Мы обязательно встретимся

Я никогда бы даже не смог представить, что какой-то человек сможет занять все мои мысли, моё израненное сердце и всю жизнь в целом. Не мог представить ровно до того момента, как не встретил такого человека. Который смог меня понять, смог поддержать и помочь. Действительно помочь, не просто дать пустой совет и прибавить в конце «всё будет хорошо». Человек, который смог, может и продолжает подбирать для меня правильные слова. Он даже смог научить меня уму-разуму и сделать из меня хорошего человека, хотя все эти понятия «добра» и «зла» вещи весьма относительные и индивидуальные. С психоанализом, коим про себя по-умному называл Антон «мозговой штурм», парень удобно устраивается на стуле за рабочим столом, где уже его ждёт ноутбук. И удобно в его понимании не просто сесть ровно, а именно удобно. Подушку — под спину, плед — на плечи, а на стол — любимый шоколадный молочный коктейль. Хотя любимым он стал относительно недавно. Нет, он вовсе не собирается зависать до самого утра за играми или за просмотром (читать как просмотром в десятый раз) сериала «Пёс». Сегодня у него появилось небольшое дело. «Наконец-то, иначе я скоро начну спотыкаться об болты, которые сам себе и забиваю». Делом стала презентация, которую Антон решил внезапно сделать. Не по учёбе, нет. Для друга. Для самого лучшего человека в его жизни, с которым он почти что год уже общается. Почему почти что? Потому что ровно год будет через два часа. Конечно, вместо презентации хотелось бы в такой день просто оказаться рядом с этим прекрасным человеком, чтобы обнимать долго. До бесконечности долго. И пить пиво под всё тот же самый сериал, который Антон уже наизусть выучил. Хотелось бы ещё добавить «выкурить сигаретку между делом на крыше», но только вот в одном пунктике его друг не был прекрасным. Курение. Именно это без шуток пугало Антона. Он боялся, что как только окажется в метре от этого человека, сразу же получит чем-нибудь по заднице или по голове. «Лучше, конечно, по заднице и рукой, но упоминать об этом вслух не стоит». Но так сложилась судьба, что Шастун — всего лишь студент Воронежского государственного технического университета. Кафедра градостроительства. И у него ну просто нет денег, чтобы собрать в рюкзак минимум вещей и помчать на всех порах в Омск, где прямо сейчас сидит Арсений и со скучающим видом читает какую-то неимоверно интересную статью в такой же неимоверно интересной и умной книжке. Откуда Антону знать, что там читает Попов и с каким видом? Ответ прост и предсказуем. Они просто созваниваются в любую свободную минутку. Иногда могут долго говорить то о вечном, то о земном. Могут дурачиться и шутить о всякой ерунде. А могут вообще созвониться и сидеть молча, занимаясь своими делами. Просто потому что им комфортно друг с другом даже молчать. Главное же, что вместе! Вот и сейчас они молчат, потому что все последние новости обсудили. Да и обсуждать уже и нечего толком было, ведь у Арсения была скучная смена на работе, которую они, можно сказать, провели с Антоном вместе. — Арс, — задумчиво, витая где-то в своих мыслях, зовёт друга Антон, пытаясь сфокусировать взгляд на профиле Попова. Последний тихонько и как-то слишком устало тянет «м-м-м?», даже не отрывая глаз от немного пожелтевших от времени страничек. Шастун шутливо цокает, наклоняет голову в бок и прищуривается, потому что «ну как он смеет ради меня не отрываться от своих книжулек?». — Арс, ну блин, оторвись ты на секундочку! Попов прикрывает веки на мгновение и растягивает губы в улыбке, едва заметно качая из стороны в сторону головой, а после откладывает в сторону книгу, убирает с переносицы очки и легко её помассировал. «Устал» — мысленно ставит себе заметку Антон, невольно закусывая губу. Он знал, что ничего страшного нет, что Арсений в порядке, что на выходных тот отоспится и вновь будет в строю, но каждый раз всё равно не мог подавить в себе переживания. Шастун часто делится мыслями в слух, рассказывает во всех красках, как бы он укладывал Арсения спать в тёплую кроватку перед тем, как тот хорошо покушает, а после бы сидел с ним до тех пор, пока Попов не уснёт, на что Арсений всегда глупо улыбался и называл его «мамочкой» и благодарил за заботу. — Оторвался. Жги, золотце. Шастун расплывался в мгновение ока в счастливой улыбке и пару минут просто любовался лицом на экране, забывая напрочь о том, что хотел спросить. Но в этот раз время не ждёт, поэтому приходится отрываться от красивого лица Попова и его прекрасных синих глаз. «У тебя глаза цвета моря. Такой прям кристально чистой воды, через которую можно рассмотреть всю глубину подводного мира. Моря, на которое мне очень хотелось бы попасть. Сгоняем как-нибудь, а?». — Ты устал? — Антон решил зайти сначала издалека. Ну почти. Его действительно волновал этот вопрос, хотя и без него было понятно, что ответ будет положительный. — Не особо, но спать уже немного хочется. — и в подтверждение словам Арсений зевает в широкую ладонь, следом мотая головой, чтобы отогнать сонливость. Шастун на его глазах заметно меркнет и делает какие-то пометки в голове. Такая перемена в эмоциях заведомо сразу не понравилась брюнету, поэтому он поспешил нарушить тишину. — А что такое? Помощь нужна или что? Антон отмирает не сразу, случайно пропуская вышесказанные другом слова, закусывая губу и прикидывая, за сколько же он успеет управиться, чтобы уложить Попова спать. — Анто-о-он, ну блин, оторвись ты на секундочку! — повторяя слово в слово реплику Шастуна, тянет в шутку Попов. Привлечь внимание получилось всё-таки, хоть и не сразу. — Хрюшка-повторюшка, — Арсений тихо смеётся, когда по ту сторону видит кривляния и язык Шастуна. Они шутливо пародируют друг друга ещё минуты две от силы, а после Арсений повторяет свой вопрос «Что такое?» и готовится внимательно слушать. Антон вмиг становится серьёзнее, заканчивая смеяться. — Что ты будешь делать через два часа? Попов хмурит брови и склоняет голову набок, выпадая из реальности на пару секунд. Что он будет делать через два часа? Да откуда же он знает. Может, уже будет мирно сопеть в подушку, пока под ухом будет раздаваться едва ли заметное сопение Шастуна из телефона. Или будет смотреть с ним же какой-нибудь сериал. А может и вовсе они вдвоём решать устроить «ночной дожор» и будут уминать сосиски. Почему именно сосиски? Потому что Антон их обожает почти также сильно, как и Арсения, а у последнего уже просто вошло в привычку из-за друга. И это ещё не все возможные варианты событий, поэтому ответить становится сложно. — Не знаю. Завтра у нас что? Суббота? — интересуется Попов. Антон по-доброму улыбнулся, находя забывчивость и лёгкую потерянность во времени милыми, и согласно кивает. «Суббота. Скоро Арсений сможет немного отоспаться. Уж я-то за этим прослежу». Брюнет как-то сложно и громко выдыхает, непроизвольно начинает разминать затёкшую шею. — У меня смена короткая будет да ещё и вечером, так что посижу с тобой, пока у тебя не сядет батарейка. Шастун тихо смеётся со слов друга про батарейку. Нет, ну кто ещё мог так выразиться про его бесконечный запас энергии, который каждый раз появляется именно ночью, когда все нормальные люди ложатся спать? И снова диалог обрывается. Просто потому что им не нужны лишние слова. Они даже в тишине чувствуют себя комфортно. Главное, что тишина у них одна на двоих. Общая. Попов продолжает внимательно изучать буквы, что складываются в заумный, по мнению Шастуна, текст, хотя на самом деле уже едва-едва может осознавать то, что читает, из-за чего некоторые предложения приходится перечитывать повторно. Антон же полностью погружается в работу. Сначала он долго выбирает картинки на фон, листает сотни вариантов, внимательно рассматривает, но ничего подходящего найти не получается. Парень закусывает губу, периодически тяжело вздыхает и треплет волосы на голове, приводя их в лёгких беспорядок. Глаза падают в правый нижний угол экрана ноутбука, где красуются цифры. «Я что, из жизни выпал?». До нового дня в Омске, у Арсения, оставалось чуть больше часа, а Шастун так и не начал делать презентацию. Жалобно простонав под насмешливый взгляд друга, который уже привык к подобным звукам, парень собирается с мыслями и с самого начала просматривает фоны. Время проходит незаметно для обоих. И если Антон всё ещё продолжал трудиться над небольшим «подарком», не реагируя ни на что вокруг себя, то Арсений уже полчаса как отложил книгу в сторону, немного размялся и просто стал наблюдать за профилем Шастуна. Его забавляло хмурое лицо друга, когда у того что-то не получалось, заставляли скрывать смех звуки, что Антон непроизвольно издавал, сам того не замечая. И, конечно же, расслабляло тихое пение. Была такая привычка у Шастуна. Как только он начинал себя чувствовать комфортно и расслабленно, то напевал песни, которые только могли прийти на ум. Сейчас Попов с наслаждением слушал флёр и улыбался своим мыслям. — Арс? Попов слышит собственное имя и нехотя отрывается от раздумий, замечая, что друг перестал петь и теперь внимательно его осматривает с какими-то слишком уж задорными искорками в глазах. — А-а-арс. В ответ раздаётся мычание, а Шастун недовольно цокает, готовый в любую секунду разразиться тирадой, что у него не друг, а корова какая-то, что постоянно мычит. Его действия были слишком предсказуемы для Арсения. — Слушаю, золотце. — Шастун уже было хотел начать возмущаться, но, услышав к себе такое обращение, замирает с приоткрытыми губами, пытаясь поймать ртом воздух. Арсений счастливо смеётся. Антон ещё немного сидит таким образом, а после шутливо надувает губы и устремляет недовольный взгляд в сизые радужки, что обращены на него, будто говорит «ну и что ты смеёшься, Попов?». Под этим почти что пристальным вниманием Арсений пытается унять вырывающийся смех, но выходит плохо. — Ну Арс, заканчивай издеваться! — уже громче говорит Шастун, пытаясь закончить работу над презентацией. Он уже сделал всё самое основное, осталось только до конца разобраться с музыкой. Он скачал детскую песню Барбариков про дружбу, только не совсем понимал, как она должна работать. Включить же для проверки не получалось, иначе Попов услышит и придётся объясняться. Хотелось верить, что всё получилось именно так, как и задумывалось. В целом, Антон был даже доволен проделанной работой, если не учитывать ноющую боль в пояснице и затёкшую шею. — Хорошо-хорошо, прости. — Попов виновато улыбается и замолкает. Повисает странная пауза, за время которой Антон успевает уже забыть, что хотел сказать, но как только вспоминает, то сразу же бьёт себя ладонью по лбу с радостным «о!», не рассчитывая силы, а после сдавленно шипит от боли. «Ну и чудо» — думается Арсению, но вслух не произносит ни слова. — Я чего хотел сказать-то. На почту сейчас тебе скину кое-что и пойду в душ. Но обещай мне, что откроешь ровно в двенадцать, если я не успею к этому времени вернуться, ладно? — Шастун прищуривается и выглядит слишком серьёзным, ожидая положительный ответ на свои слова. Даже если бы Арсений так хотел ему отказать, под взглядом этих зелёных глаз сделать подобное просто невозможно. Он расплывается в улыбке и кивает головой в знак согласия. — Вот и хорошо. И ни минутой раньше! Антон копается ещё немного со своей презентацией, сохраняя её и скидывая на почту Арсу, которому, если честно, уже не терпелось узнать, что же там такое важное, что открыть нужно в определённое время. А ещё ему уже не терпелось поскорее оказаться в тёплой кровати под одеялом вместе с другом. Но нужно было подождать, чем и занялся парень. Оставалось всего десять минут и ни одной идеи, как скоротать это время. Социальные сети были проверены, очень поздний ужин съеден, а небольшой беспорядок на столе убран. Чтение хорошей идеей не было, ведь вряд ли бы брюнет смог собрать буквы в слова и хоть что-то понять. Арсений скучающе вздыхает и начинает разглядывать экран своего ноутбука. Антон никогда не отключал видео, если ему нужно было куда-то отойти, поэтому Арс спокойно мог рассматривать часть небольшой комнаты друга. Освещение было слабым, но даже с его помощью можно было вполне рассмотреть плакаты, что висели на стене. Там было и аниме, и какие-то фильмы с сериалами, музыкальные группы. Шастун тащил домой всё, что было нужно и не нужно, завешивал стену всем, чем только мог. «Ну и что, если я их не знаю? Вот плакат повешу и будет прекрасный повод узнать!». Несколько плакатов дарил ему лично Арсений. Он специально периодически покупал журнал «Все звёзды», собирал их, а потом целую стопку показывал Шастуну. Тот с восхищением рассматривал и выбирал те, что особенно ему приглянулись. На следующий день же Попов шёл на почту и отправлял другу именно те, что тот выбрал. Вот парочка из них красовалась на стене. Улыбка сама по себе расцветала на лице Арсения. Оставались считанные секунды до начала нового дня. Антон из душа так и не вернулся. Попов вздыхает и готовится открыть файл, который ему ранее скинул друг. В сон клонило неумолимо, но ведь только у Арса будет новый день спустя пару секунд, а Антону же ждать ещё три часа. Три часа до их первой совместной даты. Парень просто не мог вот так оставить такую дату без внимания и пойти спать. Ну, только если его не выгонит спать Антон. «Надо будет сварить кофе» — мысленно записывает пунктик в голове Арсений и открывает файл. Перед его лицом сразу яркая забавная картинка. Взгляд падает на текст. «Антон Шастун представляет. Топ 50 причин, по которым я люблю Арса. В честь годовщины дружбы». Попов не сдерживает улыбки, облизывает нижнюю губу и готовится перелистывать. И уже к десятому слайду его накрывают воспоминания. Он читает свою с Антоном переписку, самое начало, которое друг сумел откопать в диалогах. Потом он любуется на свою фотографию, где он тянет широкую руку к экрану, будто так сможет коснуться человека по ту сторону телефона. А чуть ниже расположена фотография поменьше. Фотография Антона, где он сделал жалобное личико, будто плачет, и тянет руку в ответ. Он видит фотографии с решением каких-то задачек. В голове сразу вспоминается один особенный вечер. День у Антона не задался. Хотя бы потому что первым уроком стояла геометрия, которая давалась ему с огромным трудом. Нет, он знал и теоремы, и понимал все решения, но… когда дело доходило до того, чтобы самостоятельно прийти к решению выходило ровным счётом ничего. А сегодня так вообще начали новую тему. Шастун только недавно понял предыдущую и начал самостоятельно решать задачи, как вот тебе «бам-бац!» и такая неприятность. Злиться и плакать было бесполезно, поэтому он молча обложился учебниками и едой (если глазированные сырки и шоколадное Чудо можно было назвать едой). Как на зло задача была всего одна, но до того странная и непонятная Антону, что тот через полчаса тщетных усилий был готов взвыть. Сырки закончились, коробка от молочного коктейля уже валялась где-то под столом, а голова парня устало лежала на открытой странице учебника. «Тупая геометрия, кто только меня за язык тянул, когда я говорил, что пойду в профиль по математике. Сидел бы с базой и жил спокойно. Так нет, мало мне проблем, надо ещё добавить». Он возмущается вслух, вертит карандаш в руках и смотрит в тетрадь, где красуется только «Дано» и аккуратный рисунок. Но делать нечего, задание сделать нужно. Антон уже пытается вновь вчитаться в буквы, которые никак не складывались в полноценный текст, как до уха доносится звук уведомления с телефона. Мысленно он хлопал в ладоши, радуясь возможности ещё немного побездельничать. Экран следом загорается и оповещает о том, что Антону прошло сообщение от Арса. Шастун быстрыми движениями пальцев открывает диалог и улыбается как дурак. Арс. 19:12 Привет, золотце. Я наконец-то вернулся с работы, неужели. Ты как? Кушал уже? Или опять на голодный желудок уроки делаешь? Антон во время прочтения похож на сытого и довольного жизнью кота. Задание по геометрии сразу же уходит на второй план. Он усаживается поудобнее, случайно смахивая на пол несколько упаковок от сырков. «Потом уберу. Как-нибудь. Ага». И сразу же принимается печатать ответ.

Вы. 19:14

Уооо, привет! Ты снова так поздно возвращаешься. Это плохо ): Надеюсь, ты сейчас пойдёшь в душ, потом кушать и сразу же ляжешь отдыхать. Ответ «нет» не принимается! Кушал я, кушал.

Только вот ответа не поступает, потому что Попов выходит из сети так же быстро, как и появился. Шастун театрально вздыхает, пару раз пробегается по сообщениям и откладывает телефон в сторону. Арсений, скорее всего, действительно с порога пошёл в душ, оставляя несчастного друга один на один с злосчастной геометрией. Как вариант, он, конечно, мог списать с интернета или вовсе попросить у кого-нибудь тетрадь перед уроком, но он же правильный, он должен сам думать и решать."Вот и думай теперь, Антон-умник-Шастун, пока не уснёшь за столом». Решений не приходит ни через пять минут, ни через десять. Антон протяжно стонет и откладывает всё в сторону, решив, что придумает что-нибудь чуть позже. У него есть ещё много уроков помимо какой-то там геометрии. Подождёт, ничего же с ней не случится. Он успевает сделать физику, почитать историю и останавливается на последней задаче по химии, когда телефон вновь загорается от пришедшего сообщения. Русоволосый дописывает строчку до конца и только потом тянется к холодному экрану. Конечно же, это Попов. Кто-то сомневался? Арс. 20:49 Ну, деньги сами себя не заработают, увы. И плакаты сами себя тоже не купят (; Только из душа, сижу вот на кухне. Кушаю. Как ты и хотел. Знаю я, как ты там кушал. Врушка. Созвонимся или тебя лучше не отвлекать? Ответ долго ждать себя не заставляет, как и улыбка, что вновь появляется на лице парня, только выглядит уже более уставшей. Шастун пытается печать сообщение и попутно сделать видимость порядка на рабочем месте, но только роняет ещё больше фантиков и пустых упаковок. «Да чтоб вас! Сами уберётесь потом».

Вы. 20:51

Когда это ты меня отвлекал? Звони давай!

Арсений не заставляет ждать себя долго, и через пару минут Шастун от неожиданно громкой мелодии с отборными матами едва не летит на пол, вовремя успевая схватиться одной рукой за стул, а другой — за стол. Сердце начинает заходиться в быстром ритме, пока в голове Антона проясняется то, что вообще с ним сейчас произошло. Вот с таким отрешённым взглядом он отвечает на звонок. Друг выглядит как всегда превосходно. На нём чёрная широкая футболка, которую посоветовал ему купить сам Шастун. Волосы немного влажные после водных процедур, а взгляд слегка уставший, но вполне довольный, когда пересекается с зелёными радужками. Брюнет улыбается. «Прекрасный». И Антон не может не улыбнуться в ответ, хоть и выходит это весьма странно. — Ты странно как-то выглядишь, Тош. Всё в порядке? — взволнованно интересуется Арсений, пока русоволосый тонет в его сизых глазах. Тонет и думает-думает-думает. — Антон? И тот отмирает. Выныривает из облаков, из-под воды и дыхание в норму приводит. «Да что ж такое, когда я уже успокоюсь». Шастун мысленно себе даёт подзатыльник, расслабляется наконец-то и смотрит на встревоженного Арса. — Ну спасибо, конечно, за комплимент. — Попов хрипло смеётся, что у Антона мурашки по коже звёздочками рассыпаются. В шутку возмущается и пытается всем видом показать своё недовольство, но не может не заметить, что в глазах друга всё ещё плещется небольшое беспокойство, поэтому спешит его успокоить и заверить, что всё в полном порядке. — В порядке, разве может быть по-другому? Просто ты так быстро позвонил, я не ожидал и чуть не рухнул со стула. Антон думал, что успокоит Арсения своим ответом, но, кажется, сделал всё только хуже. Попов расширяет глаза, лицом ближе к экрану припадает и прищуривается, смотрит внимательно, рассматривает. А русоволосый снова подвисает и едва сдерживается, чтобы в сизом омуте не утонуть. — Чуть? Ты точно цел? Не поранился? — сыплет на неподготовленного к такому повороту событий Антона Попов, а парень понимает, что рассматривал его друг как раз на наличие каких-либо повреждений. И хочется запищать от того, насколько это мило, но он давит в себе это желание, лишь немного измученно улыбается. — Нет конечно, живой и здоровый вот, перед тобой. Они ещё минуты три говорят об этом, а Арс просит парня в следующий раз быть аккуратнее. Тот стонет и дурачится, отвечая что-то в духе «хорошо-хорошо, папочка, как скажешь». А после разговор перетекает в другое русло. Они обсуждают то, как у кого прошёл день, пока русоволосый попутно заканчивает задания по химии. И Шастун просто не смог воздержаться от возмущений, когда его взгляд падает на геометрию, которая так и осталась незаконченной. «Уж лучше бы я два сочинения написал за один вечер, нежели этот кошмар понять пытался». Попов вновь смеётся, потому что возмущающийся Антон автоматически равняется забавному и милому Антону. Он прекрасно знал, что отношения у парня с этим предметом не столь радужные, как хотелось бы Шастуну, поэтому без лишних раздумий предлагает свою помощь. — Что? Антон опешил от столь внезапного предложения. Нет, Арсений, конечно, частенько помогал ему с уроками, потому что в свои школьные годы отлично учился, но только тогда, когда парень сам его об этом просил. Самостоятельно же помощь друг никогда не предлагал, хотя ясно давал понять, что «Тош, ты можешь обратиться, если тебе нужно, я же только рад». — Давай помогу, говорю. Или ты хочешь всю ночь мучить задачу несчастную? И всё. Вот так просто. Арсений читает задачу, пару минут думает, достаёт тетрадь, в которой обычно и решает задания Антона, а после что-то начинает быстро писать. Шастун рассматривает немного нахмуренные брови Попова, движение его руки, в которой тот держит карандаш. Антон человек творческий и этого факта не скрывает. Поэтому всё красивое привлекает его внимание. А Арсений красивый. И руки его красивые. Он не замечает, что Попов закончил и довольно отложил в сторону карандаш. Не замечает, как тот поднимает прищуренные глаза и хитро рассматривает его в ответ. Он далеко в своих мыслях, где руки Арсения касаются его собственных. — Земля вызывает Шастуна, приём! Милорд, на нас напали! Голос Попова внезапно врывается в голову Антона, приводя последнего в чувства и заставляя вздрогнуть. Он возвращается в реальность и смотрит как-то слишком глупо. «Пора тебе уже спать идти, Антон, спать». — Кто напал? — отшучивается русоволосый и зевает. — Геометрия напала. Пока мы с ней справляемся, но вас очень не хватает. И вдвоём заливаются смехом. Арсений максимально понятно и просто, на доступном языке, объясняет Шастуну решение задачи, прорешивает её с ним с самого начала, а после скидывает фотографией решение на тот случай, если друг что-то забудет. Антон долго распинается в благодарностях и ругает сам себя за то, что не смог понять элементарного, в то время как Арс довольно улыбается и перемещается под тёплое одеяло на кровати. Антон старается поскорее закончить с уроками и отправиться наконец-то в душ. Два друга синхронно зевают, когда задания все выполнены, а тетради с учебниками на следующий день уже покоятся в рюкзаке. И также синхронно улыбаются такой мелочи. — Я в душ, а потом спать ляжем. — будничным тоном произносит русоволосый и поднимается с места, чтобы взять свежую одежду. — Может тебе и с этим помочь? — Арсений шутит, только произносит это с таким серьёзным лицом, что Антон выпадает из реальности на мгновение. А после выдаёт заторможенное «э-э-э…» и интересуется «каким это образом ты поможешь?». Попов усмехается по-доброму. — Ну, приехать прямо сейчас даже при всём огромном желании не могу, а вот ты с телефоном сходить в душ можешь. Мысленно Шастун покраснел раз десять и столько же смутился. А вслух сказал лишь одно: — Ты такие шутки не шути, а то реально пойдёшь со мной в душ сейчас. Друг вновь хрипло смеётся, уже будучи под тёплым одеялом почти что с носом, а после говорит, что он вовсе не шутит. Это был первый и последний раз, когда Антон взял вот так Арса с собой в душ. Всего за десять минут он покраснел от пяток до кончиков ушей, смутился до невозможного и несчастно простонал, чтобы Попов заткнулся. Но кто его там слушал? Арсений лишь усмехнулся и продолжил заваливать друга комплиментами, через раз глупо флиртуя. К конце водных процедур не осталось ни единой части тела у Антона, которая не получила бы комплимент. Смущает до дрожи в коленках, но приятно. И почти даже не стыдно. Подумаешь, помылся, пока на тебя обнажённого смотрел друг. С кем не бывает, правда? «Как начался день странно, так и закончился. Ну и дела». С этими мыслями Антон провалился в сон под внимательный взгляд сизых радужек. Брюнет выныривает из своих воспоминаний и улыбается. На слайде красуется фотографии решения той самой задачи. «Сохранил» — приятная мысль греет душу. И если бы его сейчас слышал Антон, то непременно бы ответил, что не мог такое не сохранить. Это не просто про фотографию с задачкой. Это про них. На следующих слайдах Попов находит свои рисунки, какие-то очень старые, некоторые были закончены им совсем недавно и комментарии о том, что он прекрасный художник. Антон всегда говорил, что он прекрасный художник, говорил изо дня в день, потому что знал, как сильно Арсений не любит то, что делает. За рисунками идут старые стихотворения брюнета. Хотя язык у самого автора не поворачивался эти «каракули» так назвать. А вот у Антона всегда поднимался. И в глазах начинает скапливаться влага. Никто и никогда не поддерживал его так, как поддерживал и поддерживает Антон. Никто никогда не мог подобрать таких слов, чтобы тронуть его сердце. Никто не давал ему столько сил простой улыбкой. Антон первый и единственный. Арсений краснеет, когда видит свои фотографии, не все они удачные, точнее, почти все с кривляньями, а рядом красуется подпись «самый красивый человек для меня во всей вселенной». Слишком, слишком мило. Арсений чувствует, что его просто переполняют эмоции, но ничего не может с этим поделать. Под конец брюнет едва ли сдерживает слёзы. Это слишком приятно. Никто ему такого не делал. Он даже и представить такое не мог. Он считал, что просто не достоин всего этого. А этот парнишка взял и сделал. Взял и показал, что Арсений достоин самого лучшего. Просто так. Просто потому что он так может. Не это ли настоящее счастье? Особенно то, что было написано в конце… кто же тут не растрогается?

На самом деле это всё шутки! И это лишь малая часть наших воспоминаний, которые, надеюсь, мы будем ещё очень долго собирать. Для того, чтобы любить тебя больше жизни мне вовсе не нужны причины! Я тебя люблю до безумия. Будь счастлив, улыбайся и смейся. А все твои проблемы я порешаю жёстко и радикально. С нашим днём, котюня!!!!!!!!

Расплакаться ему не позволяет возвращение такого уютного, домашнего, раскрасневшегося Антона в старой футболке, которая была слишком растянута. Так, что спадала с одного плеча постоянно. Любимая футболка Арсения. Русоволосый усаживается на своё место, как-то смущённо улыбается и закусывает губу, не решаясь посмотреть в сизый омут. Он прекрасно видел, что время у друга перевалило за двенадцать, а значит, тот уже точно посмотрел «подарок». Будучи в душе, Антон успел тысячу раз пожалеть о том, что затеял это всё. «Вдруг Арсу не понравится? И вдруг он не будет со мной больше общаться? Но я правда постарался изо всех сил…». Следующая мысль была ещё хуже предыдущей, поэтому он просто заткнул их и стал ожидать хоть какой-нибудь реакции. «Ну же, не молчи! Я с ума сойду, ты же знаешь, ну Арс». И тот будто читал мысли Антона. — Антон… — русоволосый вздрагивает, стоит только услышать своё имя. Глаза всё ещё не поднимает. Боится. — Посмотри на меня, золотце. Пожалуйста. — и Антон слушается. Он поднимает свои зелёные глаза и едва ли не скулит. Сизый омут грозится пролить слёзы. Хочется ударить себя посильнее, потому что скорее всего причиной слёз является сам Антон. Довёл. Самого близкого, родного и самого-самого лучшего человека довёл. Но сказать ничего не успевает, Попов его опережает вновь, вгоняя словами в краску. — Спасибо тебе за это. Ты самый чудесный мальчик, знаешь это? Я вообще ничего такого и близко не ждал, мне так приятно. Будь ты рядом, то я бы тебя заобнимал со всей силы. Мне не хватает просто слов сейчас… — Попов замолкает, ерошит волосы на голове и смахивает выступившие слёзы. Его золотце всего за пару минут сделал из него самого довольного жизнью человека. Он глубоко вдыхает и продолжает. — Я буду счастлив, пока ты будешь со мной. И я буду улыбаться, пока улыбаешься ты. Я тоже тебя сильно люблю, золотце. С нашим днём. Арсений уже просто не в силах сдерживать ни улыбку, что так отчаянно рвётся наружу, ни слёзы, что стекают по лицу. Антон не сдерживает себя тоже. «Понравилось. Ему понравилось» — бьётся под черепной коробкой на затворках сознания, зелёной лампочкой мигает. Они просто смотрят друг на друга с экранов, лучезарно улыбаются и по очереди смахивают слёзы. Это однозначно лучший день за всю жизнь. Что у Попова, что у Шастуна. — А ведь я даже не приготовил для тебя подарка… прости, золотце. — грустно усмехается Арсений, когда они оба уже перебрались в свои кровати и уже готовились ко сну. Оба устали от переизбытка эмоций. Обоим бы так хотелось сейчас оказаться в одной кровати, обнимать друг друга и чувствовать тепло чужого (самого родного) тела. Хотелось бы шептать на ушко друг другу всё то, что они шепчут в динамик. Просто хотелось быть рядом друг с другом сейчас. Но их разделяли чёртовы километры, которые пока что не было возможности преодолеть. «Однажды сможем. И тогда всё точно будет идеально». — Арс, не глупи. Мой подарок — это ты, понял? Не расстраивай меня своей грустью. И Арс обещает никогда не расстраивать. Он, если честно, ненавидит что-либо обещать, потому что есть вещи, в которых нельзя быть уверенным, но в этот момент готов пообещать. Потому что он постарается сделать всё ради этого мальчишки. Хоть на другой край света пойти, хоть звёздочку с неба достать. — Если бы ты сейчас был рядом, я бы обнимал тебя так крепко, что ты представить себе не можешь. — вдруг сонно выдаёт Антон перед тем, как проваливается в царство Морфея. Арсений прислушивается к размеренному дыханию друга. — Ещё как представляю, Антош. Обещаю, что совсем скоро окажусь рядом с тобой, чтобы обнять тебя. Брюнет представляет то, как может произойти их первая встреча, обнимает одеяло и прикрывает веки. У него столько планов на это лето. Столько планов на Антона. И он обязательно эти планы осуществит, все до одного. Но сейчас он отправится следом за Шастуном к Морфею.

ты живое, странное молчание… застыла, как в зиме, трава; уходит всё в негодование. как сны друзей, душа пуста. я в пустоту и день, и ночь желаю благоприятной, тихой ночи солнцу моему. но далее я дико лаю, как пёс на чужестранца в тишину. отвергнуто плыву в своей байдарке туда, где суждено ещё больней упасть, но твой «привет», который не ценней дешёвой марки, окажет надо мной некоролевской силы власть. и крепкая апатия мне сдавливает рёбра ещё глоток ночной — и я умру. надеюсь, что из мертвых снов блистающая кобра ударит ядом энергетика мне прямо в грудь.