Закопанные на севере

- Вы не видели здесь эту девушку? – я тычу фото пропавшей Эбигейл Мур мужику в засаленных штанах. - Впервые вижу, - он тупит взгляд, но не узнает ее.        Пока Иден заседал в поисках информации в местном баре, я подходил к каждому, кто встречался мне по пути, в надежде узнать хоть что-то, но слышал ото всех лишь одно. - Нет, я ее не видел.        Я ковыляю вдоль по улице мимо ларьков с уличным фастфудом, запах жареной картошки разносится по округе. Меня мутит от голода, но сейчас это было не важно. Времени оставалось совсем мало. Я захожу в очередной круглосуточный ларек у заправки. Вывеска у входа мигает мерцающим голубым неоном. Внутри пусто. За кассой стоит уставшего вида женщина с выцветшими желтыми волосами, закрученными в неопрятный пучок и растянутой футболке с покосившимся бейджиком с именем «Анна». - Простите, Вы не видели здесь эту девушку? – в который раз, я протягиваю ее фото случайным людям.        Она всматривается в ее изображение, а ее лицо приобретает задумчивое выражение. Она касается своего подбородка, а ее взгляд будто проваливается в воспоминания. Длинные ресницы подрагивают, когда она вспоминает, а серые глаза бегают по полкам с шоколадными батончиками. Она была симпатичной, хоть и уставшей. - Вспомнила! Мужчина на синем пикапе, заезжал сюда дней пять назад, может больше, она сидела на пассажирском сидении. Мне показалось, что она спала. - Вы уверены? - Да. Со зрением у меня всё в порядке, - она возвращает мне ее фото, - она спала, облокотившись на стекло на пассажирском сидении. Я еще подумала, что она, наверное, утомилась с дороги. Я предложила этому мужчине взять дополнительно кофе, но он отказался. - Помните, как он выглядел? - Обычный мужик, с усами, лет за сорок, светловолосый. Он был ничем не примечателен. Взял пачку сигарет, бутылку воды и готовые обеды. - Куда они направились после? - На север по Рейлрод-авеню, я думаю, выехали вдоль пятнадцатого шоссе. Эта дорога больше никуда не ведет.        Мы с Иденом часто бывали на пятнадцатом шоссе и знали практически всё в тех окрестностях. Изначально это было необходимо, чтобы точно знать бывают ли там люди и насколько там безопасно прятать наши секреты. - Вы мне очень помогли, спасибо Вам.        В благодарность я покупаю у нее пару готовых обедов для нас с Иденом и возвращаюсь в бар, где он торчал. На часах было почти семь вечера, бар потихоньку заполнялся подхмелевшим народом. Зайдя внутрь, я ищу глазами Идена и почти сразу натыкаюсь на него. Он сидит у барной стойки и медленно затягивается сигаретой, аккуратно стряхивает пепел и вновь делает глубокую затяжку. Я сажусь рядом. - Я знаю, где ее искать. - О чем это ты? – он косится на меня без особого интереса. - Пропавшую девушку. Я опросил местных, последний раз ее видели в пикапе какого-то мужика, который вез ее на север. - И что дальше? - Как что дальше? Мы вышли на след, нам известно, куда она отправилась, мы должны съездить и проверить всё. - Я тебе уже говорил, что для нас имеет первостепенное значение, и это не поиск девчонки. - Но мы всё равно, так или иначе, едем в ту сторону, почему мы не можем… - Ты меня с первого раза не понял? – он хватает меня за подбородок и сдавливает пальцами, всматривается этим разъяренным взглядом в мои глаза, и я понимаю, что перегнул палку, - пойдем-ка, я тебе всё растолкую.        Он слегка подталкивает меня в спину, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Мельком улыбается бармену, уходя. Мы садимся в машину и отъезжаем за пределы Санберста. Мое сердце начинает колотиться как бешенное. Зря я предложил ему искать ее. Зря. Когда мы покидаем это место, а город остается позади, он глушит мотор. Вокруг нас лишь бескрайние равнины, длинная прямая дорога, сухая пожелтевшая трава и стук сердца и крови, который эхом отдается у меня в ушах. - Иден? – я медленно перевожу на него взгляд, а он выходит из машины, открывает дверцу пассажирского сидения и выволакивает меня, хватая за волосы. - Давай, скажи еще раз, зачем мы сюда приехали?!        Не успеваю я подняться с холодной земли, как ощущаю острый удар по ребрам. Я хватаюсь за них руками и тут же получаю порцию ударов по пальцам. Что-то противно хрустит, и эта боль разливается по моим рукам. - Зачем мы сюда приехали, твою мать?! – он склоняется надо мной и орет прямо на ухо снова и снова, - зачем?! Зачем?!        Из-за боли я не могу ни вздохнуть, ни что-либо ответить. Его раздражает мое молчание, а я просто не могу из себя выдавить и звука. Я зажмуриваюсь, а он колотит меня снова, опять и опять, пока я не начинаю кашлять своей кровью. - Зачем?! Зачем мы здесь?!        Мои легкие горят от боли, но он не останавливается. - Зачем, Илай?!        Я сворачиваюсь в калачик, обнимая свое избитое тело сломанными пальцами. Мне по-прежнему не хватает воздуха. - Я забью тебя, клянусь Богом, если ты мне сейчас не ответишь!        Я пытаюсь хватать ртом воздух, но внутри меня будто что-то сдавливает. Я ползу прочь из-под его ударов, но на меня продолжают обрушиваться всё новые и новые. Он хватает меня за шиворот и переворачивает на спину, садится на меня сверху, и я сталкиваюсь с его животной яростью. Я смотрю в его безумные глаза и лишь открываю рот. А когда он понимает, что мне не хватает воздуха, он с силой лупит по моей грудной клетке. Брызги крови изо рта оседают на его лице. - Ради нас. Это всё ради нас, - я жадно хватаю ртом воздух, а по моим щекам текут слезы. - Вот именно, мать твою! Ради нас! Только ради этого мы здесь! Я больше не хочу слышать ничего о других людях! Ничего! Ясно тебе!? – он продолжает сидеть на мне и орать мне в лицо, - нет ничего важнее нашей семьи, когда ты это поймешь уже, черт тебя дери!? Они – ничто! Они все просто ничто! Запомни это, Илай! - Прости, Иден, прошу, прости. - Какое тебе до них дело? Кто они нам? Они никакого отношения не имеют к нам, какого черта мы должны о них думать, объясни мне? - Ты прав, они нам никто, Иден, ты прав, прости. - Если я еще раз услышу, что ты беспокоишься о них больше, чем о нас, - он близко наклоняется к моему лицу и заглядывает прямо в мои перепуганные глаза, - я не ограничусь побоями.        Оставшуюся часть дороги на север мы едем в гробовом молчании. Дорожные указатели и линии электропередач монотонно пролетают мимо и оказываются далеко позади нас. Впереди тянется бесконечная пустынная автострада и горизонт, заваленный облаками. В моем кармане лежит перепачканное в моей крови фото Эбигейл Мур. Мои руки, ребра и легкие горят от боли.        Иден курит одну за одной и даже не смотрит на меня. Я вновь чувствую себя выкинутым за пределы нашей собственной семьи. Пожалуй, эти моменты были самыми ужасными из всех. Тогда, когда он уже выпустил пар, но всё еще был разочарован моими словами. В такие моменты мне казалось, что он готов отказаться от меня. Будто я оставался один, наедине с собой и миром, которому я был не нужен. В такие минуты я, и, правда, приходил лишь к тому, что мне не нужен никто, кроме него. Все эти люди не имели никакого значения в нашей жизни. Никакого.        Мили летят, а он изредка косится на меня, словно проверяя, не собираюсь ли я подохнуть прямо здесь. Стук крови в ушах становится тише, легкие горят от боли, а я прижимаю к себе отбитые руки. - Я без ума тебя люблю, Илай. Ты ведь знаешь это. - Конечно, Иден. - Но я просто не понимаю, почему чужие люди для тебя имеют хоть какое-то значение? Чем они для тебя важны? - Ничем, абсолютно ничем. Но порой мне просто до безумия их жаль. - У этих людей есть другие люди, которые могут о них позаботиться, а у нас есть лишь мы с тобой и только мы можем позаботиться друг о друге. И если мы будем цепляться за других людей, мы потеряем нашу связь, понимаешь? - Я понимаю, Иден. - Никто нас не примет. Никто из тех, кого тебе так жаль. Они нас не пожалеют. Они нас осудят и повесят, вот что они сделают, если мы не будем заботиться друг о друге.        Безусловно, в его словах была логика. Спорить с ним было глупо. Я всегда понимал тот факт, что мы одни в этом мире. Общество бы никогда нас не приняло. Среди всех этих людей мы были чужими. Были и всегда будем.        Когда мы подъезжаем к окраинам Суит Грасс, меня пробирает знакомая тревога. Сколько трупов было закопано нами в этом месте, уже было и не сосчитать. Городишко этот всегда выглядел слишком мертвым для того, чтобы здесь хоть кто-то жил. В окрестностях Суит Грасс вдоль пятнадцатого шоссе располагались редкие ранчо с водонапорными вышками и огромными зернохранилищами. Живые люди здесь проезжали так редко, что их можно было пересчитать по пальцам.        Мы проезжаем мимо наших излюбленных мест и Иден оценивает обстановку со стороны. Как и ожидалось, полное отсутствие жизни на десятки километров. В этой части Монтаны время будто остановилось. Промерзшая земля казалась безжизненной, а сухая трава колыхалась на холодном зимнем ветру. В это время года тут и вовсе никого не было, и быть не могло.        После того, как Иден убедился, что наши тайны в относительной безопасности, мы тронулись. Окраины Суит Грасс с ее секретами остались позади. Уже смеркалось, и нас ждала долгая дорога домой. Мои ребра по-прежнему ныли, легкие горели от боли, а желудок крутило от голода. Я думал об Эйрине и об ужине, о доме и теплой постели. Об Идене и этой поездке, о том, что эта вспышка ярости, как и все прочие, так же останется где-то далеко позади. А впереди у нас будет будущее лишенное всяких разногласий. - Черт! – он резко давит по тормозам так, что свистят покрышки.        Машина так резко тормозит, что я буквально впечатываюсь носом в приборную доску. Я тру ладонью ушиб на лбу и проверяю, как там Иден. Он вцепился в руль и лишь смотрел вперед широко раскрытыми глазами. Когда я повернул голову и посмотрел на дорогу, я не мог поверить своим глазам. Я столько десятков раз видел ее лицо на фото у себя в кармане, а теперь она стояла прямо перед нами.