Закопанные на севере

       Фото Идена в местной газете выглядело просто потрясающе. Он стоял с шефом полиции на фоне ратуши, тот жал ему руку и улыбался, смотря в объектив камеры. Нежное лицо Идена казалось по-детски невинным с легкой приветливой улыбкой и мягким добродушным взглядом небесных глаз. Пряди светлых пшеничных волос спадали ему на глаза и, глядя на это приятное лицо, просто невозможно было бы даже подумать о том, кем он может быть на самом деле.        Тот день стал для нас особенным. Новости о пропавшей девушке, которая была в итоге найдена, пестрили во всех газетах, как и лицо Идена. Разговоры в барах и супермаркетах только и шли о том, что девушка нашлась живой и относительно невредимой. Иден стал всеобщим героем. Нам это было лишь на руку. Никто бы больше не стал подозревать его в чем-то ужасном.        Тот усатый мужик с заправки, который держал Эбигейл Мур у себя дома, был арестован. Его дом находился на отшибе Суит Грасс между Сентрал-авеню и Мейпл-стрит. Буквально в нескольких километрах от того места, где хранились наши секреты. Там, в общем-то, мы ее и нашли. Она шла по шоссе, не разбирая дороги, босая и перепуганная, едва ли она вообще понимала, где находилась. Ему же было предъявлено обвинение в изнасиловании и похищении несовершеннолетней. Полицейские патрули благополучно сняли, а поисковые отряды были распущены. Комендантский час был отменен. Город снова зажил прежней жизнью. На улицах Грейт-Фолс вновь стало безопасно. - Я так тобой горжусь, Иден, - я обнимаю его крепко-крепко, - ты спас ее. - Я сделал это ненамеренно. - Но ты это сделал. Благодаря тебе у нее будет будущее. - Это не важно, - он глубоко затягивается, - важно то, что теперь можно вернуться к «охоте». Этот месяц был абсолютно бессмысленным. Ощущаю себя так, будто я не сделал ни черта действительно необходимого. Мы слишком отдалились от нашей цели. Слишком много времени потрачено впустую. Мы должны наверстать упущенное.        Я так надеялся, что после ее спасения внутри него что-то ёкнет, что-то проснется в нем. Что-то давно утерянное. Но для него эта ситуация прошла абсолютно бесследно, словно просто проскочила мимо не оставив внутри и следа. Спасение людей в его системе ценностей не занимало никакого места, не имело никакого значения.       Буквально на следующий день цвет его светлых пшеничных волос стал иссиня-черным, а глаза с новым серым цветом казались мертвыми и безжизненными. Мне становится страшно и тошно от того, как он смотрит на свое отражение в зеркале, как улыбается этим звериным оскалом, готовый разорвать любого, кто встанет на его пути. Мое сердце снова колотится, как и прежде. Наш дом скоро вновь наполнится чужими криками и чужой болью. Мне страшно это осознавать. Страшно сталкиваться с этим вновь. - С тебя ужин, а с тебя уборка. Я хочу, чтобы всё было идеально, - он смотрит сначала на Эйрина, потом на меня. После чего накидывает пальто, берет ключи от машины и пачку сигарет. - Будь осторожен, Иден, прошу тебя. - Как и всегда, милый, - он обнимает меня и нежно целует в висок. - Мы будем ждать твоего возвращения, - Эйрин обнимает его как в последний раз и почти касается его губ.        Когда его машина оказывается за горизонтом, мы принимаемся за работу. К вечеру всё должно быть идеально, иначе нам несдобровать. На сей раз, Иден отправился в Вайоминг, там не было той шумихи, что была в Монтане, и там никто не знал его в лицо. В Вайоминге он был обычным заезжим парнем, который мало кого волновал, покуда вел себя прилично. А Иден умел быть приличным, когда того требовали обстоятельства. У нас был весь день для того, чтобы подготовиться к его приезду, ведь дорога до Вайоминга занимала почти пять часов пути. Он должен был вернуться не раньше полуночи. - Где его носит? – я нервно смотрю на время.        На часах уже почти шесть утра, а его всё еще нет. Мне становится так страшно, что этот страх поглощает меня с головой. Он должен был вернуться шесть часов назад, должен был быть здесь, как по часам, но его всё еще не было. Я уже третий час сидел на крыльце и лишь высматривал его машину на горизонте, но дорога так и оставалась пустынной, как и часом раньше. - Может, его что-то задержало, - Эйрин сидит со мной рядом и не отходит от меня ни на шаг. - Что его могло задержать? Он всегда возвращался вовремя. Всегда. Иден не из тех, кто исчезает без причины. - Он обязательно вернется, вот увидишь, - он обнимает меня за плечо и вместе со мной смотрит на первые лучи встающего солнца.        Перед моими глазами проносится вся моя будущая жизнь без Идена. Я ощущаю себя настолько опустошенным и одиноким, что мое сердце готово разорваться от горя. Оно колотится как сумасшедшее с каждой новой секундой его отсутствия. Как я буду без него жить? Неужели я могу остаться один вот так просто. Я смотрел на гребаный горизонт и поверить не мог в то, что его может так просто не стать. Что он вообще может просто больше не вернуться. Что если я видел его вчера в последний раз? Я так много не успел ему сказать. - Я так скучаю по нему, - я смотрю перед собой, а по моему лицу текут слезы, они капают на замерзшие руки, а я не отвожу взгляда от горизонта.        Мне становится тяжело дышать. Моя голова кружится, словно в каком-то тумане. Я чувствую эту нарастающую панику всем своим телом. Мои руки трясутся, а внутри творится черт знает что. Мне хочется рыдать. Мне хочется кричать. - Илай, он вернется, я тебя прошу, успокойся. Всё будет нормально, слышишь? – он поворачивает мое лицо к себе и заглядывает в мои перепуганные глаза, - я с тобой, мы его дождемся. - Что если он не вернется? Что если что-то случилось? - Иден умен, он знает, как выкрутиться. - Что если его поймали? Что будет со мной? – я продолжаю в панике таращиться в его ядовито-зеленые, спокойные глаза и предвкушать худшее. - Если бы его поймали, копы уже были бы здесь. - Тогда где же он?! – я отчаянно кричу ему в лицо, но его выражение лица нисколько не меняется. - Илай, я не знаю. Давай просто подождем еще немного.        Мы прождали еще немного. А потом еще немного. Мы ждали его до самого рассвета. Мои ноги окоченели окончательно, но меня это совсем не волновало. В какой-то момент Эйрин накрыл меня пледом, но я этого даже не заметил. Я лишь сидел на проклятом крыльце, смотрел на горизонт и рыдал. В этот момент я понял, что моя жизнь без Идена не представляет собой ничего. Без него она казалась мне настолько ничтожной и бессмысленной, что если бы я лишился ее прямо сейчас, я бы не испытал и малейшего сожаления. - Илай, - он встает, глядя на горизонт.        Я подскакиваю и вижу его машину. Она поднимает клубы пыли и приближается к нашему дому. От облегчения у меня кружится голова. Я облокачиваюсь о плечо Эйрина и пытаюсь отдышаться. Никогда я еще не был так напуган.        Едва он выходит из машины, как я тут же прыгаю ему на шею. Я хватаю его в охапку и прижимаю к себе так сильно, как только могу. Я втягиваю носом запах его кожи пропитанной табаком и дорогим парфюмом. Впиваюсь своими пальцами ему в спину и касаюсь губами его шеи. Этот нервный плач снова вырывается из меня и слезы вновь текут по моему лицу. Я бы ни за что не пережил еще одну такую ночь. - Прости меня, милый, - он ласково шепчет мне на ухо слова извинений и крепче прижимает к себе, - прости, что не вернулся раньше. - Я думал, что уже не увижу тебя, Иден. Думал, что останусь один. Эта ночь была адом. - Я рядом, я с тобой, - он касается своими губами моего уха, продолжает нежно шептать, - ты не должен бояться, ведь мы всегда будем вместе. Всегда-всегда. Ничто в этом чертовом мире нас не разлучит, милый.        Когда я успокаиваюсь, я перевожу взгляд на салон машины, в котором сидит наша новая «гостья». Она уснула на пассажирском сидении, либо просто была без сознания. Эйрин помогает Идену вытащить ее и перенести в подвал нашего дома. Всё, как и прежде.        На вид она даже младше, чем все прочие, кто был здесь до нее. Похоже, что ей не было и двадцати. У нее длинные светлые волосы и бледная, матовая кожа с ярким красным румянцем из-за мороза. Ее губа разбита, а на лбу виднеется ушиб, как от сильного удара. - Она прыгнула под колеса моей машины, - Иден поясняет, держа сигарету между зубами, - я уже было возвращался домой, когда понял, что охота не удалась, а тут она откуда ни возьмись. Выскочила буквально из ниоткуда. Благо я успел вовремя затормозить, иначе из-за этой маленькой сучки я бы сейчас сидел в полицейском участке. - Думаешь, она хотела покончить с собой? – Эйрин склоняется над ее лицом и словно изучает ее. - Ненавижу проклятых суицидников, - он тушит сигарету о стол, - я ей покажу, что такое жизнь.        Ее новоиспеченная жизнь началась с заточения, с бетонных стен, собачьих мисок, старого матраса и сексуального насилия. Иден связывал ее руки за спиной, чтобы она не могла покончить с собой при возможности. Ноги тоже были связаны при помощи хомута. Весь день она лежала в этой неестественной позе, а вечером он освобождал ее лишь для того, чтобы изнасиловать.        Когда он шел к ней, я уходил прочь от дома. Я не хотел слышать ее крики. Они заставляли меня чувствовать себя виноватым перед ними всеми. Виноватым за бездействие. За неспособность предпринять хоть что-то. Но больше чем себя, я не понимал Эйрина. Он шел впереди меня, поднимал глаза на звездное небо, и казалось, будто он и вовсе не слышал ее криков, ее зова о помощи. Ее нечеловеческий визг будто проходил мимо него, не задевая внутри ничего. Ему словно стало безразлично всё, что касалось кого-то другого. От его былой решительности не осталось ничего. - Как думаешь, надолго она у нас задержится? – он спрашивает это как-то буднично. - Тебе совсем насрать? - О чем ты, Илай? – его глаза в свете луны становятся изумрудными. - О том, что с ней будет. Почему ты говоришь об этом так спокойно? - Потому что это неизбежно. Ты и сам всё понимаешь. - Неизбежно? – я удивляюсь, - Эйрин, помнишь, как ты говорил мне о том, что я должен поступить по совести, что я должен поехать в город, рассказать всё копам, что я должен закончить то, что начал мой брат. Спасти их всех. Помнишь? - Да, именно так я и говорил, - он отвечает после долгой паузы и выжидающе смотрит в мои глаза. - Что изменилось с тех пор? - Слишком много всего изменилось и ты это знаешь. - Ты постоянно твердишь, что я всё и сам знаю и сам всё понимаю, но факт в том, что я ни хрена не понимаю. Почему ты так изменился? - Потому что меня тоже это коснулось. Думаешь, выйдя из этого дома, можно остаться прежним? Я не хороший парень, Илай, и никогда им не был. Иден никогда не ошибался на мой счет. Я не привношу в эту жизнь ничего хорошего. Здесь я лишь убедился в этом еще больше. Мое предназначение не в созидании, пойми это.        Той ночью я так и не понял, в чем, по его мнению, было его предназначение. Я слишком устал слышать это слово в этом доме. Вопреки предназначению за стенами нашего дома происходили ужасные вещи. Вопреки нему умирали люди. Вопреки нему все мы в какой-то мере были обречены жить в неволе.        Эту ночь мы проводим вместе, пока Иден «знакомится» с нашей новой «гостьей». Ее, кстати, звали Грейс. Мы ничего о ней не знали. С тех пор, как Иден привез ее с утра, я еще не видел ее в сознании, лишь слышал ее истошный крик. Он был таким же, как и десятки других. Она была одной из тех, кому просто не повезло встать у него на пути.        С утра он выводит ее из подвала и представляет нам, как и многих до нее. На ее ногах по-прежнему висит хомут, Иден ослабил его так, чтобы она могла ходить, но не смогла убежать. Длинные светлые волосы срезаны. По ее телу расползлись бордово-синие гематомы. На шее знакомые следы от зубов. Ее испуганный взгляд серых глаз словно умер этой ночью. Ее лицо не выражало ничего, кроме страха. Она смотрела в наши лица красными, слезящимися глазами, а ее зубы стучали от ужаса. Когда Иден представляет ее, он кладет свою руку ей на затылок, отчего она вздрагивает, словно от удара током. - Милашка Грейс у нас задержится. И надеюсь, будет вести себя, как подобает, - он склоняется чуть ближе к ее уху, - верно, милая? - Верно, Иден, - когда она отвечает, ее дыхание учащается. От страха ей не хватает воздуха. - В таком случае, добро пожаловать в семью, дорогая.