Падение Лордерона

***

Королевство Лордерон. Стратхольм. Северный Собор. Комната Максимилиана.

— Так, теперь... девять умножить на… одиннадцать? — придумывал я примеры для моего соседа, который напряжённо сидел на своей кровати. — Э-э, сто восемь? Нет-нет! — Зигмунд стал считать на пальцах. — Девяносто девять, да? — Правильно, давай к следующему. — иногда, почти каждый день, я помогаю Зигмунду в математике, и это даётся мне невероятно тяжело, хотя ему тоже не легко, ведь по моим наблюдением, он вообще не понимает математику – никак. Если брать других наших сверстников, то они более-менее на хорошем уровне (если говорить в рамках этого мира). Так я и помогал ему понять суть этой науки, проходило время и наконец-то Зигмунд потихоньку отвечал всё быстрей и точней. — Хорошо, на этом можно и закончить, согласен? — Да, брат. — кивнув самому себе, я упал на свою кровать и открыл толстенную книгу, где хранились все доступные мне молитвы. За последний год, количество заклинаний увеличилось слишком много. Каждый день, пытаясь, выучить их, я запомнил наизусть, только четверть. — Кстати, брат Максимилиан… — не дав ему договорить, я бесцеремонна перебил его. — Брат Зигмунд, вам нужно просто вызубрить таблицу, которую я вам дал, если вы её полностью выучите, то проблем в математике у вас не будут. — совсем недавно, месяца три назад, я подарил ему таблицу умножения, как подобает до десяти. И за это огромное количество времени, он запомнил, только шесть столбиков. Да… — Нет, я не об этом, а в скором выборе ученике для рыцарей Света, знаете, как я до сих пор радуюсь, что попал в число избранных учеников. Я даже слышал слухи, будто паладины давно находятся в нашем соборе, и они внимательно наблюдают за каждым послушником, конечно это всего-лишь необоснованный ни чем слух, но... представляете! Значит за нами каждый д... — мой товарищ, осознав, что повёл себя уж слишком несдержанно, мигом извинился, и со спокойным тоном продолжил. — В ближайшие дни, начнётся выбор оруженосца для рыцарей Света. — очень радостным голосом говорил мне, всё это Зигмунд. Он не может дождаться, и я собственно туда же, ведь я тоже один из учеников, которых выбрали. Через два дня, начнётся встреча паладинов с выбранными учениками церкви, и там у каждого будет своя судьба – кто-то останется в соборе, некоторых могут отправить в другие места, и только единицы смогут стать учениками самих паладинов. И разумеется моя цель – стать одной из тех единиц. Я делал всё ради этого – занимался всем, что мне давали, работал ночью, тренировался целыми днями, поэтому шанс у меня есть. — Я это прекрасно знаю, и? Что вы хотите от меня услышать? — мой сосед немного отвёл от меня взгляд. — Думаете, у меня есть… шанс стать их учеником? — этот вопрос не был для меня особо трудным, поэтому я ответил спустя несколько секунд. — Шанс? Он есть, но не стопроцентный, так что, не грустите, если вас не возьмут, хорошо? — может не надо было так прямолинейно? Он не потеряет из-за моих слов мотивацию? — Конечно, такая чушь не изменит моё настроение, никогда. — я чувствовал в его тоне фальшь, однако не стал что-то говорить об этом, поэтому просто пожелал удачи, и снова стал углубляться в книгу.

***

Прошло около двух дней.

Открыв свои сонные глаза, я, не сдержавшись, зевнул. Встав с кровати, мой взгляд заметил стоящего в центре комнаты Зигмунда. Весь он был одет в форму послушника, и что-то бормотал себе под нос. Не слишком ли он нервничает? Обычно он встаёт позже меня, гораздо позже, а сейчас – бодрячком. Странно, может я проспал? Посмотрев в окно, я увидел там, только ели видные лучи солнца – значит, что я проснулся, как обычно. — Брат Максимилиан? — спокойно повернулся он в мою сторону. — Вы наконец-то проснулись. Я вас ждал, дабы идти вместе на проверку. — что? Нам же нужно идти ближе к обеду, а на горизонте солнце не до конца поднялось. — Брат, нам говорили, что ученики нашего возраста обязаны подойти, только через несколько часов. Поэтому, я прошу вас немного успокоится, и дождаться нашей очереди. — Я это прекрасно знаю, я тороплюсь из-за того, что… слишком волнуюсь, всё-таки этот день решает мою дальнейшую судьбу. — «мою тоже, но я же не рвусь туда.» - чуть не сказанул я вслух. — Вы правы, однако всё равно слишком рано. — так как всё ещё было рано хоть куда-то идти, да и в саду не побегаешь – накажут, поэтому я взял мою уже полюбившуюся книжку, и собственно опять-таки стал учить молитвы.

***

Пролетело несколько часов.

Северный Собор. Комната Посвящения.

Это комната… прошло три года, когда я был здесь в последний раз, и спустя столько времени, ничего не изменилось, совсем. Картины паладинов, украшения, герб церкви, всё на месте. Хотя нет, что-то да поменялось – повесили ещё один холст в честь неизвестного мне рыцаря Света. “Патрик Росс” – красивыми буквами писалось внизу картины. — Больше трёх лет прошло, а ты помнишь всё, что здесь веселого. — послышался нежданный голос старого человека. Развернувшись не осознавая, передо мной во весь рост стоял Отец Иероним. — Прошу прощения, что испугал тебя. — походу на моём лице написано – растерянность и страх. — Вам не нужно извиняться, Отец Иероним. — поклонился я в знак уважения. — Хм, как продвигается учёба? Я слышал от Отца Филиппа, что ты очень одарённый в математике и в картографии, да и в целом – примерный ученик, только дисциплина хромает, но это не страшно. — неужели, он про тот случай, когда я бегал в саду? Конечно ещё есть другие, но упустим эти моменты. — Всё замечательно. — Ясно. Однако не надобно нам отклонятся от основной темы встречи. — согласившись с ним, он продолжил. — Как ты, разумеется знаешь, сегодня день, который способен стать главным в твоей жизни. Единственное, что ты должен понимать, так это – твоя сила не главный критерий. Это всё второстепенное. Превыше всего – твоя вера в Свет, и твои личные качества. Я надеюсь ты это осознаешь. — Да. Пока я вёл прекрасную беседу с понимающим и добрым Отцом Иеронимом, дверь в помещение стала открываться. Повернувшись, я встретился глазами с крупным и уж слишком мускулистом мужчиной преклонных лет, с волосами цвета свежего снега, множеством морщин, однако взгляд его говорил что перёд мной не просто старик семьдесят плюс лет. Однако, его годы не играли никакой роли, его броня – толстые доспехи, по виду весящие, как взрослый мужчина, возможно даже больше. Они были серо-тёмные с золотыми вставками и обводами. И самая интересная деталь в нём – длинный шрам проходящей через левый глаз, если говорить с его стороны. Почему-то мне его лицо показалось знакомым. — Благословит вас Свет, господин. Меня зовут Максимилиан, ученик Старшего Священника Северного Собора. — мгновенно я осознал кто передо мной, и тут же поприветствовал его, и затем Отец Иероним. — Я не буду мешать вашему разговору с послушником Максимилианом, — очень вежливо сказал старый священник, неизвестному мне рыцарю. — на этом я удалюсь. — Хорошо, Иероним. — грубым и властным голосом произнёс паладин эти слова. Дождавшись, пока Отец Иероним уйдёт, мы встали друг другу параллельно. Он тут же странно на меня посмотрел, и непонятно зачем, стал ко мне приближаться. Паладин, остановившись в метре от меня, взглянул на меня суровыми страшными глазами. Всё ухудшал его рост, паладин выше меня на полторы головы, и берём тот факт, что я ростом метр шестьдесят семь, плюс сантиметров три-пять, то бишь не низкий, и в реалях этого мира и вовсе выше среднего. — Приветствую тебя, послушник Максимилиан. Я Герман Рахман, один из многих паладинов Ордена Серебряной Длани, ученик Гавинрада Лютого – одного из пяти первых рыцарей Серебряной Длани. — крайне уж громко представлялся паладин, мне будто уши заложило, хотя это преувеличение. — Кхм, прости, мой наставник так меня натренировал. — ого, надеюсь я не буду так кричать, если стану его учеником, или буду?! — Мы отошли от темы. Итак, — спокойным голосом продолжил он. — Послушник Максимилиан, я слышал о тебе от священника Иеронима и Филиппа, Иероним не нахваливал, как Филипп, он рассказывал, что ты отлично разбираешься в картографии Лордерона, да и не умолчал про талант к магии Света. — его взгляд охладел, и от него стала исходить какай-то напряженность, однако через секунду она исчезла, не оставив от себя ни следа. — Прекрасно, — на лице не молодого рыцаря появилась счастливая улыбка. — Давай начнём наш разговор, что ты можешь о себе рассказать? Нам некуда торопится. — с располагающей улыбкой сказал мне всё это рыцарь. — Да. Родился я в Стратхольме, в обычной крестьянской семье... — говорил я только чистую правду, настолько, что я мог смотреть на неё и видеть своё отражение. Я ни разу ни слукавил, а то... плохо мне будет, поскольку паладины, по словам Отца Филиппа способны унюхать ложь. Хорошая сила, мне в прошлой жизни понабилось бы, почему я говорю, только про себя! Всем люди желают такое. Спустя время и довольно короткого пересказа жизни Генри до меня, я таки закончил говорить, давая знать, что всё - пьеса окончена. Настигла мёртвая тишина на чуть больше минуты, и после неловкой паузы, он начал задавать мне вопросы. Они не сложные, что-то типа - "Что ты чувствуешь при помощи людям" или давал мне решать дилемму. — Максимилиан, боишься ли ты смерти? — говоря честно – он меня удивил, если говорить мягко. — …да, я опасаюсь её. Кто её не страшится то? — Никто, все боятся смерти, однако мы – служители Света, поэтому мы не должны трястись перед ней, как пойманные мыши, Свет помогает нам найти свой путь и понимание окружающего мира, и избавиться от любых страхов, дабы защитить, то, что дорого. Чтобы стать паладином нужно избавится от слабостей, и посветить всю жизнь служению Ему. — ты прав, однако одолеть страх перед своим концом неимоверно трудно, если вообще возможно. Защитить, что мне дорого? — Понять, что мне надо защищать? Понять, то что мне дорого? — Именно, ведь воины Света – это не только грубая сила, а вера и чистота душ наших. — с перемещение в Азерот, я днями размышлял об этом, однако только недавно я стал понимать, чего хочу – спасти людей, которые в будущем умрут, спасти тех, кто так же, как и я будут помогать нуждающемся, и возможно из главных целей – выжить. Уцелеть в предстоящем хаосе. — Благодарю за учение, господин Герман Рахман. — В учение и лежит предназначение моё, ведь воспитывать молодое поколение служителей Света наш долг, как старших. Можешь идти, поговорим в следующей раз. — я странным взглядом посмотрел на него, делая вид, что не понимаю результата данного разговора. — Ха, послушник Максимилиан, ты не один во всём соборе, есть другие избранные ученики, которые ждут встречи со мной. — Прошу прощения, я немедленно покину комнату. — я, не теряя ни секунды, быстрым шагом вышел из помещения, под пристальным наблюдением паладина.

После ухода Максимилиана.

— “Странный парень, может здесь таких много? Всё-таки он никак не мог вырасти таким, когда его окружают другие люди, как бы не сопротивляйся, но ты изменишься под влиянием своих сверстников.” — размышлял Герман о недавно ушедшем ученике, и одновременно с этим рассматривал портрет своего наставника. Могущественная фигура паладина, облечённая в тяжелую броню, смотрела на Германа сильным и строгим взглядом. — “Даже на холсте наставник серьёзен и строг.” — вспоминал не молодой паладин Гавинрада Лютого. Масштабные двери непринуждённо открылись, тем самым не произнеся ни одного громкого шума, даже не было никого скрипения, однако старый рыцарь с лёгкостью уловил ели заметный звук, и медленно развернулся, дабы узнать кто это. В комнату посвящения прибыл Главный Священник всего собора. — Как всё прошло рыцарь Герман? — поинтересовался Иероним со спокойным выражением лица. — Рано делать выводы, но он хороший кандидат, понимающий и довольно талантлив. Хорошо, кто следующий? — Послушник Никодим. — Ясно, пусть зайдёт через минут… двадцать. — священника удивила назначенное время, однако Иероним не стал ничего говорить и немедленно удалился, предварительно обговорив с Германом некоторые детали. Дождавшись момента, когда в помещении никого не будет, рыцарь направился к концу комнаты, а именно к алтарю Света. Паладин стал тщательно изучать место молитвы – множество украшений, свечи, которые излучали незаметную теплоту, разные подставки, сверху, с потолка свисал флаг с гербом церкви Света, а главное, что здесь лежало – книга молитв. Очень толстая, но аккуратно сделанная книга, она и являлось сокровищем собора. Герман не стал затягивать с изучением этого места, и тем самым он, в медленном темпе, начал говорить молитву, которую знают, только паладины, больше никто. — “Как Свет ответит, если я возьму его в ученики?” — последняя мысль рыцаря, когда тот ещё не стал произносить священные слова.

***

Пролетело четыре дня.

Прекрасная погода стояла в городе, солнце светило, даря приятное тепло, ветра, даже не чувствовалось, потому что его попросту нет. Птицы щебечят, всякие мелкие насекомые летают по всему саду, создавая неуловимый, но интуитивно понятный звук дикой природы. Редка такая погода в нашем крае. За эти дни случилось столько важного, что не сосчитать, с чего бы начать? Во-первых, это бесконечные собеседования у паладинов, общее количество рыцарей шесть, и я каждый день, с утра до вечера вёл с ними диалог, нет, мне не было противно или некомфортно, просто-напросто устал, говорить и говорить, у меня скоро язык чуть не отвалился. Ладно я, но вот как сами-то служители Света? Я же не один, а один из множества, и благодаря этому примеру, я очередной раз утверждаюсь, что паладины - люди со стальной волей. Нильс Трилен, Эдвин Хмурый, Оливер Благочестивый, Феликс Стойкий, Харитон Неудержимый, Герман Рахман - все рыцари Света, с которыми мне довелось общаться, все они разные, но в чем-то очень похожи, все до единого понимающие и сострадательные люди, по крайней мере мне так показалось, да и то как они говорили, какие мысли, советы высказывали, доказывало их мудрость и их понимание Воли Света, и в целом жизни. Хм, паладины правда ли такие чистые и непогрешимые? Если паладин убьёт человека, но будет считать это правильным, и будто бы смерть того человека принесёт пользу человечеству, то тогда Свет решит, что он прав? Если священник или любой другой верующий совершит плохой поступок, то он сразу же лишается благословения Света. Как это работает? Кхм, я что-то ушёл от темы. Ах, да, и собственно больше у меня нет ничего. Почему? Да потому что из-за конфиденциальности собора, я ничто не узнал, скрывают всё - кто кого выбрал, имена, возраст, количество избранных послушников, да даже не говорят про паладинов - ничего, довольны ли они или нет, вот как так можно? Нашлась защита от опасности. Ну, да ладно, сейчас я благополучно сижу на прекрасной скамейке на заднем дворе церкви, читаю книгу молитв, что мне ещё делать в обед? Кроме, как учиться, и нет здесь других развлечений. Заклинания я сегодня утром использовал (на себе), пробежал несколько километров, радовался жизни, и из-за этого немного переусердствовал, поэтому я в данный момент уставший, и довольно потный. Почему я так много пробежал? А всё от переизбытка адреналина. Почему? Потому-что я один из избранных! Детка! Да? Да! Узнал я счастливую новость ранним утром, от Отца Филиппа. Хоть я и не показал свои эмоции, но наверняка он догадался, что я хочу, и оставил меня одного. Кто меня выбрал? Рыцарь по имени Герман Рахман. И, я не очень удивлён, так как за все эти дни, мы вместе с ним вели беседы чаще чем с другими, часами мы говорили на самые разные темы, удивительно, но он оказался очень искусен как в построении диалога, так и в выпытывании информации, и нет никакого рукоприкладства, только ненавязчивая беседа. К своему стыду, я только на третий раз понял что, рассказал очень много того, что говорить изначально не хотел, да я чуть о своем попаданчестве не рассказал! Но все это минуло, и пока можно выдохнуть. Осталось порядка двух дней до окончания встречи, и тогда я последую за своим новым наставником. Пока я мечтал о том – какие же есть заклинания у паладинов, моё восприятие подвело меня, и я не заметил, как ко мне на лавочку присел Зигмунд. — О, здравствуйте, брат Зигмунд. Как ваши дела? В последние три дня, я вас не видал. — решил я начать с тёплых слов, и получил ответную реакцию. — Здравствуй, как сказать, вы же сами знаете. — а, нет проблем. Кстати… — А как прошла ваша встреча со служителем Света? — интерес пожирал меня с каждой секунды, интересно же. Всё-таки, Зигмунд человек хороший, да и, если его не выбрали, поддержать я его обязан. — Хуже некуда... господину Оливеру я не понравился, точнее мой характер. — он? Ну да, я также с ним не очень поладил, слишком он... формальный, словно говоришь не с человеком, а с образом идеального паладина, что создаёт литература, многие считают его даже того... не от мира сего. После одного разговора, мы с ним больше не встречались. — Он сказал, что я должен поменять восприятие к миру и определится с целью в своём существовании, не только он, а все это твердили. Вот что значит поменять “восприятие к миру”? — понятно, у Зигмунда слишком поверхностное представление жизни. — Хм, трудная задача. Обратитесь к Отцу Филиппу, возможно он вам и поможет. — я не психолог Азерота, чтобы понимать психику пятнадцатилетнего подростка в мире Warcraft. — Нет, в себе я должен разобраться сам. Может и попрошу Отца Иеронима отправить меня ближе к Альтераку или Штормграду, если конечно они прислушаются к моему личному мнению. — Нет, не прислушаются. Я, как друг (вроде бы) должен поддержать его, однако... — Брат Зигмунд. — приблизился к нам неизвестный мне послушник, и начал говорить о том, что – Зигмунда вызывает Отец Филипп, и это очень важно, поэтому он, попрощавшись со мной, скрылся прочь за каменной стеной собора. Ну-у, обидно как бы, хотел его приободрить. Кем же он станет? Отлично было бы, если паладином, тогда сильный союзник обеспечен.

***

Королевство Лордерон. Стратхольм. Северный Собор. Главные ворота.

Я блаженно стоял возле массивных дверей церкви и с радостью впивался в свежий воздух, а в своих руках крепко держал аккуратно сшитый мешок со своими вещами. Неделя встречи пролетела, как Х-15, и в данный момент, я жду своего действующего наставника, дабы наконец-то пойти по пути паладина. (мы даже поклялись друг другу, так сказать молитва “учителя и ученика” на алтаре Света). Конечно же, я, как человек проживший здесь больше трёх лет, попрощался со всеми кого хорошо знал – Зигмунд, Отец Филипп, Отец Иероним, даже хотел встретиться с семьёй Максимилиана, однако мне не дали сделать этого, причину я так и не понял, но не стал перечить в первые же моменты своему учителю. Да и тем более, я уже не тот Генри, то есть, если брать законы этого Королевство - я Максимилиан, и меня больше ничего не связывает с той семьёй. Генри бы наверно плакал. Что-то грустью повеяло, не надо думать об этом. — Я сделал, что от меня требовалось. — вышел из здания брутальный рыцарь, давая знать, что он здесь паладин — защитник, а не какой-то там стражник первого уровня. — Пойдём. — полностью согласившись, я пошёл вслед за ним по-каменному тротуару города в неизвестное для меня место. Ну-с, моя жизнь рыцаря Света – началась.