Ирония Тоору

На следующее утро Тоору и Иваидзуми стояли у входа в зал перед тренировкой, слушая скрип спортивной обуви по гладкому полу. В этих звуках было что-то медитативное — даже не видя движений игроков, настоящие спортсмены живо представляли игру в этом ритме. Сердца послушно ускоряли свой ритм, разгоняя адреналин — каждый из ребят будто сам сейчас напряженно следил взглядом за мечом, готовясь в любой момент принять подачу. Иваидзуми первым прервал тишину: — Наконец, — он тяжело вздохнул, провел рукой по непослушным колючим волосам. Взгляд Хаджиме бестолково скользил по стенам коридора, пока на мгновение не замер на лице Тоору. Всего миг — и он рассматривает свою обувь, будто оценивая ее состояние. Ойкава ухмыльнулся: — И не говори… Эта сцена могла продолжаться и дольше — несмотря на некоторую тревожность настроения, парням было вполне уютно вместе. В зале за стеной упруго ударился в пол мяч, кто-то недовольно вскрикнул — скрип обуви прекратился, уступив место удрученным тяжелым шагам. Должно быть, кто-то пропустил подачу, но явно не решающую — не было слышно ни бурной радости, ни гулких разочарованных вздохов, знаменовавших бы чье-то поражение. Вскоре игра вернулась к своему обычному ритму — прошло еще минут пять, прежде чем в дверях показалась знакомая фигура: — Можно? Савамура по-доброму улыбнулся им. Сеттер, будто потерявшийся в собственном слухе, вздрогнул и переспросил: — А… чего?.. Хаджиме среагировал быстрее. Он шагнул в сторону от прохода, оттесняя за собой Ойкаву, и вежливо ответил Савамуре: — Да, конечно. — Спасибо! — Коуши чуть склонил голову в жесте благодарности. — Удачи на игре. — Удача больше понадобится вам, так что… удачи, — самодовольно произнёс Тоору, хмуро поглядывая на Кагеяму. — Ойкава, — Хаджиме отвесил ему легкий подзатыльник, наказывая за неспортивную заносчивость, и Тоору пришлось умолкнуть. Карасуно прошла мимо, одарив Тоору внимательными взглядами, а через пять минут пришла и их команда. Ребята переоделись и прошли в зал. Поклонницы принялись аплодировать, выкрикивая имя Ойкавы, но ему на их восторг было отчетливо плевать. Его сердце билось для одного Иваидзуми, и это было абсолютно привычно. Он вежливо улыбнулся девчонкам, отчего они завопили еще громче. Такое бурное выражение фанатской любви даже немного раздражало, но Тоору старательно скрыл недовольство за маской вежливости. Он коротко взглянул на возлюбленного и чуть расслабился, ощутив ответное внимание к себе. Хаджиме улыбнулся — коротко, легко, и от этой простой нежности Тоору на мгновение почувствовал себя на месте тех самых фанаток. Интересно, их сердца так же колотятся, когда он улыбается болельщикам? Короткая разминка, и команды занимают позиции. От нетерпения кажется, что пол под ногами раскалился и обжигает ступни сквозь подошвы. Со свистком послышался уже привычный скрип по гладкому полу — первыми подавали Карасуно. И Аобаджосай удастся выхватить победу у соперников. Строго говоря, выхватывать ничего не пришлось — преимущество было заметно сразу. Аобаджосай буквально разделали Карасуно всухую. Матч окончился со счетом два-ноль. Разумеется, Карасуно оказались этим недовольны — буквально пылая от злости, соперники покинули зал. — Я же говорил, все идет по плану, — хитро усмехнулся сеттер. Он был очень доволен — и матчем, и игрой союзников, и самим собой. — Это да! Остались Шираторизава — и мы пришли к своей мечте, — добавил Иваидзуми, хлопая по плечу друга. — Ощущение, что это все иллюзия, — нервно сказал пасующий. — Конечно, нет! Эта победа наша по праву, мы столько тренировались! — возразил ас. — Ладно-ладно, мы бы в любом случае выиграли у воронят, — ответил Ойкава. — Так-то лучше, — успокоился Иваидзуми. Оказавшись дома, Тоору первым делом принял ванну, позволив напряженным мышцам наконец-то расслабиться. Пар от горячей воды сделал отражения зыбкими, наполнил легкие ароматом хвойной соли для ванны. Все еще не верилось, что тяжелая игра позади — адреналин постепенно отпустил, позволив Тоору трезво оценить итоги прошедшего дня. Это был важный матч, но не последний… В мыслях о грядущей игре с Шираторизавой Тоору лег в кровать и сладко уснул. Судьбоносный матч случится уже завтра, чемпионом национального турнира по волейболу может быть только одна команда, как бы ни были сильны обе. А значит, победить должна Аобаджосай, иначе зачем был этот долгий путь, если в конце его не ждет великая победа? «Я смогу…» — убежденно подумал Тоору, отдаваясь власти сна. Утро вышло волнительным — вчерашние спокойствие и уверенность куда-то исчезли, оставив после себя нервозность. Руки дрожали, мысли путались и не желали приводиться в порядок. Тоору умылся, почистил зубы, привел в порядок волосы — словом, отдался утренним ритуалам, пытаясь привычной рутиной вытеснить беспокойство. То и дело мысли возвращались к самодовольному лицу Вакатоши Ушиджимы, который явно обрадуется, если Тоору снова проиграет. Этого нельзя допустить — но кто даст гарантии, что все получится? Как бы здорово было заглянуть в будущее и доподлинно узнать, чем закончится матч! За ним будет наблюдать столько народу — для финала подобрали зал побольше, и весь он будет набит людьми. Кто знает, станет ли эта игра для Ойкавы звездным часом или величайшим позором? Едва добравшись до места, Тоору бросился искать Ушиваку — казалось, стоит высказать ему пару ласковых, и волнение сразу же отступит, вернув привычную уже уверенность в собственных силах. Но ас нашел Ойкаву раньше — поймал за плечо, заставив замереть на месте. — Стой! Оставь при себе слова, которые собрался ему наговорить. Скажешь все на языке игры во время матча, идет? — попросил Хаджиме. Тоору вздохнул и отозвался: — Эх… ладно, повезло ему. — Вот и словно. Через десять минут официальная разминка. — Да-да, я знаю, — Тоору покачал головой, отбрасывая дурацкие мысли. Они вместе прошли в широкий и просторный зал. Все еще не до конца договорившись с собственным волнением, Ойкава принялся высматривать Ушиджиму. Он быстро попался ему на глаза — будто мысленно поставив некую «галочку», Тоору смог наконец-то осмотреться в помещении, где должна была решиться его судьба. Здесь и правда было много народу. Тоору подумал, что ни разу еще не видел столько зрителей на своем матче. Все они увидят, как Аобаджосай разделают противников под орех. И в общем сиянии найдется место Ойкаве Тоору — это будет его минута славы, его триумф! После разминки судья подозвал к себе капитанов: — Орел — Ойкава, решка — Вакатоши? — предложил судья. — Да, — твердо ответил Ушивака. Монетка взмыла в воздух, совершив несколько оборотов. Ойкава внимательно следил за ее полетом и ощутил некоторое облегчение, когда она легла орлом вверх. Будто разыгрывалась не первая подача, а исход всей игры. По лицу Ушиваки было заметно, что он подумал о том же — жесткие черты его лица заострились, тонкие губы сжались в ниточку. Взглядом он, кажется, пытался зарезать Тоору на месте. Улыбаться в ответ оказалось очень приятно. — Подача за нами… как и победа, — бросил Ойкава, не отказывая себе в усмешке. — Посмотрим, — холодно ответил Ушивака, не меняясь в лице. Холодная злость сменилась знакомой собранностью. Игра обещала быть интересной, и не разочаровала — противники, как и ожидалось, были равны в своей подготовке. Тоору играл технично и четко, выверяя каждое движение, но к концу третьего сета обещанная им победа все еще не выглядела предрешенной. Во время перерыва Иваидзуми подозвал Ойкаву к себе: — Да, Ива-чан? — с подозрением отозвался Тоору. — Если мы выиграем четвертый сет, то победа за нами. С тебя подачи, — уверено сказал Хаджиме. — Вот не надо так говорить, обычно я после этого лажаю! — вскрикнул капитан. — Да-да, ты прав… просто постарайся. По просьбе аса, капитан забил семь эйсов подряд без касания, а дальше — еще два с одним касанием. Набрав десять очков, Седью воспряли духом и добили несчастные пятнадцать очков, тем самым завершив партию со счетом четыре-два. Финальный свисток обозначил конец матча, и трибуны взорвались ликованием, смешанным с удивлением. Даже сам Тоору не знал, что именно испытывает. Тренер Аобаджосай таращил глаза, явно не веря тому, что видит: его подопечные победили сильнейшую команду префектуры и прошли на весенний турнир. Ойкава обернулся к Иваидзуми, их взгляды встретились. Оба, кажется, до конца не верили, что все получилось именно так. Про Ушиваку Тоору уже не думал.