Исправляя ошибку

Когда что-то понимаешь, то жить становится легче. А когда что-то почувствуешь — то тяжелее. Но почему-то всегда хочется почувствовать, а не понять!

— Заняться больше нечем? — хмуро спросил Арсений, убирая книгу на место. — Да, нечем, — ответил Антон, садясь на диван. — И чем ты.. обычно занимаешься? — Смотрю телевизор. Или сижу в социальных сетях. — Звучит отвратно. — На деле ещё хуже, — Антон невесело усмехнулся. Арсений подошёл к окну, посмотрел куда-то, а потом неожиданно громко и воодушевленно сказал: — Пойдем, я знаю, чем тебя занять. Раздумывал ли юноша хоть секунду перед тем, как пойти неизвестно куда с едва знакомым человеком? Нет. Почему? Он дурак доверчивый. Они остановились посреди коридора. Юноша осмотрелся и ничего не увидел. Просто коридор на втором этаже. И что? Брюнет же потянулся рукой к потолку. И дёрнул на себя небольшую ручку. Антон только сейчас её заметил. Арсений раскрыл складную лестницу, которая была прикреплена к люку, ведущему на чердак. Обычно в фильмах трупы хранят в подвале, но и чердак, кажется, неплохо подходит для этих целей. — Лезь, — сказал мужчина. Антон сглотнул и молча полез на верх. Трупов там снова не было. Парень со своими фантазиями скоро сам себя в могилу сведёт. Просторный чердак, косые стены и много света из-за больших окон. Антон окинул взглядом помещение и увидел мольберт, небольшой столик рядом, стоящие на нем краски и девственно чистые холсты. Юноша понадеялся увидеть хотя бы одну законченную картину, но быстро понял, что таких здесь нет. Ни набросков, ни черновых вариантов, только пустые полотна, а жаль. Антону бы хотелось заглянуть в душу этому странному человеку. В другом конце мансарды стояло кресло. Старое, потрепанное, в бело-синюю полоску. У Арсения явно были деньги. Он мог бы спокойно позволить себе сотни новых кресел, но почему-то оставил этот хлам. Антон поймал себя на мысли, что этот обшарпанный чердак — единственное место с душой в этом доме. Пыльно, немного сыро, но почему-то здесь уютно. Физически тут ощущается сквозняк, но морально здесь очень тепло. Брюнет залез на мансарду следом за юношей, выпрямился и отряхнул руки. Лестница была пыльной. И на полу было много пыли, но они оба были босые. В пижамных клетчатых штанах и футболках на несколько размеров больше. Непривычно было видеть мужчину без его фирменного наряда. Но здесь, среди пыльных поверхностей, стоя босиком на необработанном деревянном полу, который ни разу не мыли, в мятой, ещё после сна одежде он выглядел… уместно. Это его место. Здесь он чувствовал себя собой. — Чего застыл? — спросил Арсений у смотревшего на него Антона. — Зачем ты меня сюда привёл? — Показать, — Арсений пошел в сторону мольберта, Антон побрел следом, медленно знакомясь ступнями с грязным полом. — Что показать? — очень тихо спросил юноша. — Возможности. Брюнет достал чистый холст, поставил его на мольберт, взял в левую руку деревянную палитру с засохшими красками и начал замешивать новые оттенки поверх старых. Антон сел неподалёку на кресло, неотрывно наблюдая за мужчиной. Есть в этом нечто сексуальное. Когда Арсений добился нужных оттенков, он принялся рисовать. Сначала юноша подумал, что это будет абстракция. Хотя он её, если честно, не особо любил. В его понимании она стирала планку между искусством и дешёвыми пародиями. Любое отребье можно назвать произведением искусства и никто не посмеет возразить. Пока Антон задумался, на холсте уже вырисовывался некий силуэт. Это, кажется, ладонь. Сначала это была просто раскрытая ладонь на бледно-голубом фоне, а через мгновения она стала отвратильно грязной, мерзкой, окровавленной и израненной частью тела, на которой сидел маленький, напуганный мальчик. Казалось, что это больше не ладонь, это тюрьма для одного пленника. Юноша долго сидел на том кресле, стараясь даже моргать реже, чтобы лишний раз не пропускать взмахов кисти. Это был не рисунок, это была целая история. Чтобы запереть человека не нужно помещение, хватит только слов и отсутствия чувств. Нет хуже тюрьмы, чем собственный разум. Арсений не обращал на парня никакого внимания, он полностью был поглощен процессом. Когда мужчина закончил картину, то на чердаке было почти темно, никто так и не включил одиноко висящую лампочку. Юноше так и не удалось получше рассмотреть картину, ведь как только брюнет её закончил, то сразу аккуратно взял и унес неизвестно куда. Когда Антон спустился с чердака, Арсений уже был на кухне и пил кофе. Парень облокотился на дверной косяк, скрестив на груди руки и смотрел на мужчину. — Чай будешь? — Мне завтра надо на работу. Одновременно сказали они. Арсений с видом побитого котёнка поставил кружку на стол и произнес: — Ты мог бы.. приехать после работы.. если хочешь, — слова давались мужчине с трудом, — или вообще не уезжать, — добавил мужчина, сглотнув. Антона будто током ударило. Это предложение переехать? Они буквально вчера познакомились. Да и не познакомились даже толком. Юноша практически ничего об этом мужчине не знает. Кроме непонятного чувства умиротворения, которое окутывает Антона в присутствии брюнета. Он почему-то чувствует себя живым рядом с Арсением. Но достаточно ли этого? — Спасибо, я.. я подумаю, а от чая бы не отказался. Голубоглазый грустно улыбнулся и налил Антону чай. — Сахар? — Две с половиной ложки, — Арсений как-то странно посмотрел на парня, но просьбу выполнил. Впервые за прошедшие сутки молодые люди смогли нормально поговорить. Арсений налил себе уже вторую чашку кофе, слушая рассказы Антона. А парень с таким же упоением слушал редкие истории брюнета. Он был немногословен. Но если Арсений что-то говорил, то в этих словах смысла было больше, чем в изречения самых известных философов. Мудрость мужчины была привлекательна. Кажется, он знал все на свете.

Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.

Взгляд Антона упал на окно за спиной Арсения. Уже глубокая ночь. — Спать пора, — с неким сожалением произнес парень. — Да, пора. В эту ночь Антон боролся с необъяснимым желанием пойти в спальню к хозяину дома. Зачем? Чтобы просто побыть рядом. Но ему уже не пятнадцать и он понимал, что это странно, поэтому остался в своей постели. Но уснуть так и не смог. Встав около пяти утра, он оделся в свои уже чистые и высохшие вещи и, не дожидаясь, пока Арсений проснётся, вышел из дома. На часах 5:48, до открытия кофейни ещё почти три часа. Юноша ходил по району и забрел в парк. Тишина. Почти никого нет. В воздухе витает аромат росы и свежести. Он присел на лавочку около пруда. Переехать к незнакомцу? А в качестве кого? Друга? Или..? «Черт, это так странно» — сам перебил юноша свои мысли. Но почему же представление о совместной жизни с Арсом выглядит так соблазнительно? Почему Антон хочет этого, хоть и боится себе в этом признаться? Пока юноша принимал решение, время приближалось к открытию. Он пошел в сторону кофейни. Сегодня он снова работает без Ильи, у него в напарниках человек, с которым за всю смену он перекидывается лишь парой фраз. «Будет время ещё подумать» — парень ещё не знает, какой выбор сделать. Ему страшно рушить тот покой, который присутствует в его жизни. Но может уже пора? Во второй половине смены Антон заметил в кофейне знакомую макушку. — Привет, посидишь со мной? — спросила девушка. — Да, сейчас, — юноша подошёл к своему напарнику и тот отпустил Антона на пол часа, людей все равно почти нет. Взяв кофе для Ирины, Антон устроился с ней за дальним столиком. — А ты? — Ирина махнула рукой на кружку кофе. — Меня тошнит уже от него. Кругом кофе. У меня даже гель для душа с запахом кофе. Мне кажется, если я умру меня похоронят в огромном кофейном зерне, — завёлся парень. — Тише-тише, я поняла, что-то случилось? — Да там, — юноша хотел перевести тему, но поймал внимательный взгляд Ирины, — ну в общем... Тридцати минут было мало, чтобы выложить Ирине все сомнения и переживания парня. Он рассказал ей все, без утайки. Открыл душу и ждал дельный совет. — Ты — это то, что ты делаешь. Ты — это твой выбор. Тот, в кого себя превратишь. Тебе просто нужно понять, кем ты хочешь стать, к чему ты хочешь, чтобы это тебя привело, — говорила девушка, активно жестикулируя. — И кто это сказал? Аристотель? — Антон невесело усмехнулся. — Джонни Депп, — ответила Ирина и отпила уже холодный кофе. — Черт, звучит все так легко, а на деле… — Слушай, ладно, подбрось монетку. — Очень смешно, — Антон взглянул на девушку, но она говорила абсолютно серьёзно, — я же не могу такой серьёзный выбор возложить на какой-то кусочек металла. — Как знаешь. Смена подошла к концу. Ирина давно ушла, пару минут назад ушёл и напарник. Антон доделывал последние дела в кофейне, как его взгляд упал на пятирублевую монетку, которая почти закатилась под стойку. Юноша поднял её и покрутил прохладный металл пальцами. Черт с ним. Орёл — он переедет к Арсению. Решка — останется жить у себя. Антон глубоко вздохнул, удобно поместил монетку на руке и подбросил. Кажется, она висела в воздухе не меньше пяти дней, и Антон поймал себя на мысли, что знает, какого исхода он хочет. Ну, а если он знает, чего хочет, то зачем смотреть какой стороной упала эта несчастная монетка? Даже не смотря в ту сторону, куда упали деньги, он снял с себя фартук и вышел из кофейни. Не может монетка вершить судьбы, это должен делать человек. Антон закрыл дверь и пошёл в сторону своего дома, а на полу кофейни так и осталась лежать монетка орлом вверх.

Моя проблема в том, что ты – ее решение.

Только недавно он жаловался на отсутствие приключений в его жизни, а теперь голова забита огромным количеством мыслей. Хорошо, что учеба уже закончилась, хотя бы одной проблемой меньше. Антон шёл домой медленно, солнце уже зашло, а на его нос упало несколько редких капель прохладного дождя. Юношу не заставило это быстрее идти, он же не сахарный, куда ему торопиться. *** Этим утром Арсений едва не сорвался, когда увидел, что кровать в гостевой спальне аккуратно заправлена. Ни записки. Ни номера. Никакого намёка на пребывание здесь юноши. Только холодная, пустая постель. На часах около двенадцати часов ночи. Брюнет сидит в своём кабинете и допивает уже черт знает какую по счету кружку кофе. Не приедет. «А на что ты надеялся?» — мысленно спросил он у самого себя. Разумеется, он не бросит свою спокойную и налаженную жизнь ради затворника собственного сознания. Никто бы на это не согласился. Арсений впервые за многие годы начал дышать, почувствовал себя человеком, а не тёплым телом, способным лишь перегонять кровь. Мальчишка одним своим присутствием наполнил весь дом и душу таким теплом и смыслом. Эти сутки были раем среди кромешного огненного ада в котором обычно живёт брюнет. Будто мужчине дали надежду, вновь заполнили его израненную и избитую душу, а потом снова все забрали. Забрали тот небольшой кусочек души, который смог восстановиться. Ему на смену пришла колючая проволка и окруживший его сознание кирпичный забор. Металлические иглы с новой силой впиваются во все внутренние органы, уделяя особое внимание сердцу, которому всегда доставалось больше всего. А может оно и лучше, что мальчишка не пришел. Привязанность ни к чему хорошему их обоих бы не привела. Один из них точно будет страдать. И Арсений давно себе поклялся, что его уже ничто и никогда не заставит страдать. Ни на что не надейся и никогда не разочаруешься. На часах около часа ночи. Голубоглазый не спит, сидит в своём кабинете на кожаном кресле, бездумно перекладывает папки с одного места на другое и на что-то надеется. *** Дорога Антона от работы до дома заняла почти полтора часа. Он промок, продрог и, кажется, после такой прогулки обязательно заболеет. Но сейчас не об этом. Сейчас он достаёт из шкафа свою огромную спортивную сумку, которая никогда не использовалась по назначению и кидает в неё самые необходимые вещи. Зубная щётка, пара фотографий в рамках, любимая кружка и вещи, которые он смог запихнуть. Вот время уже неуклонно близится к двум часам. А он стоит на пороге чужого дома, который скоро станет родным. После звонка дверь ему открыли незамедлительно. Арсений с полнейшим беспорядком на голове и в ней. Клетчатые штаны, его безразмерная футболка, в которой прошлой ночью спал Шастун. И огромные мешки под глазами, в которых, кажется, и скопились литры выпитого кофе. А перед ним Антон. Дрожащий, с прилипшими волосами ко лбу, с гигантской сумкой в одной руке и маленьким кактусом в другой. — Прости, я сначала хотел до утра подождать, но потом не сдержался, — Антон смущённо улыбнулся. — Заходи, — Арсений даже не знал, что был так напряжен, пока не почувствовал расслабление от появления юноши на пороге своего дома. Войдя в уже знакомую прихожую и разувшись, он прошёл в сторону спален. Сначала шла гостевая, в которой он спал, а следующая дверь вела в хозяйскую. — Где я буду спать? — спросил юноша у идущего сзади мужчины. — Где хочешь, — задержав дыхание, ответил мужчина, надеясь на правильный выбор. Парень прошёл мимо первой двери и Арсений еле слышно выдохнул. Все правильно. Открыв дверь, Антон окинул взглядом помещение. К сожалению парня, спальня, как и весь дом, была выполнена в ахроматических цветах, иногда проскакивали синие элементы, но основные цвета не менялись. — Я сплю слева, — парень взглянул на брюнета, коротко кивнул и пошёл к тумбочке с правой стороны, — я пойду допью кофе, вещи сейчас будешь разбирать или завтра? — Завтра, спать хочу, — сказал Антон и зевнул. — Хорошо, — произнес Арсений, и в ответ зевнул, прикрывая рот рукой. Когда мужчина вернулся с кухни, юноша уже спал. Он занял не только правую сторону кровати, но и треть левой. Улегся в той же одежде, что и пришёл. На тумбочке стояла рамка, которой раньше не было. Арсений подошёл поближе, чтобы рассмотреть. На фото был Антон лет в тринадцать и женщина намного его старше. Мама, наверное. Кое-как вытащив из-под увесистого парня плед, Арсений укрыл им парня и сам аккуратно пристроился рядом. Антон спит с открытым ртом. Ничего необычного, да? Но Арсений почему-то не мог отвести взгляд от сопящего комка, хоть он в этом никогда и не признается. Даже самому себе.

Дом — это не предметы стоимостью несколько тысяч долларов и не изыски современных дизайнеров, а уютные мелочи, голоса детей, запах домашней еды, разбросанные по полу игрушки, книжный шкаф и просто ощущение собственного уютного маленького мира…

Спалось им обоим хорошо. Арсений, правда несколько раз просыпался, когда его по лицу ударяла рука Антона с килограммами украшений, но это мелочи. Юноша во сне очень активный, вечно что-то бормочет, сопит, ворочается, но сны ему снятся хорошие. Сон не был тревожным или беспокойным, просто в парне было много энергии даже ночью. Арсению пришлось выпутаться из длинных конечностей Антона и вылезти из кровати. Работу никто не отменял. У него сегодня несколько важных встреч. У юноши же есть ещё пара часов, чтобы поспать. К моменту пробуждения Антона, вторая половина постели уже остыла, но на подушке он нащупал записку на которой было написано: «Уехал на работу, буду около восьми» Немногословно. Как, впрочем, и всегда. Наконец-то у Антона будет время, чтобы посмотреть дом. И проверить подвал. На всякий случай, мало ли. Он обошёл весь первый этаж и не нашёл ничего интересного, затем, поднявшись на второй, Антон тихо вошёл в кабинет хозяина дома. Оставил что-то на столе и быстро вышел, в этом помещении была особо гнетущая атмосфера. Тёмные стены, пол, мебель. Юноша не смотрел на верх, но потолок тоже был почти чёрным. Как в склепе. Вчера вечером Антон боялся, что утром на него нахлынет груз случившегося. Но пока, кажется, все нормально. Он ни о чем не жалеет и чувствует себя, как дома. Только немного страшно находиться в таком огромном помещении совсем одному. Юноша сидел на кухне, пил чай и думал, что ему приготовить. Продуктов много, посуды и техники тоже. Антон остановился на борще. Его точно все любят. Парень знал семейный рецепт, мама научила его когда-то давно. Мама. Антон невольно поежился. До сих пор больно вспоминать. Когда-нибудь это пройдёт, когда-нибудь станет легче. Антон взглянул на экран собственного телефона - уже почти восемь. Он налил борщ в тарелку, положил рядом ложку, достал несколько кусочков хлеба, чеснок, майонез и, на всякий случай, сметану. Юноша же не знает предпочтений Арсения. Возможно, налить суп заранее было недальновидно, но Антону повезло, и через несколько минут на пороге кухни стоял уставший мужчина, который пытался немного ослабить давку галстука, оттягивая воротник. Перед брюнетом открылась неповторимая картина. Ярко-алый суп, убийственный запах чеснока на всю кухню и улыбающийся парень, который пытался сдуть кудри, падающие ему на глаза. Непривычно. Обычно Арсения встречали полуфабрикаты и холодный чайник. А здесь целый пир в его честь. — Спасибо, — немного смутившись, сказал он, садясь перед тарелкой. Антон уселся напротив и, уперевшись ладонями в подбородок, пристально смотрел на Арсения. Брюнет, разумеется, заметил его взгляд. — Там яд, да? — Ну что ты, только цианид. — Скорее уж бромадиолон. — Почему? — Потому, что он красный. — Ешь давай. — Да ем я, ем, — мужчина поднёс ко рту ложку и без опаски попробовал суп, — вкусно. — Хорошо, — произнес парень, не скрывая улыбку, — я пойду пока вещи разложу, до сих пор руки не дошли. Антон пошел в их комнату. Их. Черт возьми. У них есть своя комната. И они спали на одной кровати. Все так быстро. Но юноша по-прежнему не сомневается в своём выборе. Сейчас им обоим хорошо, а дальше видно будет. Антон быстро положил свои немногочисленные вещи в шкаф. А Арсений тем временем застыл на пороге своего кабинета, издалека рассматривая маленький кактус на столе. Так много колючек. Чем-то похож на брюнета, только у того колючки внутри.