам это понимаешь. - Я понимаю, Иден, - я с сожалением опускаю голову, я и вправду не верил, что после того, что я видел в нашем доме, я смогу нормально спать по ночам и жить среди обычных людей. - Это лишь небольшая пауза на каких-то пару недель, может месяц. В любой момент за нами могут прийти и мы не должны мешкать. И вести себя как кретины тоже не должны, это ясно? Ничего не знаем, ничего не видели, никаких людей здесь не бывает, всё. У них ни черта на нас нет. - У них есть Эйрин. - Да, но… - он залпом выпивает остатки вина, - Эйрин не такой, я чувствую это, мои чувства меня не подводят. Я бы не отпустил его, если бы не был в нем уверен. Черт, может я и кретин, но я ему верю. - Тогда нам нечего бояться, верно? - Я могу и ошибаться. В общем, держи ухо востро, мать твою, и прекращай уже нагнетать.        Так мы и поступили. Залегли ниже некуда, жили нормальной жизнью среднестатистической американской семьи и старались не вызывать подозрений. По выходным ездили на охоту в лес, по будням выбирались в город, чтобы разузнать последние новости. Городок был небольшим, а потому любой слух мог дать нам необходимую информацию. Обычно Иден заходил в свой любимый бар, заказывал две пинты темного лагера, и мог весь вечер просидеть за беседой с местными. Идена все там давно знали и уважали, он прослыл в баре «У Сэма» свойским парнем, который всегда накидывал пару баксов сверху, а когда требовалось, мог и выпроводить незваных гостей. Иден никогда не боялся драк, хоть и не был похож на парня, который постоянно бы на них напрашивался.        В то же время, все те жертвы, которых привозил домой Иден, не были ни то, что из Грейт-Фолс, некоторые из них даже не жили в штате Монтана. Обычно в поисках «гостей» Иден уезжал далеко на восток, либо на юг в соседние штаты и чем дольше он этим занимался, тем его вылазки становились длиннее, покрывая всё новые и новые штаты. Нам по-настоящему шло на руку то, что ни одно из тел еще не было найдено. Люди пропадали каждый день по несколько десятков, а то и сотен по всей Америке, ни для кого не был удивителен этот факт. Кто-то мог просто уйти из дома, после конфликта с родными, кто-то уехать по собственному желанию, кто-то начать новую жизнь, не сказав об этом ни одной живой душе, а кто-то действительно пропасть с концами. И пока мы всё делали грамотно, мы были в относительной безопасности. - Слыхал новость? – бармен наклоняется ближе к Идену, опираясь на барную стойку. - Какую новость? - Тело какой-то девчонки нашли недалеко от города. - Ч-что ты сказал? – Иден откашливается и поднимает на него свой безумно-испуганный взгляд. - Зарезали, представь. Зарезали, да закопали. У нас в городе. В Грейт-Фолс, твою мать, тут же лет сто уже ничего не происходило. - Что за девчонка?        Неужели он настал. Этот момент, когда наши маленькие секреты кто-то, наконец, раскопает. У меня по спине пробежал какой-то дикий холод. Я смотрел на Идена, а он будто прилип взглядом к этому бармену. Не мог отвести от него глаз. Всё таращился на него, как полоумный в надежде, что тот скажет, будто это была шутка, что это случилось не здесь, или, не знаю, что этот труп просто был не наш. - Молодая девчонка, подросток. Ты представь, что после этого в городе начнется? - Имя известно? Хоть что-нибудь? - Да черт его знает, ребенок совсем, лет четырнадцать, - от удивления он вскидывает руки вверх, - ребенка убили! И где? В Грейт-Фолс! Черт возьми, что за зверь это сделал?       Иден едва заметно выдыхает от облегчения. Все те люди, что были убиты в нашем доме, были старше этой девчонки. Это и вправду был не тот труп, который мы оставили. В тот вечер мы испытали огромное облегчение.        Ничего нового мы больше не обнаружили, но по городу стало заметно, что копы усилили контроль. Теперь у школ, садов и супермаркетов топтались полицейские патрули. В город выезжать стало опасно, а потому мы решили не соваться туда лишний раз.        Иден проводил на крыльце у дома почти всё время. А если его там не оказывалось, я заставал его сидящим на подоконнике с бокалом вина и сигаретой. Он мог часами таращиться на горизонт в ожидании кого-то, кто мог в любой момент к нам нагрянуть. Его перестало волновать почти всё, кроме проклятого горизонта заваленного легкой наледью и мерзлой травой.        Иногда я садился рядом, и мы вместе смотрели на падающий снег, пустую дорогу, сидели и пили, я смотрел в его бездонные голубые глаза и наслаждался каждой минутой проведенной с ним. Каждая минута могла стать для нас последней. Он это понимал. Я это понимал. Мы оба будто чувствовали, что завтра нашей семье может прийти конец, завтра может просто не быть уже никаких «нас». - Если нас однажды поймают, наверняка, меня казнят, я хочу чтобы ты пообещал мне одну вещь. - Какую? - Кремируй мое тело. Я не хочу быть закопанным. И живи, я прошу тебя, продолжи жить так, будто ничего этого не было. Я знаю, что это сложно, но ты должен. - Я обещаю тебе, Иден. - Спасибо, братишка, - он обнимает меня и прижимает к себе, я вдыхаю запах его кожи, и мне становится так спокойно.        Каждый новый день мы проводим как последний. После событий в городе над нашим домом будто повисла какая-то мрачная завеса гнетущего ожидания. Всё теперь выглядело иначе, чем обычно. По телику только и говорили, что об этой девчонке. Полиция пустила все силы на поиски убийцы. Мы вместе со всеми следили за развитием дела, ведь поймай они его и это бы стало для нас зеленым светом, возвратом к прежней жизни. Как только убийцу бы поймали, «охота» бы вновь объявилась открытой. Полиция бы сняла свои патрули, а народ перестал бы галдеть вокруг этой темы, размеренная жизнь нашего маленького городишки пришла бы в прежнее русло. Все бы быстро забыли об этом, никто бы не кричал больше на каждом углу и никто бы не заглядывал тебе в лицо перед супермаркетом на предмет того, что выглядишь ты как-то подозрительно. Всё вернулось на круги своя, если бы его поймали.        Однако, проходит неделя, за ней следующая, но никаких подвижек не происходит. Ловят каких-то подозрительных безработных реднеков, приезжих бродяг, но тут же отпускают за отсутствием доказательств. После этого Иден выключает телик и идет наливать себе порцию «пино-нуар». - Прошло почти три недели, Иден. - Да, а эти кретины его так и не поймали. Что за косорукие мудаки, черт их дери. - Я к тому, что за нами тоже, как видишь, никто не пришел, а это значит, что… - Рано еще радоваться, - он перебивает меня и заставляет замолчать, в глубине души Иден был чертовски мнителен, - они могут начать прочёсывать всю округу и найти там что-то более интересное, чем какая-то зарезанная четырнадцатилетка. - Я просто хочу верить, что никто не раскопает наши тайны. - Ничто в этом проклятом мире нас не разлучит, Илай. Поверь мне.        Я ему верил. Всегда верил, когда он так говорил. После его слов казалось, что так оно и будет, что мы навсегда останемся под этим куполом вдали ото всех, лишь мы вдвоем. Но вскоре в нашем доме раздался звонок, грозящий разрушить устоявшуюся идиллию.