Свинесса!

      Начать я решила с банальной уборки. Выгребла спортивную форму из рюкзака, убрала пластиковым ободком с бабочками отросшую челку и потопала в ванную комнату — справить нужду и умыться. На календаре был вечер пятницы, естественно, в школу утром я не пошла, аргументируя это закрытой дверью и истерикой. Впереди были выходные, а, если повезет и сподобится «заболеть», больше недели на то, чтобы прийти в себя окончательно. Родителей не было дома, по пятничным вечерам они ходили играть в бридж к Полкинсам, что тоже было мне на руку — не хотелось ни с кем разговаривать.       В ванной комнате меня радостно встретили первые для этого тела месячные: еще одно объяснение паршивому самочувствию и свежим прыщам. Чертыхнувшись, я полезла в тумбочку, где лежали мамина косметика и, как я надеялась, необходимые мне прокладки. Не найдя искомое, я пожала плечами и полезла в аптечку, где набрала кучу ваты и обмотала ту бинтом. На первое время будет достаточно, а после сбегаю в супермаркет.       Тело ломало, живот сводило от голода, и я решила спуститься вниз, на кухню, где выпила стакан воды, настрогала овощной салат с заправкой из оливкового масла и отварила себе два яйца. Что ж, я умела готовить, и мне это нравилось, лучик света в непроглядной тьме. В голове тут же созрел примерный план меню на следующую неделю. Взяв с собой из холодильника литровую бутылку кока-колы, я вылила её всю в раковину, помыла и налила туда обычную воду из фильтра. Надеюсь, папа не расстроится, вроде как газировку пила только Дадли. Заглянув во второй чулан, который находился на кухне, я взяла ведро, швабру, тряпки, средства для уборки, а также целую упаковку больших чёрных мешков для мусора и, сгрузив все в ведро, пошла наводить порядок в своей новой жизни.       Уборка заняла меня до утра. В какой-то момент я поняла, что мне совершенно не хочется ложиться спать, пока я, как минимум, не рассортирую весь свой хлам по категориям. Первым делом в мешок отправились все плюшевые игрушки, фарфоровые и обычные куклы. Каждую из них я подержала в руках и поблагодарила.       Точно так же я делала практически со всеми вещами, которые уже мне точно не понадобятся. Все же это память Дадли, её воспоминания. Этот мешок я собиралась отдать в детский дом, вместе с вещами, которые уже точно не буду носить. Отдельно я собирала мешок для Гарриет. Туда отправилась вся одежда, которая, на мой взгляд, вообще не шла Дадли, но хорошо смотрелась бы на кузине. Подогнать волшебством вещи под размер наверняка было не сложно. Вопрос с магией я пока решила отложить. Неизвестно, осталась ли она в этом теле, но я точно знала, что рискованно напрягаться после магического выброса, который убил Дадли.       Вынув все вещи и обувь из шкафа, я сложила в мешки на выброс, в детский дом и для Гарриет практически половину одежды и обуви. Подумав немного, убрала еще треть. Моей целью было оставить минимум, необходимый для школы и выхода в свет, ведь оставлять своё тело в таком виде я была не намерена. В итоге в моем шкафу остались висеть несколько теплых платьев пастельных и темных цветов из плотной ткани, которая не сильно облегала фигуру, выгодно выделяя ноги. Пара рубашек и водолазок, джинсы, футболки и несколько свитеров, а также велюровый, с широкими шортами, комбинезон.       У Дадли, не смотря на внушительную комплекцию, практически отсутствовала грудь. Вернее сказать, что грудь была бы, будь Дадли хоть немного менее объемной в плечах и талии, что перетягивало все внимание на себя. По этой причине нижнее белье было совсем детским, с мультяшными героями и лифчиками-топами. Оставив пару комплектов, от остального решила избавиться. Понять, какой именно у меня теперь тип фигуры, было достаточно сложно, из-за лишнего веса и отвратительной осанки. Напоминало перевёрнутый треугольник, стремящийся превратиться в круг.       Покончив с вещами, аккуратно сложив и развесив все в шкафу, я заметила в глубине ящик со спорт инвентарем. Розовым, конечно же. Дадли выпросила его у отца, когда в классе стало модно подражать Синди Кроуфорд, только чтобы небрежно показать приходящим в гости подружкам, что якобы занимается каждый день. Вон, даже кассета есть с аэробикой. Естественно, гантели и утяжелители для ног так и остались невостребованными и были похоронены под одеждой. Переместив инвентарь поближе к телевизору, я включила фен в надежде отодрать наклейки с принцессами от зеркала. Кажется, в этой комнате не менялось ничего со времён детства девочки. Прогрев горячим воздухом клей, мне удалось избавить зеркало от плена диснеевских персонажей. Со шкафом с кассетами я не стала церемониться, по-простому сгрузив все что в нём было, кроме кассет с аэробикой, в мешок. Продам в прокат, выручив пару фунтов.       На столе, под ворохом одежды, обнаружились новенький нетронутый компьютер и куча бумажек, тетрадей, школьных книг, записок, вырванных тетрадных листов, табелей успеваемости и огрызков от карандашей. В ящиках стола, было примерно тоже самое, помноженное на десять. Я поставила все школьные книги, нужные тетради и даже пару книг из художественной литературы (видимо подарки Дадли от родственников) в шкаф вместо кассет, выгребла и выкинула весь мусор и устало вздохнула. Снимая постельное белье, я поняла, что мне необходимо выйти из комнаты, чтобы взять свежий комплект.       Сталкиваться с родителями так скоро, мне не хотелось, но, с другой стороны, нужны были деньги, Дадли все свои потратила в прошлый раз, когда водила в кино подруг из школы. Скрепя сердцем, я взяла ворох постельного белья и направилась в ванную. Скинув белье в корзину, умылась, ужасно хотелось спать. На часах было десять утра, суббота, внизу было слышно бурчание телевизора и шкворчание бекона. Спустившись, я прошла мимо Петунии к холодильнику. Мама стояла спиной и заметила меня, когда я уже доставала упаковку творога и свежую зелень.       — Доброе утро, ма, — музыкальным голосом сказала я, удивляясь, как это в таком некрасивом теле затесался такая приятная неожиданность.       — Ох, Дадли, милая, доброе утро. Ты так рано встала, сегодня ведь выходной, — удивилась Петуния, шустро переворачивая лопаткой порцию бекона. Посмотрев на творог в моих руках, она высоко подняла брови:       — Сейчас будет завтрак, дорогая.       — Да, мам, извини. Я хочу скинуть пару кило. Если ты не против, я вот это съем, — я помахала перед собой пачкой творога.       — Я, конечно, не против, милая. Но девочкам твоего возраста ни в коем случае нельзя голодать, ты же это знаешь? Вон вчера по телевизору показали Энни Донован, бедной девочке 14 лет и у неё, представь, анорексия! — взволнованно затараторила она       — Ой, мам, перестань, какая анорексия, мне до неё как до луны. Это скорее кузина Гарриет её быстрее заработает, чем я, — отшутилась я и, увидев, как на имени кузины мама поджала строго губы, решила перевести тему. — Слушай, мам, мне бы белье поменять постельное, где у нас свежее лежит?       — В ящике, в гостиной, слева от книжного шкафа, — обалдело вымолвила Петуния, — но, милая, я ведь меняла белье два дня назад.       — Да, но понимаешь. У меня начались «эти дни», — не говорить же матери, что я не хотела спать на белье, на котором умерла её Дадли, подумала я.       — Моя малышка! Уже такая взрослая, — тепло улыбнулась мама и потянулась меня обнять. Дадли непременно бы отстранилась или сказала гадость, она любила проверять мать на прочность, но я не стала так поступать, обняв Петунию в ответ. Та даже прослезилась, утерев слезы кухонным полотенцем.       — Пойдём, я помогу тебе застелить постель. Ты нашла в моей тумбочки средства для?.. — она выключила плиту и аккуратно сложила полотенце       — Нет, я искала, но не смогла найти, если ты дашь мне пару фунтов, я сбегаю в магазин, — оставив творог в миске на столе, я захватила с кухни яблоко и с хрустом надкусила его.       — Конечно, дорогая. Хочешь я схожу вместо тебя? Девочки всегда стесняются покупать «эти штучки» впервые, — мама лукаво прищурилась.       — Господи, ма, не называй их «эти штучки», — сквозь смех выдавила я. — Сбегаю сама, не переживай.       — Тогда я застелю тебе постель. Ты хорошо себя чувствуешь? Если болит живот, могу дать тебе обезболивающее.       — Да все ОК, ма, ты только не пугайся, я там вещи в комнате решила разобрать. Ну, знаешь, я ведь теперь взрослая, хочу немного поменять стиль, все такое, — доедая яблоко, я подмигнула Петунии и взяла протянутые мне деньги, которые та достала из кошелька. — Ты проверь, я там подписала мешки, будет здорово отдать часть на благотворительность.       — Детка, я так тобой горжусь, конечно, я посмотрю, что же о благотворительности, то это отличная идея! — наблюдая, как я надеваю кеды, сказала она.       — Ну, я пошла тогда. Скоро буду, ма! — и чмокнув в щеку удивленно улыбащуюся Петт, я накинула куртку и нырнула за входную дверь.       Желудок расстроенно забурчал песнь об оставленном на столе твороге, глаза резануло осеннее солнышко, вспомнив о совершенно дурацком ободке, я накинула на голову капюшон от толстовки и двинулась в сторону ближайшего супермаркета. Общаясь с матерью, я не боялась быть раскрытой, ведь я действительно считала её и Вернона своими родителями, а Гарриет своей кузиной. Память Дадли удобно улеглась во мне, и я чувствовала себя так, будто всю жизнь знаю этих людей, и уже относилась к ним по-родственному. А что до отсутствия холодности и откровенного хамства по отношению к матери, подростки люди переменчивые, как погода, и у Элис-Маргарет были хорошие дни, когда она прибывала в более-менее сносном настроении. Я в поведении Петунии не увидела и капли неискренности, потому и отвечала ей взаимностью. Ведь зачем плевать в колодец из которого пьёшь?       С такими мыслями я бродила между стеллажами и тут, увидела Еë. Её Величество Краску для волос.       Сомневалась недолго, останавливало меня лишь внезапное осознание острой любви к натуральным средствам. Но в моей ситуации необходимо было использовать любые возможности, чтобы скорректировать внешность в лучшую сторону, что я и намеревалась сделать, пусть даже химией. Позже придумаю альтернативу, может, попрошу Гарриет сварить нужное зелье, после налаживания отношений, конечно же.       Необходимо определиться с цветом. Я посмотрела на себя в небольшое магазинное зеркало, висевшее рядом со стеллажом с краской. Глаза слегка восточной формы, или это их так щеками сплюснуло? Радужка была льдисто-голубой, при должной фантазии её можно было назвать яркой. В сочетании с ресницами смотрелось даже красиво, если рассматривать отдельно от лица. Волосы были чуть ниже плеч, срез волос квадратом и такая же ужасная квадратная челка, спрятанная под ободком. Нет, стрижку надо будет определенно менять. Цвет волос был слишком светлым, никакого объёма, казалось, что волос нет совсем. Голову Дадли мыла бог знает когда, и оценить качество волос я не могла. Кардинально менять цвет девочке-подростку, которая ходит в частную школу, нежелательно, к тому же, не хочется шокировать маму с папой, итак слишком много перемен. Значит, выбираем более-менее натуральные оттенки.       — Пожалуй эту, — сказала я вслух, протянув руку к краске светло-русого оттенка, на пару тонов темнее моих волос. Приглушить цвет и тем самым объяснить лицу, что у него вообще-то существуют границы, но не уходить далеко от образа мягкой (и нежной, хохотнула я про себя) блондинки. Поискав взглядом, я также захватила с собой краску для бровей, цинковую мазь от высыпаний и увлажняющий крем. Пенки для умывания не нашлось, но и сам магазин был не очень большим, за более серьёзным арсеналом для лица стоит ехать в Лондон, а ещё лучше, на Косую аллею в магазин «все для зелий». Было бы здорово научиться варить косметику для лица, но ведь надо ещё посмотреть, что могут предложить волшебники. Вдруг у них есть зелье для роста волос или какой-нибудь «похудин»? Вот было бы здорово!       Гарриет не была похожа на тех девочек, которые заботятся о своей внешности и хранят журналы о моде под подушкой. К ней ещё не пришла пора первых влюбленностей, и, скорее всего, раздел магии о красоте ей был не интересен. Но, возможно, её заинтересует небольшой заработок, который можно организовать с помощью косметических зелий. Насколько помнила Дадли, у Гарриет не было никакого наследства, что-то там связанное со скандалом и отказом Джеймса Поттера делать Гарриет наследницей, во всяком случае, об этом как-то раз рассказывала Петуния папе. Если сложить это с внешностью Гарриет, вполне можно предположить, что Джеймс вообще не её отец. Интересно, она сама об этом подозревает? И если её отец не Джеймс, тогда кто? Надо бы разузнать поподробнее!       Взбодрившись прогулкой, я вернулась домой и обнаружила, что папа перетащил практически все мои мешки из комнаты в гараж. Кинув пакет с краской рядом с дверью, я ещё раз осмотрела свои владения. Что же, похоже моя цель этим летом не только изменить свою внешность к лучшему, но и заработать денег на милые сердцу девушки мелочи, например, на ремонт и новую мебель. Спать под этим розовым чудовищем, пускай даже на новом постельном белье, заботливо застеленным матерью, не было никакого желания. Просить деньги у родителей на крупные хотелки было в привычке Дадли, но в мою картину мира совершенно не вписывалось. К тому же, мне хотелось попасть на Косую Аллею, даже если я осталась сквибом. Зелья ведь могут варить и они? Как минимум, мне понадобятся книги, чтобы не дергать кузину по каждому вопросу. Ещё не факт, что она захочет наладить общение, после такого-то обращения со стороны Дадли. Уж сколько раз у Гарриет была голова в унитазе по вине Дад и её прихвостней — сосчитать трудно.       Найти подход к замкнутой девочке будет сложно. Необходимо начать с облегчения её существования в этой семье, помочь ей выглядеть более уверенной засчёт новой одежды. И попросить маму побольше её кормить. Родители никогда не морили Гарриет голодом, разве что, могли оставить без ужина за плохое поведение. После моего замечания про анорексию, мама наверняка сама возьмется за кузину. Петт очень волнует мнение соседей. Кстати о еде.       Перекусив творогом с зеленью и куском мяса, оставшимся от вчерашнего обеда, я нашла Вернона в кресле у телевизора и поблагодарила его за вынесенные мешки, пообещав, что освобожу его гараж к следующей субботе. Изобразив перед обоими родителями кашель и ужасное недомогание, выпросила отсрочку от школы аж до конца следующей недели. Сыграли знание Петунии о моих женских днях и общая слабость родителей перед единственным чадом.       Довольная, я поднялась наверх, захватив у отца газету. На дворе стоял февраль 1994го года. Пролистав политические новости, я нашла колонку о работе и подработке. Найти подобное подростку было в общем-то не так сложно, главное, не пропускать школу и заручиться разрешением у родителей. Проходя мимо зеркала, я бросила мельком взгляд и чуть не споткнулась. Воу! Вот это да! Что за черт? Мои высыпания стали ещё хуже, чем были, хотя казалось это невозможно. К горлу подступил комок, меня охватила паника.       Так, стоп, дыши, Маргарет, дыши. Что-то спровоцировало такую реакцию, не могло же это произойти без причины. Либо в прошлой жизни я так испортила себе карму, либо виноват творог. Вероятно, у Дадли была пищевая непереносимость, аллергия на молочные продукты. Она и знать не знала! Вот это да, а ведь молочное Дурсли ели в большом количестве. Решено! Никаких больше йогуртов, молока с печеньем и творога. Было бы неплохо попасть ко врачу и сдать анализы, надо бы подговорить маму, чтобы убедиться. Скоро мне понадобится дневник для того, чтобы записывать планы, слишком уж их много.       Я села на свою все еще уродливую кровать и решила прилечь вместе с газетой отдохнуть. Следующая неделя обещает быть насыщенной, возможно, стоит пока отложить поиски подработки, ведь до летних каникул ещё далеко, и, чтобы лето вообще случилось, надо бы сдать экзамены в школе. Устало вздохнув, я прикрыла глаза всего на секунду, моментально провалившись в крепкий сон без сновидений.