Морфо

«… И смерти ласковой рука

Коснётся нас с тобою, и тогда,

С взмахом синего крыла,

Мы улетим с тобой в свободу,

Как бабочки…»

«Утешение»       Всё было решено с самого начала. От этой мысли и больно, и легко одновременно. Он знал, что у него нет будущего. Знал, что этот школьный год, этот школьный выпускной будут последними яркими событиями в его жизни. И он смирился с этим: с последней осенью, зимой, весной, с не перестающим убывающим временем, со всем этим. Но не другим, нет… ***       Это случилось осенью. Тёплым сентябрьским понедельником, когда школьники, в очередной раз томно вздыхая, идут в школу. Лу ничем не отличается от этих школьников: он того же возраста, не богат, у него непримечательная внешность. За исключением одного «но»… этому юноше отведено мало времени, Лу никогда не сможет стать кем-то, он навсегда останется семнадцатилетним парнем, школьником, выпускником, единственным и любимым сыном. А всё потому, что ровно через год ему предстоит уйти. Исчезнуть, словно и не было его никогда. Жизнь распорядилась жестоко. Таймер на запястье нещадно стремится к цифре «0», и, увы, этого не изменить ни коем образом. Лу понимает это, но он никогда не показывает тяжести своего бремени одноклассникам, друзьям или учителям. Лишь любимая мама, лишь она знает о том, что ей предстоит пережить единственного сына, единственного родного и дорогого её сердцу человека в этой жизни. И всё равно она каждый день улыбается Лу, с радостью готовит ему завтрак, провожает в школу. Но по ночам она плачет. И делает она это ужасно тихо, так, чтобы её ребенок не слышал боли её растерзанной в клочья души. Эта женщина воистину несчастна, несчастен и её сын. Лу хорошо учится, активно посещает все школьные мероприятия, часто гуляет с компанией друзей. Возможно, для юноши такая «обычная» жизнь — лишь повод убежать от пугающей реальности, скрыть свой разум и душу от неизбежного. Правду знает лишь он. — Вот, с кого, вам, дети, нужно брать пример. — Снова хваля Лу за его успехи, с гордостью говорит учитель.       Каждый из этих ребят несказанно завидует парню. Ещё бы, Лу является первым учеником школы по успеваемости и внеклассной активности. Все преподаватели возлагают на него большие надежды, а он и не против. В ответ на такие лестные, но приятные слуху слова, он лишь неопределённо пожимает плечами.       Звон звонка. Противный, режущий слух. Но в конце тяжелого рабочего дня слышать его очень даже приятно, при этом зная, что на сегодня никаких других дел не осталось. Но ещё приятнее находиться в пустом классе, когда солнце, уже закатываясь за горизонт, освещает классное помещение багряным светом, придавая уют и… отчуждённость. Однако сегодня класс не был пустым. Помимо Лу, который сегодня дежурит, в помещении есть ещё один парень. Он спит на парте. Одноклассники практически не контактируют с ним, считая его нелюдимым и странным.       И не беспочвенно, ведь за несколько лет обучения в этой школе у него так и не появилось друзей, не появлялось хороших отметок, да и на каких-то мероприятиях его днём с огнём не сыщешь. Некоторые ребята замечали его в классе только под конец рабочего дня, а всё потому, что девяносто процентов всего времени нахождения в школе он спит, лёжа на своей парте, а оставшиеся десять процентов ест. — Адам, не мог бы ты встать? Мне нужно пол протереть. — Вежливо обращается к нему Лу, стоя у его парты со шваброй.       Тот самый Адам, коего позвал дежурный, не сразу поднял голову. Сначала он открыл глаза, затем томно вздохнул, а после, проснувшись, поднял голову, взглянув на Лу. Взгляд у Адама пустой, не внушающий ничего, кроме холодка по спине. Нервно сглотнув, Лу решает попросить ещё раз, вдруг его не услышали: — Прости за беспокойство, но не мог бы ты встать? Да и потом, рабочий день уже закончился, тебя, наверняка, ждут дома. Взгляд Адама напрягает всё больше, ведь он даже не моргает. — Будет полезнее, если я помогу тебе. — Высокая и широкая, прежде сидящая фигура, поднимается с хрустом коленных суставов, что заставляет Лу поморщиться от неприятного звука. — Ты уверен? Твои колени явно намекают на то, что- — Я. Помогу. — Перебил его Адам, в руках которого уже оказалась швабра.       Этот довольно дружеский жест заставил дежурного расслабиться и даже улыбнуться. А ещё через какое-то время, проведённое в одном классе за одним делом, одноклассники немного ближе подобрались к статусу «приятели». — А почему ты, — Начал свой вопрос Лу, — так к учёбе относишься плохо? Ну, то есть, совершенно никак не относишься. — В этом совершенно нет смысла. — А мне кажется, во всём есть смысл. — Парень присел на парту, сложив руки замочком на коленках. — Все мы когда-нибудь умрём. И какая разница, когда? Вот скажи, жалел бы ты о вот так прожитых днях, если бы твоим последним днём оказался этот понедельник? Почувствовал бы ты себя легче от осознания того, что ничего не сделал? Что прожил жизнь, видя тысячу снов, лёжа на парте? Я считаю, какой бы короткой или длинной ни была жизнь, нужно сделать всё возможное для того, чтобы в момент, когда твой таймер покажет одни нули, твоей последней мыслью было что-то вроде «да ладно, чёрт побери, это того стоило».       Адам остановился, задумчиво опустив глаза. — Говоришь вроде уверенно, а твои слова звучат печально, как утешение. Только вот… Кого именно ты сейчас пытаешься утешить? — Одноклассник взглянул на Лу как-то неоднозначно, словно пытаясь прочитать его мысли.