Безумное общежитие

Рин и Тома, словно две тени, крались в ночной тьме, ориентируясь по свету фонарей и избегая слишком светлых участков. На мобильнике Томы была открыта схема кладбища, а в левой руке юноша сжимал нож. Рин старался не издавать ни звука, то и дело обеспокоенно поглядывая в сторону сторожки. «Надеюсь, вторжение не заметили…» В голове невольно мелькнула мысль, что полицейский участок гораздо приятнее. Впрочем, эту мысль вытеснил облик девушки, и Рин покраснел. Мимо проплывали мрачные глыбы надгробий, лохматые дубы и клёны, тёмные кусты, а ивы всё не было. Где-то каркнула ворона. Тома вздрогнул и едва не выронил телефон. — Ты чего? — Рин коснулся его плеча. — Нервы шалят, — пробормотал Тома и пошёл дальше по тропинке. — Далеко ещё? Тома замер и медленно повернулся: — Мы почти у цели, но ты, похоже, кое-что забыл. Он наклонился вперёд. На лице — грустная улыбка. — Ну и что же? — Рин оперся о какое-то дерево. — Одному придётся быть приманкой. Дух Май наверняка будет мешать. Рин сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Я буду… — Кинем монетку, — твердо перебил Тома. — Это зачем? Рин моргнул и провел рукой по шершавой коре. Подул ветер, заставив запахнуть куртку. — Не хочу, чтобы ты снова рисковал ради меня. Рин кивнул и достал пятак. — Я решка. Монетка свернула в жёлтом свете фонаря и упала на ладонь Томы. Тот медленно выдохнул и судорожно сжал кругляшок. — Решка… — упавшим голосом произнёс он. — Значит, я буду приманкой, — Рин положил руку ему на плечо и крепко сжал. — Я ещё угощу тебя печеньем, вот увидишь. И подмигнул, а после — направился в ближайшие заросли. *** — Эй ты, тупая лгунья Май, а ну явись сюда и отвечай за поступки! Рин, предварительно убедившись, что сторож в окружении бутылок спит в сторожке, а значит, точно не проснётся, начал приманивать Май. Пьянка сторожа оказалась весьма кстати, а больше никого тут быть не должно. Но пока Май Сакурадзима не показывалась. Лишь мигали фонари, стояли мёртвым строем надгробия, шелестела от ветра листва деревьев. От очередного порывах ветра Рин закутался в куртку и выдохнул облако пара. «Становится холоднее…» — Мерзкая уродина, а ну явись! Тишина. Лишь подул ледяной ветер, сметая листья с надгробий, поднимая пыль и шелестя листвой деревьев. Пахнуло сыростью. «Дождь, что ли, будет?» Рин присвистнул. В ответ донёсся свист и плеск откуда-то издали. Восстановив по памяти план, Руру понял, что это со стороны пруда. «Там кто-то есть… надо выяснить, кто… А если Май, то надо уводить». Он обернулся, и в груди похолодело. Из зарослей на него смотрели два синих глаза, светящиеся в темноте. — Что за?.. Он отшатнулся и попятился назад. Глаза приближались. Из кустов вышла синяя светящаяся девушка. На раскрытых ладонях она держала огромные серые глаза. С её рук, мерзко журча, стекала тёмная кровь, распространяя запах железа. — Вот ты и показалась, тварь! Рин крепко сжал кулаки. «Кажется, зря я оставил нож Томе…» И тут же устыдился этой мысли. Безопасность друга была важнее. Он медленно попятился к пруду. На мгновение мелькнуло облегчение. Раз Май здесь, значит, Тома в порядке и скорее всего уже откапывает тело. Май приближалась с мерзким плеском и свистом. Рин бросился бежать вокруг пруда. Свист прекратился. Юноша недоуменно обернулся. — Что?.. Тихо плескалась вода в пруду, от ближайших фонарей по тёмной глади бежали мерцающие дорожки. Пахло влагой. — Нет… Май поблизости не было. — Нет… Неужели она ушла к Томе? Не успел Рин прошептать эти слова, как Сакурадзима с диким криком вылетела из темноты и столкнула его в тёмную воду. *** Рин захлёбывался. Мерзкая вода с привкусом тины заполнила рот. С усилием он выплыл на поверхность и начал жадно заглатывать воздух. И тут же содрогнулся от холода. «Я недалеко от берега…» Надежды разбились. С того берега по воде приближалась Май. На синем лице — трещина в виде ухмылки, глаза торжествующе светились в темноте. И как она зашвырнула парня так далеко?.. — Я заберу твои глаза… Вторые мои глаза. Перед мысленным взором Рина возникла несчастная девушка и её кровавые провалы вместо глаз. «Неужели…» Его затошнило. Вода будто стала ещё холоднее. Май приближалась. — Я забрала глаза той дуры, а теперь заберу глазки у её последователя. Милые глазки. Она рассмеялась. — Столько лет я мучилась, сидела взаперти. Ни в аду, ни в раю. А мне и не надо. Мне нужны глаза тех, кто мешает, кто ничтожество, уродец или глупец. Я хочу глаза, я хочу крови, я хочу убивать. — Этому не бывать! Почему ты убила Мису?! Призрак рассмеялся. — Она дура! Она имела наглость обойти меня, влюбить в себя самого крутого парня. А все должны быть моими, мне родители всегда говорили, что я самая-самая и мир существует для меня. Руру принял решение. Это чудовище с непомерным эго и жаждой крови должно исчезнуть. Он повторил: — Этому не бывать! Рин глубоко вдохнул и погрёб прямо на неё. Расчёт был простой: схватить — и под воду. Подальше от Томы, дать тому больше времени. «Не важно, умру или нет…» Главное, спасти Тому и остальных. Решимость обжигала, пылала ярким огненным цветком в сердце, грела и давала сил! — Хочешь умереть? Пожалуйста! Май окуталась синим сиянием. Рин ожидал столкновения, но Май прошла сквозь него, а потом была вспышка, и всё скрылось в чёрноте и холоде. *** Странная белая комната. Руки у Рина какие-то тонкие… А может, это и не он? Но почему говорят: «Ну же, Рин, ещё одна инъекция, ты сможешь»? Пахнет ещё как в медкабинете… Откуда-то издалека донеслось: — Рин Рурума! Рин с трудом разлепил веки. Он лежал на берегу: одежда мокрая, сам мокрый, а рядом — испуганный Тома и спокойная призрачная Миса. Он приподнялся. — Тебя вытащила Миса-сама. Я уж думал, ты всё. Прибежал, следуя её мысленным указаниям, названивать пытался, а тут ты на берегу без сознания, и она над тобой склонилась. Тома вытер лоб и выдохнул. А после — снял с себя свитер и накинул Рину на плечи: — Не простудись. И улыбнулся. — Ты сжёг тело? — напряжённо спросил Рин. Тома кивнул. — У нас получилось? Тома кивнул. — Да, получилось, — сказала Миса. Она встала и пошла к пруду, ступила на воду. От девушки исходило сияние, а серые глаза были не грустные, а весёлые, с искорками. Миса улыбнулась им и медленно пошла по воде. От её шагов расходились серебряные круги, лунный свет заливал её серебристыми потоками, и Рину вдруг стало тепло. «Одежда… Высохла?» Он ощупал себя. Сухой! — Спасибо, — прозвенел голосок девушки. Миса растворилась в лунном свете, стоя на чёрной воде. Рин провел рукой по сухим волосам, закутался в свитер Томы. Воцарилась тишина, лишь слышался еле-еле плеск воды в пруду и шелест листвы. — Пора в общежитие. Я украл перед походом сюда ключ от чёрного хода. Надо поторопиться. Тома протянул руку Рину, и тот принял это. *** Яркое солнце заливало крыльцо общежития. Девушка-горничная подметала двор. Из окна кухни первого этажа доносится знакомый запах доширака, а само общежитие тонуло в зелени деревьев. Тома и Рин стояли у такси. Все пропиталось неловкостью и вместе с тем теплом. — Значит, будешь ждать меня? Тома кивнул. — Да. У меня хватит денег на первое время. Рин почувствовал, что краснеет от стыда. Он ведь фактически нищий. В следующий момент Тома взъерошил его темные волосы ладонью. — Мы вдвоём справимся. Ты ведь разбудил меня. Приключение скрепило их, и они осознавали эти узы. — Ты уверен? Будешь таким же нищебродом, как и я. Рин усмехнулся и сам взъерошил свои пушистые волосы. Он-то не понаслышке знал о нужде и одиночестве. — Ничего. Главное, чтобы нравилась работа… И выбраться из клетки. Тома пожал Рину руку, как будто подтверждая: он вырвётся из оков семьи. — Я буду в Аркамацури. Сниму домик или комнату. Жду тебя там обязательно. Деньги на ближайшие дни у тебя в тумбочке, и не спорь. Рин сделал серьёзное выражение лица: — Не буду спорить. И верю, что твои фотографии рано или поздно оценят. И что родственники отпустят тебя. Тома судорожно выдохнул. Бурный разговор по скайпу закончился пожизненным отлучением бунтаря от родного дома. Глаза предательски защипало, и тут же отпустило. Новая глава жизни с первым трудом и новыми возможностями манила. — А я — что ты допишешь книгу, — улыбнулся он. Они пожали друг другу руки. Тома сел в такси. Рин долго смотрел им вслед, а девушка-горничная по-прежнему равнодушно подметала двор. Руру показалось, что какая-то частица его души оторвалась с разлукой, но при встрече с его первым другом оживёт. Не выходил из головы и странный сон. — Инъекция… И почему призрак меня не убил… Миса? — бормотал он, пиная камушки, а после пошёл в общежитие. Ещё две томительные недели, и можно выдвигаться в путь. Тома настоял на отдыхе перед дорогой. Рин мысленно пожелал ему удачи в дальнейших разборках с родными и в личной жизни. Карман оттягивал перочинный нож Томы, ставший напоминанием о друге. Хлопнула за спиной дверь общежития. *** Мужчина в длинном плаще задумчиво наблюдал за Рином, стоя за углом дома. Его лицо скрывал козырек кепки и тени от листвы, лишь поблескивали глаза. — Очень интересно… Иммунный… Аркамацури… всплеск… И сжал козырек, усмехнувшись. На ветку клёна у окна Рина сел огромный ворон.