Исправляя ошибку

Многие насильники вовсе не являются больными людьми. Это личности, которые верят, что могут безнаказанно навязать свою волю другим.

С того момента, как Антон переехал к Арсению, прошёл почти месяц. Все шло своим чередом. Они работали, приходили домой и наслаждались присутствием друг друга. Юноше нравились беседы с умным человеком, который всегда его баловал интересными историями. Иногда Арсений уходил на чердак. Может он рисовал, может просто сидел на потрепанном кресле. Туда ходил и Антон, когда уволился из кофейни. Брюнет сказал, что парню не нужно работать, ведь денег хватит и на несколько десятков человек. Арсений один из самых известных адвокатов Москвы и зарабатывал он, правда, не мало. Сначала Антон сомневался, но мужчина был напорист. Может быть даже слишком. Вскоре на чердаке появился небольшой столик, такой же потрепанный, как и кресло. Юноша откопал его на каком-то сайте с барахлом. А на столе с тех пор лежали сигареты. Собрание Black Russian. Этому же поспособствовал Арсений, он увидел, как Антон курит какие-то дешёвые сигареты, и теперь на том столе лежали только дорогие. Ну и пепельница, конечно. Обычно Антон курил во дворе дома, но пару раз поднимался и на чердак, ему нравилось это место. Последнюю неделю юноша постоянно был дома. Готовит, убирает, стирает. Настоящая домохозяйка. Арсений тысячу раз говорил, что для этого есть специальные люди, но парню нравились домашние хлопоты. И до этого дня никто из них не жалел, что они съехались. Но эту пятницу Антон навсегда запомнит. Все было, как обычно. Юноша, развалившись на диване в гостиной, читал книгу, обложка которой ему очень приглянулась. За окном смеркалось и он услышал, как кто-то долго пытается открыть дверь. Парень, сел и отложил книгу. Наконец дверь поддалась, и он услышал громкие тяжёлые шаги. Сначала Арсений зашёл на кухню, а потом пришёл в гостиную. В глаза Антона сразу бросилось то, что брюнет сильно шатается. Было видно, что он пьян. На ногах стоит, но мысли явно затуманены алкоголем. — П-привет. Праздник какой-то? Или что-то случилось? — Заткнись, — юноша сразу стушевался, он никогда не видел мужчину в таком состоянии, — сколько ещё мне ждать? Ведёшь себя, как малолетка. Нужно сказать, что между ними ничего не было. Абсолютно ничего. Ни секса. Ни поцелуев. Ни даже разговоров на эту тему. Не хотели спешить хоть в чем-то. Но, кажется, что это устраивало не всех. — Арс, я.. — Антон встал с дивана и пошёл в сторону мужчины, пытаясь пресечь конфликт на корню. Чувствовал ли юноша что-то к Арсению? Да. Но человеку, который до этого считал себя гетеросексуальным, нужно время, чтобы принять себя. Это на словах легко, а если на деле, то все куда сложнее. Арсений тоже сделал несколько шагов к парню, но Антон заметил недобрый огонёк в его глазах. Брюнет схватил парня за горло и прислонил к ближайшей стене. Он его не душил, просто держал. Пока. — Арс..— парень не успел договорить. Его губы накрыли чужие. С напором, с силой. Все портил вкус алкоголя и отсутствие желания, со стороны парня, — Арс, я так не хочу. Хватит, — Антон всеми силами пытался увернуться от прилетающих поцелуев. Но мужчина был сильней, и юношу это начало пугать. Он же сейчас остановится, да? Губы пьяного мужчины скользили по шее напуганного парня, который не испытывал и грамма того возбуждения, которое разрывало брюнета. Арсений прижал парня животом к стене и прижался к его заднице своими пахом. — Перестань, пожалуйста, — со сбитым дыханием повторял парень. Такой напор его совсем не заводил, лишь пугал. — Заткнись, — ледяным тоном ответил мужчина, — пока я не принёс кляп. Теперь юноша был в самом настоящем ужасе. Руки от страха перестали пытаться оттолкнуть мужчину. Ноги будто примерзли к полу. Всеобъемлющая паника сковала тело парня и он повис на крепко держащих его руках Арсения. Он не останавливается. Почему он, черт возьми, не останавливается? Арсений же не перейдёт границы? Сознание парня твердило, что он уже их перешёл. Слезы текли по щекам, когда мужчина кинул Антона на диван лицом вниз, и упёрся коленом в поясницу, чтобы у парня не осталось ни единого шанса на спасение. Уткнувшись лицом в мягкую обивку, парень слышал, как звякает пряжка ремня, как с него стягивают домашние штаны вместе с трусами. Слух парня резал звук треска одежды, пока её срывали и сдавленные стоны мужчины. Насильники не заботятся о чувствах своих жертв. Антон услышал, как мужчина плюнул на свою руку, несколько раз провел её по своему члену и резко ворвался в тело парня. Он не переставал умолять ни на секунду. Юноша кричал. От боли и страха. — Пожалуйста..хватит..перестань..не надо, — слова смешивались со слезами и всхлипами. Мерзкое вторжение в тело и душу другого человека. Жертва изнасилования всегда испытвает стыд, который заставляет ее чувствовать себя виноватой. Но никто кроме насильника в этом не виновен. Антон же повторял про себя одно и то же, как мантру: «Зачем я сюда приехал». Это был первый сексуальный опыт Антона с мужчиной. Мужчина даже не пытался быть аккуратным, вдалбливал парня в диван крепко держа то за талию, то за ягодицы, на которых завтра проступят синяки. — Ты так жалок, — мужчина мерзко выплюнул эти слова около уха юноши и спустя несколько толчков кончил на бархатную спину опороченного тела. Разум юноши был не в той гостиной, он витал где-угодно лишь бы не сталкиваться с происходящим. Наверное, ни в одном языке мира не найдётся подходящих слов чтобы описать случившееся. Мерзко? Отвратительно? Грязно? Унизительно? Эти слова даже наполовину не раскрывают тот стыд, ужас и позор, который испытал парень на гребанном диване в той гостиной. Закончив надругательство, Арсений кое-как надел штаны и на негнущихся ногах ушёл в спальню. В их спальню. Раньше это звучало мило, а теперь все слова, которые связывают Антона с этим человеком пропитались желчью и кровью. У каждого человека есть свои демоны. Правда у Арсения их нет. Потому что он им и является. Его ненависти к человечеству хватит, чтобы развязать тысячу войн. Вам знакомо чувство, будто все ваши органы перекрутили через мясорубку, а потом поместили обратно? А Антон это испытал на себе. Ему и месяца будет мало, чтобы отмыться от саднящего чувства ненависти и тошноты. Единственным доказательством останутся лишь царапины на обивке дивана от ногтей Антона, высохшие пятна слез и тёмные гематомы на бледном теле парня.

Принять извинения иной раз труднее, чем принести.

Антон так сильно желал новых эмоций, но сейчас бы все отдал, чтобы ничего не чувствовать.

***

Арсений был слаб. И он это знал. У него ничего нет кроме бетонных стен собственного сознания. Никто не сможет причинить ему боль. Только он сам. Жалеет ли он? Да, разумеется. Но сколько бы он не лежал в ногах у юноши и не молил о прощении, легче никому не станет. Утром брюнет проснулся с хорошо ощутимым чувством презрения к себе самому. Мало ненавидеть других людей, нельзя забывать, что ты тоже человек и заслуживаешь такой же ненависти, как другие. Люди — лишь жалкие эгоисты, и в конце концов их ничего, кроме себя, не ебет. Может в этом и есть истина? Человеку нужен человек, этот человек и есть он сам. В итоге у тебя никого не останется. Они умрут. Предадут. Бросят. А ты с собой навсегда. Он сорвался. Снова. Знал, что ему нельзя даже смотреть в сторону алкоголя. Градусы расковывали мужчину, он становился чудовищем. Или собой? Брюнета впервые волновало что-то кроме себя. Ему было до дрожи страшно, выйти из спальни и столкнуться с тем, что он вчера сотворил. Когда он себя пересилил, то увидел, что в гостиной никого нет. Ни во второй спальне, ни в ванной, ни на кухне. Потерять смысл жизни, только его обретя? Человечество никогда не отличалось особым умом. Боитесь демонов? Не надо. Бойтесь людей, они вполне материальны и могут причинить гораздо больше боли. В доме Антона нет. Это Арсений понял, когда обошёл весь дом несколько раз. — Блять, — шумно выдохнул брюнет, с каждой секундой в его разум врывались отрывки о произошедшем. Юноша его никогда не простит. Арсений бы точно не простил. Да, ни один, блять, нормальный человек не простил бы. Можно и дальше сидеть на краю кровати и ныть, или что-то предпринять. Где Антон может быть? Юноша, что-то рассказывал про своих друзей. Ирина и Илья. Черт, брюнет ничего о них не знает. Ни адреса, ни даже фамилий. Стоп. У него же есть квартира. Он наверняка там. Арсений не знает адрес, но, зная фамилию Антона, пробить адрес не составит труда. Все внутренности мужчины буквально горели, горло саднило от чувства тошноты. Льва Толстого, 27-8 Надев на себя одну из десятков идельно выглаженных рубашек, которые висели в шкафу, он вышел из дома. Мразь, помнишь, кто их гладил? — твердил внутренний голос Попова. Антону искренне нравилось заниматься бытом. За несколько недель он стал душой этого дома. Душой Арсения. К черту, что сделано, то сделано. Нужно думать лишь о том, как вымолить прощение юноши. Если бы извинения все исправляли, то тюрьмы были бы пусты. — Подсудимый, вы обвиняетесь в жестоком убийстве трех человек, краже и изнасиловании, что Вы можете сказать в свою защиту? — Простите. — Оправдан, — воображаемый судья, в голове Арсения, ударил молоточком по столу, встал и вышел из зала заседания. Брюнета из своих мыслей выдернул ослепляющий блеск фар машины, которая надвигалась на него. Хотя скорее наоборот, это все-таки он выехал на встречную полосу. Не стоило в таком состоянии садится за руль. Хорошо, что он быстро вернулся на свою полосу и аварии удалось избежать. Точно ли это хорошо? Вы наверняка ненавидите Арсения. А за что его, собственно, любить? Уж точно не за изнасилование юноши и десятки других преступлений, которые он совершил, абсолютно не боясь расплаты. Деньги, связи и власть. Это все у него есть и вместе с этим, он чертов бог в границах Москвы, здесь брюнет может себе позволить абсолютно все. В его защиту могу сказать, что Арсений такой не по собственной воли. Его таким сделало общество и трудное детство. По-настоящему трудное. Даёт ли это ему право на совершение преступлений? Нет. Объясняет ли это хоть как-то, что по-другому он не может? Надеюсь, да.

Змее легче вырвать зубы, чем отучить её кусаться.

С детства, единственный и верный друг Арсения - это неконтролируемая агрессия. За долгие годы он научился её сдерживать, но лишь на время. Любой энергии нужно давать выход. Арсения преследовали срывы. Иногда под действием алкоголя или наркотиков, а иногда и на трезвую голову. В такие моменты он совершал ужасные вещи. Крушил все вокруг и безжалостно издевался над теми, кто этого не заслужил. Глупо было полагать, что появление Антона решит эту проблему. От себя не убежишь. Демонам нужна свобода. Тем временем он подъехал к нужному дому, вышел из машины и успел прошмыгнуть в подъезд, пока из него выходила женщина. Поднявшись на третий этаж, он увидел нужный номер на двери. Встав так, чтобы его не было видно в глазок, Арсений нажал на звонок. Черт, я даже не подумал, что скажу. Но уже слишком поздно, дверь немного открылась. Когда Антон понял, кто перед ним стоит, он поспешил захлопнуть дверь, но Арсений просунул в проём руку, не давая этого сделать. Брюнет попробовал открыть дверь пошире, чтобы войти, но что-то мешало. Чёртова, блять, цепочка, которая соединяет дверь и косяк. Они до сих пор у кого-то есть? — Убери руку, — не скрывая презрения, произнес юноша. — Тогда ты закроешь дверь. — Какой ты догадливый, я отрежу её нахуй, если не уберешь, — Антон был зол. Адски зол. — Давай нормально поговорим, ты ведёшь себя, как маленький мальчик. — Точнее сказать, как малолетка, это я уже слышал, — юноша ещё раз стукнул дверью по руке мужчины, но тот не сдавался. — Пусти меня и мы все обсудим. — Иди нахуй. Теперь злился и Арсений, а он как известно, в гневе был ещё ужасней. Ему бы сам дьявол уступил трон. Несколько раз ударив по запорной коробке, к которой крепилась цепочка, Арсений её выбил. Он никогда не сдавался. Открыв дверь и толкнув юношу внутрь квартиры, он зашёл следом. — Чего ещё ты от меня хочешь? — юноша медленно пятился от подходящего мужчины. — Только поговорить. Я не прикоснусь к тебе. «Только если ты сам не попросишь» — подумал мужчина, но вслух не сказал. Не подходящее для этого время. — Я не хочу с тобой говорить. Ты меня использовал и бросил на ебанном диване. — Я могу объяснить. — Что ты, блять, собрался объяснять, — на скулу мужчины неожиданно обрушился сильный удар. Юноша оперся на стену затылком, дрался он в последний раз ещё в школе, но здесь он не смог себя сдерживать. Антон увидел ярость в глазах мужчины. Он попал в самое больное место, в гордость, — ну давай ударь меня, это не самое страшное, на что ты способен, я на собственном опыте знаю, что ты делал вещи и похуже. Арсений сжал кулак и ударил стену в нескольких сантиметров от лица парня. Тот от страха зажмурился. — Я. Тебя. Не. Трону, — четко процедил мужчина сквозь сжатые от злости зубы. Демоны рвались наружу, но Арсений не хотел терять душу. Антон открыл глаза и пустым взглядом уставился на мужчину. — За что? — тихо спросил парень, — я никогда тебе ничего плохого не делал. За что ты так со мной? — устало повторил парень. Мужчина уткнулся лбом в грудь Антона. Юноша невольно вдохнул аромат тростникового сахара, корицы и кофе, которыми всегда пахли небрежные волны на коротких волосах мужчины. Раньше ему нравился этот запах, а теперь он чувствует лишь отвращение. — Говори, блять. Ты же припёрся, чтобы что-то объяснить. Так объясни мне, потому что я нихуя не понимаю. Арсений отошёл от юноши, стыдливо смотря в пол, мужчина уткнулся взглядом на вид за окном. — Я сорвался. — Хочешь сказать, что это все из-за ебаного бухла? — горячо сказал юноша. — Это из-за того, что алкоголь не даёт мне себя сдерживать. — Себя?! Сдерживать?! — Антон истерично усмехнулся, — так вот какой ты настоящий. Насильник? Мразь, которой движут животные инстинкты? Ты сдерживашь себя ежесекундно? Наверняка из последних сил держишься, чтобы и сейчас меня не трахнуть, — никогда парень не был так зол. Ни-ког-да. Он сам не ожидал тех желчных слов, которые срывались с его уст. Утешало лишь одно. Арсений это заслужил, — унижаешь других, сам не замечая своей никчемности, — выплюнул Антон в лицо брюнету, подойдя почти вплотную. "Ты так жалок." В разуме Арсения всплыло воспоминание о вчерашнем дне, когда он и произнес эти слова. Вот только Антон не узнает, что брюнет говорил их себе самому. — А теперь уебывай, — сказал парень, не поворачиваясь к мужчине. Антон зажёг сигарету и неотрывно выискивал что-то на горизонте за окном. Брюнет шумно выдохнул, но больше спорить не стал. Он вышел из квартиры парня. Арсений не может пустить Антона внутрь себя. Внутрь гнилой души. Он там не выживет. Там только мрак, смерть и насилие. В недрах сознания брюнета нет ничего светлого. Как только маленький одуванчик попытался прорасти сквозь сырой бетон демоны его затоптали. Не дали маленькой расцветающей надежде даже свет увидеть. Там осталось лишь пепелище без шансов на спасение. Мужчина не извинялся. Никогда не просил прощения. В этом нет никакого смысла. Легче от этого никому не станет. Впервые за многие годы он подумал, как поступить лучше. Что будет лучше для Антона? Единственное, что спасёт жизнь парня от разрушения — отсутствие в этой жизни Арсения. Оба это знали. Нужно уйти, пока мужчина совсем не сломал светлого парня. Если Антону удастся избежать разрушающего влияния брюнета, то у него есть шанс стать тем, кем он и хотел. Хорошим человеком. Арсений ушёл. Ушёл, не оглядываясь на окно, около которого стоял парень с заженной сигаретой. Ушёл, скрипя сердцем, но первый раз в жизни поступил так, как надо, а не так, как хотелось.

Раньше он не мог сделать выбор, потому что не знал, что будет потом. Теперь он знает, что будет и потому не может сделать выбор.

Шли дни. Мир жил. Только в доме Арсения было меньше жизни, чем в морге. Антон ушёл, забрал вещи. Мужчина часами сидел в своем кабинете и смотрел на маленький кактус. С понедельника по пятницу он существовал. Ел, пил, спал, работал. С субботы до воскреснья он умирал. Пил, нюхал, превращал собственный дом в бордель. В его мире не осталось места для жизни. Брюнет делал все для того, чтобы не думать. В будни закапывал свой разум в работе, а в выходные топил его в алкоголе, наркотиках и элитных проститутках. Он трахал их на всех горизонтальных поверхностях. Только диван обходил стороной, даже не садился на него и лишний раз не смотрел. Через несколько недель ему это надоело. Громко матерясь и проклиная всех на свете, Арсений вынес его на задний двор. Минут пять он стоял и смотрел на него. Закурил сигарету, а потом взглянув на диван ещё раз, кинул тлеющий бычок на мебель. Сначала обивка медленно дымилась, а через полчаса уже вовсю горела. Брюнет, стоя в белой рубашке и закуривая новую сигарету, смотрел на огонь. Ему не стало легче. И никогда не станет. В сознании теплится мысль, что он страдает не зря, Антону без него наверняка лучше. Он уже и имени брюнета, скорее всего, не вспомнит. Но Антон помнил. Дико злился, что вспоминает не те ужасные события на диване, а довольное лицо Арсения, когда тот ел борщ, как они лежали на кровати валетом, и мужчина одной рукой держал книгу и читал её вслух, а другой перебирал пальцы юноши на левой ноге, наглаживая ступни и щиколотки. Такой простой жест, но в нем было так много. Заботы, покорения, доверия. Конечно, Арсений редко был мил даже когда они жили вместе. Почти всегда он старался держать чувства при себе, но иногда сквозь трещины на сердце просачивались теплые чувства. Антон это видел, он с каждым днем замечал, что короста, которой обросло тёмное, сухое сердце, вот-вот совсем сломается и даст жизнь чему-то новому и светлому, что позволит хозяину снова чувствовать. Он бы простил многое, но мысль о унижении на том диване не даёт дышать полной грудью. Знаете, когда все вроде бы хорошо, но какая-то проблема вечно гложет. Скоро лето закончится. Жаль, что не жизнь, хотя как может закончиться, то чего и нет. Вместе - страдают. Раздельно - страдают. И как же быть? Антон так и не устроился на работу. Деньги у него пока были. Юноша за все это время даже не выпил. Он предпочитал трезво искать решение проблем, а не бежать от них. Парень сидел в гостиной своей квартиры и держал в руках ключи от дома Арсения. Их два на связке. От ворот и от входной двери. Смотрел, смотрел, а потом убрал на полку в прихожей. С глаз долой, из сердца вон. Уже месяц прошёл с тех пор, как ушёл Арсений. Из квартиры и из жизни, жаль, что из мыслей Антона мужчина не уходил, он там поселился и не отпускал страдающего мальчишку ни днем, ни ночью. "К черту, это все" - подумал юноша, одеваясь и выходя из дома на прогулку. Парень пытался себя убедить, что это просто прогулка, когда шёл к остановке и когда сел в автобус, который проезжает мимо офиса Арсения. И даже когда он вышел на этой остановке он не переставал себе повторять, что он просто гуляет. Какая разница где именно. Антон стоял чуть дальше главного входа в бизнес центр, курил сигареты и чего-то ждал. И часа не прошло, когда его привлёк знакомый костюм. Арсений. Будто весь воздух выбили из лёгких парня. Он не видел мужчину около месяца и даже не знал, что ему этого так не хватало, пока не почувствовал, что после тридцатидневного перерыва его сердце снова забилось. Пропустив пару ударов, оно вновь замерло, когда юноша увидел, что Арсений идет к своей машине не один. Рядом с ним парень, на вид чуть старше Антона, стройный, в похожем костюме. На кистях рук и на шее виднелись татуировки, но, несмотря на это, незнакомец выглядел презентабельно. Уставшее от таких перемен в состоянии парня сердце почувствовало укол. Ревности? Когда мужчины уселились в лексус Арсения, парень понял, что это и правда ревность. Он запустил руку в карман, чтобы достать пачку сигарет, но нащупал связку с двумя ключами. Теперь мысль о том, чтобы взять их с собой не казалось такой дикой, как когда юноша выходил из дома и зачем-то прихватил их с собой. Вызвав такси, он сел в машину и назвал не свой адрес.

Иногда наши лучшие решения лишены всякого смысла.

Арсений вёл машину уверенно и иногда очень сексуально, особенно, если держал руль, не обхватывая, его пальцами, а просто кладя открытую ладонь. Он ехал в машине с Эдом после ресторана, они решили поехать домой к мужчине. Брюнет открыл дверь, пропустил гостя и сказал: — Подожди меня на кухне, мне нужно взять кое-что из кабинета. — Окей, — Эд пошёл на кухню, слишком хорошо ориентируясь в доме брюнета. Мужчина снял обувь и пошёл в сторону своего кабинета, попутно снимая с себя душащий галстук. Когда Арсений открыл дверь в комнату и включил свет, то сразу заметил, что кресло повернуто спинкой к нему, он его точно не в таком виде оставлял, когда уходил. — Какого.. — не договорил мужчина, кресло повернулось, и брюнет увидел на нем вальяжно развалившегося Антона, который держал в руках зажженную сигарету. — Куда диван дел? — Выкинул, старый был, новый ещё не доставили, — брюнет быстро подошёл к парню, выхватил у него сигарету и потушил её в пепельнице, которую Антон прихватил с собой с чердака, — какого черта ты тут делаешь? — Нашёл замену? — игнорируя вопрос мужчины, спросил парень. — Дивану? — Мне. Я видел парня с тобой. — Это мой коллега, пришлось заехать домой, потому что я взял не все документы на встречу, — мужчина присел на край стола, — и какая вообще разница? Любая шлюха может тебя заменить. Арсению больно было это говорить, но так надо. Раз Антон здесь, значит есть малейшая надежда на прощение, а мужчина не может сказать, что жизнь с ним будет сладкой и спокойной. Это не сказка, его демоны никуда не денутся. — Не верю. — Не верь, я трахнул уже десяток людей после тебя, ты даже в пятёрку лучших не входишь. — Не верю, — юноша увидел непонимающий взгляд мужчины, — ты когда гадости говоришь, всегда отворачиваешься, не можешь в глаза врать. Мужчина склонился над сидящим юношей, смотря в глаза, накинув на себя самую безразличную маску. — Ты для меня ник..- мужчина не договорил, в его пространство ворвались тёплые губы с обжигающим поцелуем, — что ты..- едва Арсений отстранился, как его снова втянули в страстный поцелуй. — Никто? — договорил за мужчину Антон, давай им обоим вздохнуть. — Да, — со сбитым дыханием произнес брюнет, — абсолютно. — Ты для меня ещё меньше, чем никт..- на этот раз Арсений перебил парня, целуя так же страстно и отчаянно, — тебя там ждут. Я в окно видел, что ты не один приехал. — Да, только мне нужно взять документы, — Арсений выдвинул ящик стола, достал нужную папку и пошёл к двери, — тебе нужно уйти, для твоего же блага, — сказал брюнет и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Хотел бы Арсений, чтобы юноша остался? Да, он бы этого сильно хотел, его одолевали эгоистичные мысли, брюнет едва сдерживал порыв пойти обратно в кабинет и приковать Антона наручниками к батарее, чтобы тот никуда не делся. Но он дал ему сделать этот выбор. Антон либо уйдёт и заставит Арсения страдать всю оставшуюся жизнь, либо останется и подвергнет страданиям себя.