Безумное общежитие

— Четвёртый этаж закрыт! Запомните! Сумирэ Какёин, чьё имя написано чёрным на металлическом бедже, поджала тонкие губы и убрала серебряную прядь за ухо. В окна ударили солнечные лучи, заливая золотом коридор. Рин кивнул. — А почему? (И невинные глазки с серьёзным видом. Иногда стоит включить обаяние.) — Из-за явлений… Женщина потеребила тонкими пальцами носовой платок и закусила губу. Из-за уха вновь выпала серебристая прядь. За окном, воркуя, пролетел голубь. Солнце скрылось за облаком, и золото в коридоре померкло. — Можете мне довериться, Какёин-сан. Рин галантно взял даму под локоток. Лампочка под светлым потолком мигнула и бросила отсветы. На зелёных стенах и белых дверях коридора забегали тени от облупленных горшков с дешёвыми цветами. Из кухни потянуло запахом жарящейся ветчины. Рурума незаметно сглотнул. — Ну, раз уж вы теперь тут живёте, то право знать имеете. Там происходят странные шумы, явления, а год назад весь этаж выгорел. Есть ещё легенда, но её мой язык произнести не может. Много грязи. В голосе прозвучало отвращение. Комендант высвободила руку, довела Рина до дверей с номером десять и молча отдала ключи. Вскоре вдали затих перестук её каблуков, и Рурума остался в одиночестве. Он вздохнул. Дверь противно скрипнула, лязгнули в замке ключи, а после его взору предстала маленькая комната. Футон на полу, комод в углу, шкаф с расцарапанными дверями, стол около него и два старых стула. Обшарпанные стены и дешёвый линолеум на полу как завершение. — Типичное дешманское общежитие провинции Кадзамары. Смешаем все дешёвое Европы и Азии, добавим убогости, чтобы сбавить цену. Смешать, не взбалтывать. Рин фыркнул над собственной шуткой и швырнул на футон две сумки с немногочисленными пожитками. С кухни вновь потянуло ветчиной. Желудок заурчал. Похоже, пора пройти на кухню и заварить дошик или пюре роллтон. Потому что карманы юноши были почти пусты. — Эй, дружок! Голос донёсся сзади. Рин обернулся. «Черт, не запер двери!» В дверях красовался детина в красной майке, шлёпках и баскетбольных шортах. На лице гиганта выделялись глаза — большие, голубые, дружелюбные, резко контрастирующие с грубыми чертами и огромными габаритами. — Старая карга вновь отказала новичку? — Эм? Рин непонимающе наклонил голову набок и сцепил тонкие руки в замок. В душе разгоралось любопытство. Он впервые в городе и многого не знает… Он пишет книгу, возможно… — Не местный? Рин кивнул. Мысль оборвалась, а волосы упали на лицо. — Есть, может, хочешь с дороги? — Не откажусь. Дают — бери, бьют — беги. Золотое правило жизни Рина. Особенно если учесть соотношение его голода и содержимого кошелька на ближайшее время. — Так и знал. Уже заварил два дошика и чай. Подсмотрел, уж извини. Пойдём. За едой говорить легче. Я Сома Катаяши. А ты? — Рин Рурума. И богатырское рукопожатие от гиганта. На мгновение возникло предчувствие, что хрупкая ладонь Рина будет раздавлена, но Рурума отогнал эти мысли. *** Комната Сомы ничем не отличалась от жилья Рина. Разве что уюта было побольше: спортивные плакаты, компьютер, несколько статуэток баскетболистов и пара кубков. А в остальном — обшарпанные стены и тот же набор мебели. Рин уютно устроился на стуле. Перед юношей опустилась чашка с горячим фастфудом. — Приступим к еде. Сома подцепил кусок мяса, щепотку лапши и отправил в рот. Рин последовал его примеру: намотал на палочку лапшу и попробовал. И расплылся в улыбке. — Чувак, это же с курицей. — Обожаешь? — Боготворю. На некоторое время воцарилось молчание. Рин сосредоточенно работал палочками. Сома не отставал. Наконец он отодвинул чашку. — Понимаешь, тот этаж проклят. Там живёт призрак. Рин поперхнулся. С места в карьер, как говорится. — Ты серьёзно? Сома забарабанил кончиками пальцев по стёртой столешнице. — Я похож на шутника? Рин пригляделся. Богатырские плечи, добрые глаза и серьёзность на лице. Три на первый взгляд плохо сочетающихся компонента в гармонии. — Да не особо. Сома рассмеялся, обнажив белые зубы. — Вот именно, чувак, вот именно. Короче, там живёт призрак сплетницы. Рин переварил информацию и кивнул. О’кей, сплетница, так сплетница. За свои двадцать семь лет он услышал много легенд. — Она была студенткой. Тут живёт много студентов. Звали её Миса. Она любила распространять сплетни, слухи, разбалтывать секреты и рушить отношения. И была она влюблена в Одзаку, крутого парня, встречающегося с Май, самой популярной девушкой. Миса всячески пыталась его отбить, делала гадости, и однажды её убили эти двое. Пришли ночью, и всё. Ничего не доказали, но все думают, что они. С тех пор её дух там. Май вскоре таинственно умерла, а Одзака исчез из города. Так вот, не ходи на четвёртый этаж ночью, что бы тебя ни манило. А то у тебя комната несчастливая, над ней Миса жила. Ну, когда ещё живая была. — Комендант упоминала о явлениях. Рин замер, переваривая сумбурный рассказ. Сома явно спешил все вывалить, и получился в итоге ком. Но как сюжет для книги — очень даже. Сома зевнул, вновь обнажив белые зубы. — Там бродит по ночам дух Мисы. Жить было невозможно, всё она пакостила, а потом год назад этаж тю-тю, сгорел. И после этого его закрыли. Но можно добраться по пожарке из твоей или соседней, пустой, комнаты. Рин прищурился. — Зря я не выглянул в окно. — Выгляни. Увидишь лестницу. Туда даже лифт не ходит, кнопку этажа убрали. «Интересно…» — Спасибо за информацию. Буду разумнее. Сома улыбнулся и почесал выбритый подбородок. Рин встал, одёрнул свою спортивную кофту и произнес: — Я пойду, наверное. — А чай? У меня печенье есть! Рин вернулся к столу, по пути пригладив растрепанные волосы. Под кроссовками пружинил старый линолеум, а нос щекотал запах овсяного печенья и зелёного чая. *** Рин сосредоточенно слушал, смотря в потолок. Футон жёсткий, неудобный, с кухни неподалёку тянет подгоревшей капустой… У кого-то не удался ужин. Вопреки ожиданиям — тишь, гладь, божья благодать. Ни единого сверхъестественного явления. А ведь интересно, очень интересно, как писателю. Такой материал для книги. — Ну же, хоть что-то… Тишина… — Хоть что-нибудь… Он подошёл к окну, по пути натянув халат поверх пижамы, распахнул створки и нерешительно поставил ногу на пожарную лестницу. Шлёпки словно жгло. Будто было два Рина: один звал на этаж, а другой призывал лечь спать и не искать приключения на жопу в первую ночь. — Не стоит… Рин закрыл окно, вернулся на футон и вскоре заснул. *** Он не понимал, где находится. Вокруг была чернота, густая, обволакивающая. Почему-то знобило, хотя Рин был одет в куртку и джинсы. Странно, он же спал в пижаме. В голове теснились мысли, клубок мыслей, донельзя запутанный, из которого не вытянешь целой нити. А в груди бурлила смесь страха и любопытства. Вновь было два Рина: осторожный и рисковый. И снова они рвали его на части. Напротив появилась девушка со светлыми волосами, одетая в клетчатое платье. — Где я? — неуверенно спросил Рин. Она плакала, закрыв лицо руками. — Эй, ты чего? Что случилось? Рин сделал шаг, другой. Пахло чем-то сладким. Настораживало. Рурума на мгновение замер, глубоко вздохнул, а после коснулся её холодных рук. Он убрал их от лица и вскрикнул. У девушки были полные крови провалы вместо глаз, а по щекам текли и исчезали алые капли. Девушка раскрыла окровавленный рот. — Помоги мне… Она протянула к нему руку. На глазах у Рина её кожа расползалась, являя мышцы и сосуды, из которых брызгало чёрным. Сладкий аромат сменился отвратительным запахом гниющей плоти. — Помоги мне… прошу, Рин Рурума! — Пусти! Он проснулся в своей комнате. За окном виднелась алая линия горизонта между домами. Алая, как кровь из глаз той девушки.