Добро пожаловать в Университет!

...

      Шэнь Хэ еле слышно вздыхает, какой раз пробегаясь глазами по платформе. Ногти самопроизвольно сильнее впиваются в ладони, а стопа ритмично постукивает по мокрой, от подтающего снега, плитке. Она, правда, старается утихомирить внутреннее волнение. Ключевое слово — старается. Пока что, правда, все попытки безуспешны..       На земли Мондштадта относительно недавно опустились редкие лучи слабого зимнего солнца. Время: без пятнадцати девять — поезд под номером 207, проходящий по рейсу «Мондштадт — Ли Юэ», должен прибыть с минуты на минуту.       Хэ уже слышится гул надвигающегося транспортного средства, мешающийся с разговорами ожидающих подле неё таких же поникших мондштадских трудяг.       Но.. Где же Чун Юнь и его друзья? Не вздумали ли они опоздать? Судя по тому, что светлая макушка брата до сих пор не маячит по близости — да, вздумали, ещё как вздумали.       Шэнь ведь догадывалась, что что-то да и случится. Она, честное слово, до сих пор вбивает в голову то, что Юнь-Юнь взрослый, и он совсем не нуждается в её опеке — ну разве встать пораньше и прийти во время так сложно? Чун Юнь же такой ответственный мальчик!       А может и вовсе.. случилось чего? Ох, девушка наверное за всю жизнь так не нервничала.       И что с ней творится?       Единственное, что позволила себе Хэ, так это позвонить вчера вечером и поинтересоваться у брата, собрал ли он сумки — и это далось ей через огромные усилия (не хочет показать слишком навязчивой). Но знала бы Шэнь Хэ, что так выйдет, через «не нужно, он самостоятелен» набрала бы ещё раз. И перед выходом не помешало бы позвонить!       И она уже было тянется к телефону: опоздают ведь, нужно поторопить!       — Шэнь Хэ!       Девушка сразу же оборачивается и с облегчением замечает своего ненаглядного братца и его друзей, мелькающих у ряда скамеек.       Ладно, возможно с выводами она поспешила. (А это.. совершенно на неё не похоже.)              Чун Юнь, кажется уже весь, непривычно для себя, красный, отчаянно хватает ртом воздух, пытаясь удержать равновесие на свежем льду. За руку он крепко придерживает девчушку в огромном пуховике с торчащими из вязанной шапки косичками — наверное, так называемую Сян Лин.       Они вдвоём чуть ли не падают, сталкиваясь с прохожими. И Шэнь невольно давится воздухом, приставая на носочки — так ведь и переломов наделать можно, на скользкой-то плитке!       За ребятами, как ни в чем не бывало, шагает Син Цю, неспеша перебирая с ноги на ногу — будто они и не опаздывают!       Так и не поменялся, думается Шэнь Хэ. Всё такой же, в какой-то мере, своеобразный юноша с непонятными, для неё, побуждениями и намерениями — по крайней мере, именно в этом образе он последние годы пританцовывал на нервах Хэ.       Недалеко от Цю, так же неторопливо бредёт Ху Тао, кажется, и вовсе дальше телефона в руках не замечая. Всё печатает что-то, задорно хохоча.       — Шэнь Хэ, ради Архонтов, прости меня! — с разбегу влетает в сестру Юнь, плотно стискивая ту в объятиях, от чего Шэнь Хэ изрядно удивляется, но столь дружелюбному приветствию не отказывает, неловко обнимая брата в ответ.       Сян Лин, уже перейдя на спокойный шаг, приближается к ним, устало улыбаясь и махая Шэнь рукой.       И Хэ.. теряется? Архонты, она одно время и слова выдавить из себя не может. Девушка, признаться честно, к подобной нежности не привыкла — тут же улетучились все желания сделать им замечания из-за опоздания. С кем не бывает.. верно?       Ох, какой позор, она растаяла пред улыбчивыми студентами!       — Шэнь Хэ, прошу прощения.. у нас возникли некоторые трудности, — проговаривает Лин, устало вздыхая. — Я ведь.. могу с тобой на «ты»?       Шэнь кивает, мельком оглядывая девушку брата: с румяными от мороза щеками и горящими глазами, она кажется Хэ наивным ребёнком, который, небось, и во всякие Тейватские байки до сих пор верит. Но, признаться честно, в этом она находит изюминку. С такой девушкой, как Сян Лин, брату скучно не будет, и она своей нежностью и невинностью всегда сможет поддержать его. По крайней мере, так кажется Шэнь, а опыт всегда даёт о себе знать.       — Ты, я полагаю, Сян Лин?       — А.. Да-да! Ах.. я совсем невежлива! Прошу прощения, совершенно забыла представиться!-..       — Всё хорошо, — быстро поправляет Хэ.       Тогда девушка перед ней ободряюще улыбнулась, добродушно почесав затылок. На её щеках проступают небольшие ямочки.       Шэнь Хэ захотелось пощуриться. У Сян Лин такая яркая улыбка..       — Ах, Шэнь Хэ, — вальяжно потянул Син Цю, подходя к ребятам, — надеюсь, в этот раз, ты по ошибке не скормишь мне морковное рагу.       — Син Цю — лучший друг моего брата — рада видеть тебя, — сдержанно говорит Хэ, невольно прижимая Юня ближе к себе — он, к слову, за всё время так и не отстранился. Его пальцы до сих пор хаотично жмут складки её пальто. — Как дела у твоего старшего брата? Слышала, он с отличием закончил Международный Экономический Институт в Гавани.       — Да, верно. У него всё отлично, — улыбается Син Цю, незаметно сжимая ладони в кулаки. Шэнь-то помнит, что Цю не питает огромного удовольствия беседовать о брате. Ну, что ж, такое уж у них общение. — А ты взяла Юня в плен?       — Очень смешно, Цю.       — Ах, Шэнь Хэ, прости-прости! — мигом отстраняется от неё Чун Юнь, достаточно смущённо реагируя на вопрос Син Цю: — Я просто.. очень соскучился. И да.. Прости за то, что чуть не опоздали! Не опоздали ведь!?       Очень соскучился? Тут девушке уже становится стыдно — со своим плотным графиком она совершенно позабывала о семье.. Не звонит, не пишет, а потом совесть гложет. Однако, с некоторыми представителями семьи, Шэнь, если честно, намеренно не общается.       — Нет-нет, всё хорошо, — мигом проговорила Хэ, поспешно отвернувшись — лицо непривычно жжёт. Похоже от мороза..       — Всё, Янь, — улыбается в телефон Ху Тао, добираясь до попутчиков. — Целую! Напишу, как приедем.. Ох, Шэнь Хэ!       Ху Тао быстро переключаются на ребят. А эта девица явно громче всех, думает Шэнь Хэ. Не то, чтобы это плохо.. её просто несколько удивляет окружение брата. (С такими и минутки тишины наверное не добьёшься..)       — Кхм.. Я Ху Тао! — быстро затороторила Тао, протянув Хэ руку. — Не знаю, помнишь ли ты, но мы уже виделись.. кажется, на курсе первом! Да-да, точно. На тебе ещё такой костюм был-.. а, не суть. Вообщем, рада, что мы вновь встретились, наслышана! Юнь оче-е-ень много рассказывал о тебе!       Она кивает, неуверенно отвечая на рукопожатия. У Тао, на удивление, очень горячие ладони, и после соприкосновения рук её прикосновение ещё какое-то время приятно жжёт кожу.       — Рада-рада! Ты-..       От разговоров их отвлекает свисток надвигающегося поезда и засуетившаяся толпа людей, ожидающих рейса.       Наконец Шэнь Хэ может выдохнуть спокойно.       Посадка проходит гладко, и каждый после бредёт по своим купе — Хэ в своё, а компания из студентов в своё. Слава Селестии, билеты они не забыли.

...

      — Всё хорошо? Юнь-Юнь не просыпался? Вам ничего не мешает? Может кушать хотите? Я купила печенья.. обычное правда, сухое, — какой раз появляется в купе Шэнь Хэ — кажется, пятый, подмечает Ху Тао, мельком оглядывая сестру Чун Юня. — Не дует? Тут достаточно прохладно..       Юнь много рассказывал о ней, подмечая, что сестра предпочитает сохранять холоднокровные, а тут.. Хэ так сердечно печётся о брате да и не только о нём.. о них всех в целом! Когда они стояли на перене, будущая владелица «Ваншэн» за ней подобной опеки не заметила, а стоило ей заглянуть во второй раз и заметить уставшего братишку, она, кажется, тут же поплыла.       «Но это так ми-и-ило! Интересно, была бы я такой же хорошей сестрой?» — невольно замечталась Тао.       В детстве ей не удалось уломать родителей на ещё одного ребёнка. Да и тогда Ху Тао мало чего понимала о том, какая же это ответственность: воспитать и обеспечить ребенка! (Ей, пожалуй, просто хотелось заботиться и подавать пример кому-то: заплетать косички или же гонять по двору с мячом.)       — Всё отлично, Шэнь Хэ, — вздыхает Цю, не отрываясь от книжки. (Небось опять какая-нибудь мудрёная философия или мировая классика.) — Хватит каждый раз наведываться к нам. Если что-то произойдет я сообщу тебе, обещаю. Когда выходить мы знаем, Чун Юня и Сян Лин, если что, разбудим. Ты сама видишь.. они просто не выспались.       Третьекурсница лишь кивает, как бы подтверждая слова друга, когда Хэ переводит взгляд на неё. Ху Тао аккуратно поправляет одеяло на спящих рядом друзьях.       Хах.. а ведь это Тао от части виновата: разбудила всех с утра пораньше, несмотря на протесты, ещё и припугнула тем, что обольет холодной водой, если не поднимутся с кроватей. Ну.. она хотела, как лучше! Кто же знал, что у Ху Тао спешили часы? Так получилось!       Да и эти пару минут позже сыграли им на руку: опоздали они, собственно, тоже из-за Ху Тао. Но не разбуди она их раньше, вовсе поезд бы проворонили!       Шэнь Хэ, вздохнув, вскоре исчезает.       Девушке, по правде, кажется, что, не смотря на некий упрек со стороны Син Цю, рано или поздно Хэ вновь наведается — и часу без проверки не протянет.       Ху Тао задумчиво глядит в окно.       Они буквально недавно покинули Город Свободы — за рамой уже не мелькают прежние приземистые равнины Мондштадта.       Ещё пару часов и поезд прибудет в Ли Юэ!       Ах, Тао и не может описать переполняющие её чувство восторга: уже хочется вдоволь нанежиться красотою родных улочек и свежим горным воздухом!       — Она всегда такая? — тихо усмехнувшись, пытается разрядить тишину третьекурсница. — А, Син Цю?       — Только если дело касается Чун Юня, — отмахивается Син Цю, вскоре, непривычно для себя, быстро замолкая.       Ху Тао хочется добавить кое-что ещё, но она вовремя смыкает губы. И в купе повисает нагнетающая тишина, выбивающая из Тао всю детскую забаву.       Но.. так ведь не должно быть?       Девушке невольно пожмурилась.       Это молчание так дёргает, что Ху Тао еле-еле держится, чтобы не вскочить и просто-напросто уже не покинуть помещение!       Где же все эти разговоры обо всём на свете, где споры о нынешней ситуации в книжном сообществе? Сейчас, вместо этих дружеских усмешек и рваного шёпота их окружает лишь стена молчания и безразличия — по крайней мере, последним Син Цю и блещет на протяжении недели, всячески игнорируя и заставляя переживать лучшую подругу.       Девушка давно заметила, что их отношения.. ужесточились?       Парень неразговорчив с ней, они не смеются как раньше, не читают друг другу любительские прозы.       А ведь ребята знакомы со школьной скамьи и за все время общения ссорились единожды! (Видимо всему рано или поздно суждено случится, верно?)       Поначалу, Тао подумалось, что, быть может, её друг решил отдалиться от всех, побыть на едине с самим собой — так сказать, время такое.       Третьекурсница беседовала на эту тему с Сян Лин, однако, та с огромным удивлением заявила, что и не заметила ничего подобного. Да и с Чун Юнем общение Син Цю ни капли не изменилось.       Значит, избегает парень только её.       Осталось выяснить: почему?       — Син Цю.. — собравшись с мыслями, переводит на него взгляд Ху Тао. Ни единый мускул на лице друга не дрогнул: мрамор кожи сохранял свое холоднокровие, а глаза все так же безразлично скользили по содержанию страницы. — Давай поговорим. Я ведь вижу, что ты избегаешь меня — это не дело.       Единственная причина, которую третьекурсница смогла откапать во время недолгих размышлений — Цю ревнует её к Янь Фэй. По крайней мере, это кажется девушке самым логичным: друг резко отдалился, когда она объявила об отношениях; он всячески избегал говорить о новой девушке Тао и каждый раз отнекивался.       Неужели, Син Цю думает, что она станет уделять ему меньше времени? Возможно: этого не избежать в любом случае. Но ведь Ху Тао не разорваться! Да и разве Цю из-за чего-то подобного сразу же решился бы поставить крест? Ну не его это! Син Цю ведь человек высокоорганизованный — а то, что навыдумывала себе Тао совершенно на него не похоже!       — Ты ревнуешь меня к Янь Фэй, Син Цю? — продолжает третьекурсница: попробывать ведь стоит, вдруг попадёт?       Тогда парень, с хлопком закрывает свою книжку, поднимая глаза на Ху Тао, от чего та самопроизвольно вздрагивает.       Угадала?       — Син Цю, но ведь это.. не совсем правильно, — поправляется третьекурсница, с огромными усилиями не разрывая зрительного контакта. — Наши отношения не изменятся. Обещаю тебе.. Мы с тобой даже, быть может, больше сплотимся! Как никак-..!       — Я.. — Син Цю опускает глаза. — Хах.. я не отдалялся от тебя да и.. не ревную я вовсе. Это ведь глупо! Мы же друзья! Друзья!.. А друзья-..       Он чуть повысил тон, похоже, так же как и Тао, позабыв о спящих рядом друзьях. (Хотя этим бедолагам даже ужасный стук рельсов и тряска поезда не мешают.)       — Так.. почему же ты избегаешь меня, если причина не в ревности?       Вопрос повисает в воздухе, так и оставаясь без ответа.       Тао чувствует, что от волнения щёки поспешно заливаются краской, а в горле встаёт неприятный ком. Сквозь непослушные пряди чёлки она видит, что его лицо так же пылают — Цю ведь тоже переживает..? Тогда к чему все эти недомолвки!       Пока Син Цю с еле слышным вздохом приоткрывает книжку, стараясь сделать вид, что бесконечный и нудный текст ему намного интереснее проблемы, которую решилась поднять лучшая подруга, Ху Тао лишь глубже зарывается в душащие мысли.       «Соберись, Ху Тао!», — приказывает себе девушка, быстро смаргивая. — «Ещё и расплакаться не хватало. Всё будет хорошо.. Может, Син Цю просто не готов к серьезному разговору? Куда ты спешишь, дурёха?»

...

      Ли Юэ встречает тёплыми огнями загоревшийся фонарей и горной свежестью.       Ребята прибыли к вечеру, во времени, когда в Городе Контрактов зарождается сказка — по другому не скажешь.       И всё-таки, Ли Юэ всегда имел какой-то по собственну волшебный шарм, навивающий времена древности — чего стоят эти старинные домики на берегу моря, да тот же порт времён сказочных Адептов и Властелина Камня.       Здесь совершенно другие традиции, другие люди — да атмосфера сама по себе особенная! Хотя, если уже рассуждать масштабнее, каждый район Тейвата отличается чем-то своим.       Вдоволь выспавшиеся Чун Юнь и Сян Лин с замиранием сердца оглядывали родные улочки, прибрибраные полотном белоснежного снега. Признаться, даже Шэнь Хэ расстерялась, впервые за долгое время очутившись в Гавани. Только Син Цю и Ху Тао похоже не слишком рады да и вообще не от мира сего: всё оглядывают трещины на плитке платформы с каким-то до боли задумчивым видом, будто обидило их что-то или сами не в восторге от чего-либо.       Шэнь никогда не перестанет молча трепетать от очарования старых улочек: архитектура в Ли Юэ является разнообразием пёстрых красок, но при этом имеет уникально устойчивые конструкции, не смотря на всю предоставляемую пышность. По наблюдениям Хэ, здания в Монде тоже, несомненно, красивы, но нацелены в первую чередь на практичность. Гавань, в этом плане, выигрывает — здесь архитекторы в каких-то местах даже переборщили с роскошью.       Сойдя с поезда, ребята, на удивление, легко сливаются с потоком людей и быстро добираются до главной улицы.        Сян Лин и Чун Юнь всю дорогу бурно обсуждали былую жизнь в Гавани, изредка пытаясь разговорить и Шэнь Хэ, которая, на несчастье возлюбленных, выступала лишь слушателем. Син Цю тоже особого рвения к беседе не проявлял, немногословно кидая по словечку, что изрядно напрягала Хэ первое время. Однако, подметив унылый вид друга брата она даже задалась вопросом: кажется, в купе он вёл себя обыденно.. что смогло так подбить его настроение? Да и Ху Тао была непривычно молчалива. Тао тихо шла рядом с Лин, то и дело проверяя время или пиная носами ботинок снег. От чего-то Шэнь показалась, что между Ху Тао и Син Цю что-то произошло: по её вечным проверкам и наблюдениям, пара старательно избегает диалогов, и когда она заходила к ним чуть позже, около полудня, они даже не смотрели друг на друга. Хотя, это.. совершенно не её дело.       — Что ж, полагаю от фонтана все смогут дойти? — остановилась Хэ, оглядываясь. Кругом всё блестит от свежего снега и теплого света фонарей, зажигаются гирлянды на зданиях, молодёж собирается в шумные, но относительно миролюбивые компании. Жизнь и у порога ночи не перестаёт кипеть. — Вам удобно ведь? И-..       — Да-да, — бормочет Тао, уже было заварачивая в свою сторону.       В любой другой ситуации, Шэнь Хэ, возможно, сослалась бы на невоспитанность и неуважение, но сейчас она и не подумала о подобном: на Ху Тао совсем лица нет, она выглядит усталой и замученной и, кажется, у неё совершенно нет сил скрывать это.       — Подожди, Ху Тао! — хватается за подругу Лин. — Шэнь Хэ ещё не закончила.       — У меня есть объявления для всех, — продолжает Шэнь, в знак благодарности кивая Сян Лин, отчего та неловко улыбается.       Хэ мягко подбирает Чун Юня за плечо, откашливаясь в кулак:       — Я, от лица нашей семьи, хотела бы пригласить вас, — верных друзей моего брата — на обед. Будем рады видеть вас всех около двух в дверях нашего дома.       — Да? — Чун Юнь заметно краснеет, Шэнь Хэ ведь и не предупредила его. А когда? Братишка показался ей таким уставшим утром, а сейчас ей так не хотелось прерывать из живую беседу с Сян Лин. — Оу.. Конечно-конечно. Просто меня никто и не предупредил-.. Но я совсем не против!       — Думаю найдется минутка, конечно, — отвечает первым Цю, ободряюще хлопая Юня по другому плечу. — Давно я не бывал у Юнь-Юня в гостях. Вдоволь наслушаюсь рассказов твоей тётушки.       — Без проблем, — кидает Тао, скидывая руку подруги с плеча. — Думаю, Лин тоже за.       — Конечно за, — смущённо закивала Сян Лин.       — Отлично. Я рад, — улыбается Чун Юнь, напоследок целуя Лин в щёку: — Тебя, может, проводить?       — А.. Нет-нет. Спасибо. Я напишу тебе, как приду. Хорошо?       — Хорошо       И вскоре они расходятся, прощаясь: Тао бредёт в сторону набережной, неслышно пробормотав «до завтра»; Цю продолжает путь вдоль главной улицы; Сян Лин путь предстоит через рынок; а Шэнь Хэ и Чун Юнь в тишине продвигаются в гористую часть города.       — Чун Юнь, — еле слышно позвала Шэнь Хэ, когда они отошли на достаточное расстояние, оставшись на едине. — Как.. дела вообще? Как учёба? Нет проблем с преподавателями? А.. Как чувствуешь себя перед сессией? Когда у тебя экзамены начнутся?       Юнь тихо смеётся, от чего Хэ становится чуть неловко. Она сказала что-то не так?       Шэнь всю дорогу думала, как бы не показаться навязчивой и не задавить своей заботой. При этом, ей казалось, что, возможно, она выглядит слишком безразлично и холодно. По итогу, Шэнь Хэ запуталась и не знала, как себя вести.       — Прости меня. Я знаю, моё поведение может показаться странным.. — вздыхает Шэнь. — Я просто так давно не общалась с тобой и чувствую себя несколько неловко. Мы ведь не созванивались даже. Твои друзья говорила, что ты восхищаешься мной — я бы хотела соответствовать твоим ожиданиям. Я.. лишь пытаюсь быть более открытой с тобой.       Юнь хмыкает, оглядывая взволнованное лицо сестры, и от этого немногозначного жеста Хэ невольно становится легче.       — Да.. это правда, — признаёт Юнь тепло улыбаясь. — Я стараюсь равняться на тебя — ты так много трудишь и стараешься.. самостоятельная такая! Не переживай, пожалуйста! Ты не должна кем-либо притворяться — я ведь восхищаюсь твоей честностью и прямолинейностью. Ты мне нравишься такой.. в плане, ты поняла. Мы ведь родные люди, и я рад, что мы с тобой вместе прибыли в Ли Юэ! Я.. очень скучал по тебе..       — Спасибо.. — Шэнь Хэ невесомо улыбается в ответ. — Ты тоже уже так вырос..       Дальнейший путь до дома не выходит тихим: Чун Юнь, уже более расслабленно, рассказывает о университете, а Шэнь внимательно слушает.

...

      В доме семьи Мао стоит приятный аромат специй и дыма.       Родители встретили Лин с распрастёртыми объятиями и широкими улыбками на лицах. Даже отец, Сян Лин показалось, был веселее обычно. Оно и ясно — в последний раз они виделись в августе, когда девушка, рассправившись с летней практикой, прибыла домой на недельку другую — очень уж соскучились друг по другу.       — Папочка! — прерывает недолгую тишину за семейным ужином Сян Лин, с удовольствием пережёвывая стряпню отца. Хотя, сказать о таком гастрономическом чуде «стряпня», пожалуй, будет ещё тем неуважением! — Мне ещё расти до твоего уровня! Какая же вкуснотища! Ты обязан дать мне рецепт!       Глава семейства Мао на похвалу дочери лишь вздыхает, а сидящая подле него мать Сян Лин тихо хихикает.       Лин не молчит, вскоре вновь начинает беседу:       — Мама говорила.. тебя повысили на новой работе? — интересуется второкурсница, вытирая губы салфеткой.       — Да, всё хорошо, Сян Лин, — отвечает за мужчину жена, изгибая губы в лёгкой улыбке. — Не так прибыльно, как на прошлой, но хорошо.. хорошо.       Сян Лин переводит взгляд на отца, замечая, как тот, явно не желая говорить на подобные темы, чуть поёжился.       Лин, право, пожалуй никогда не поймет мужчину в этом плане. Она ведь видит: его призвание — готовить! Студентка и вправду очень огорчена, что когда-то вместе с семейным бизнесом отец и сам рухнул. Но на пути бывают препятствия — единождый провал не повод опускать руки и забрасывать все начинания! А теперь-то что? Он не может и месяца пробыть на постоянной работе: то уволят за невыполнение рабочего кодекса, то сам уйдёт. И Сян Лин побаивается заглядывать в будущее: что будет, когда они не смогут оплачивать кредит за этот небольшой домик на одной из старейших улочек Ли Юэ? Не наберут ли они долгов, когда, например, матушке какой раз урежут зарплату?       Что о матери Сян Лин: она весьма оптимистична, и нравами Лин явно пошла в неё. Женщина работает в одной из лавок на местном рынке, поставкий на который обеспечивает гильдия «Фэйюнь». Она весьма общительна и дружелюбна, наверное именно поэтому проблем с покупателями у женщины никогда и не было. Да что там! Мать Лин могла разговорить даже зануду-молчуна.       Она всегда поддерживала мужа. И даже, когда местами, они и вправду были на мели, продолжала испускать теплоту, уверяя, что всё на свете поправимо.       — Ма-ам, па-ап, — решается отойти от темы семейных доходов второкурсница: так ведь о главном не сказала да и видит никто за столом говорить о деньгах желанием не горит — живы, здоровы, а всё остальное образуется. — Семья Юня позвала меня на обед.. Вы же не будите против, если во второй половине завтрашнего дня я покину вас? Постараюсь недолго!       — О, Сян Лин, конечно не против! — похлопал в ладоши женщина. — Они очень милые люди. Я думаю, мы с тобой ещё успеем наобниматься.. Конечно иди!       — Иди, — кивнул отец, устало вздохнув. — Мы рады.. что ты встретила такого замечательного мальчика. Но, не-..       — Да-да, пап.       Губы Лин складываются в добродушной усмешке , когда мужчина наконец поднимает на неё глаза.       —Помню-помню: «Не стоит торопиться»!       Оставшаяся часть вечера была наполнена ненавязчивыми беседами.

...

      Отталкивая тяжёлую дверь поместья, Син Цю встречает лишь прислуга.       — Господин Син Цю, надеюсь Ваша поездка до дома прошла гладко, — чуть кланяется перед ним молодая девушка в зелёном сарафане, на что Цю уже было желает возразить.       Ему было.. слегка неуютно от подобной официальности — отвык, если честно.       — Ваши родители должны вернуться завтра к обеду. У них важная встреча, — продолжает она, выпрямляясь, быстро поправляя пальцами складки поддола.       — Отец предупредил меня, благодарю, — вздыхает парень, скидывая с плеч портфель. — А..?       — Ваш брат отправился вслед за родителями, — предугадывает его мысли служанка, легонько улыбаясь. — Не желаете ли горячей ванны после поездки? Или.. может Вы проголодались по пути?       — Да.. я был бы не против перекусить, — скромно кивает студент.       — Как пожелаете. Я позову Вас.       Девушка направляется в сторону кухни, оставляя Син Цю одного в одиноком холле прихожей.       Взгляд невольно скользит по бледным стенам с семейными портретами, по антикварным побрякушках, лежащим на высоких выступах полок, по висящем на вешалке подле него жакете отца. Ах.. как же он соскучился по родным стенам, хотя, кажется, был тут относительно недавно.       Не прошло ещё и недели после празднования Нового Года, как родители Цю уже отправились по всяким деловым встречам.. и старшего брата с собой в придачу захватили, который, казалось, лишь недавно получил экономическое образование. Да.. Гильдия «Фэйюнь», которой какой век заведует их семья, переживает не самые лучшие времена. Но.. Син Цю относится к занятости родителей с пониманием, — они работают ради будущего Ли Юэ — а он ещё успеет поведаться с ними. Да и у отца с матерью всегда находилась минутка для него — просто сейчас такое время.       Парень аккуратно скидывает верхнюю одежду. Найдя в кармане куртки телефон, набирает матери эсэмэску о том, что уже приехал домой и ему жаль, что их разлуке суждено продлиться ещё на один вечер. Син Цю, право, очень скучает по своей семье, и он лишь надеется на то, что родителей ничего не задержит.       Вскоре студент уже сидит за широким столом, устало пережёвывая приготовленные специально для него Нефритовые мешочки, думая о чём-то своём. В частности о Ху Тао.

...

      В голове Тао сейчас все мысли мешаются в кучку. Даже созданные зимой пейзажи родных улочек не в силах отвлечь девушку — в сознании всё равно царит каша из неоправданных ожиданий с приправой из переживаний.       Что сейчас происходит с Син Цю? Почему он нервничал, тогда, в купе? Неужели и вправду ревнует её к Фэй?       Ху Тао чувствует, как в кармане вибрирует телефон. Она быстро встряхивает головой, вглядываясь в экран, невольно жмурясь.       Сообщение от Янь Фэй: «Привет. Как ты?»       Тао вздохнула.       Возможно.. ей не стоит зарываться ещё дальше? Мало ли, какие мысли придут в усталую головушку.       И третьекурсница уже было заходит в переписку со своей девушкой, желая поделится этой проблемой.. Однако, быстро передумывает, пихая телефон обратно в карман.       Нет-нет-нет. Ну Ху Тао в сознании предпринять решения сама! Тем более, это их с Син Цю личное дело, и, даже несмотря на то, что Фэй практически не знает её лучшего друга, Тао не хочется пудрить ей мозги своими проблемами, перед сессией тем более. У Янь своих забот полным полно!       Возможно она и вправду просто обидела его чем-то..? Может причина вовсе лежит на поверхности, а будущая владелица «Ваншэн» напридумывала всяких глупостей?       Ох, третьекурсница совсем запуталась!       Ху Тао оглядывается. Она слишком задумалась: и не заметила, что совсем отклонилась от маршрута к дому. За своими переживаниями Тао добрела аж до здания Департамента.       На её лице блеснула слабая улыбка: столько воспоминаний у неё связано с этим местом!       Однажды, Ху Тао, забавы ради, начала «заботиться» о каменных львах, покорно стоящих у входа в здания. Как там их называют рабочие Департамента По Делам Граждан.. символы грозной власть? Отнюдь! Тао эти каменные фигурки казались очень даже милыми, ну, совсем не грозными. Львам Ху Тао даже имена дала: левого звали «Кис-кис», а правого — «Мяу-мяу». Будущая владелица похоронного бизнеса обращалась со статуями, как с домашними питомцами: хлопала по лампам; гладила жестковатую, но, по её словам, пушистую шерсть; один раз и вовсе вымыла их дочиста! Однако, вскоре эти встречи прекратились — по словам Ху Тао, они уже выросли за их совместное времяпровождения и способны позаботиться о себе сами, а в её заботе ещё нуждается статуя Архонта пред вратами в город. А люди-то уже и вовсе всяких баек про неё напридумывали! Ну совсем без фантазии! Хотя, улышав пару тройку слухов о себе, будущей владелицы «Ваншэн» хотелось даже похвалить этих выдумщиком (ошиблась, фантазии у них хоть отбавляй).       Чуть дальше Департамента, Тао заметила крышу их школы. Сердце вновь прошибла печаль: вспомнились их посиделки с Син Цю на дворе, бурные обсуждения одноклассников, подготовки к письменным до ночи!       Помнится, на пороге пятого класса, она осмелилась прочитать ему свой первый стих! Да.. совсем неловкий и непрофессиональный, — ей ведь только десять лет! — но зато очень чуткий и добрый. Цю так тогда расхваливал её — ей Богу, уже было собирался звонить в редакцию.       Путешествие в воспоминаниях прерывает звонок от матери.       — Доброго вечера, мама! — с привычным озорством проговорила Ху Тао, прикусив щеку: и так заставляет родителей переживать, — она ещё полчаса назад должна была стоять на пороге — не хватало, чтобы они ещё и грусть в её голосе услышали. — Мамочка, я уже почти у дома! Честно-честно!       — Ху Тао.. — устало вздохнула в трубку мать девушки. — Хорошо, ненаглядная ты моя. Приходи домой, мы тебя очень ждём! И без глупостей, пожалуйста! В прошлый раз, ты неудачно решилась покормить соседскую собаку, шагая с вокзала       — Откуда мне было знать, что она такая злюка. Ты бы видела, какие у неё глазки блестящие были!       — Милая, пожалуйста.       — Мамочка, я шучу, — хихикнула третьекурсница. — Люблю тебя, скоро буду!       Убедившись, что связь прервалась, Ху Тао устало вздыхает. Найдя в кармане джинс скомканный клубок наушников, она пытается расслабиться, включая любимую мелодию. Но вместе с нежным голосом Инадзумской певицы на Тао вновь сваливается поток ностальгии: под эту песню они с Син Цю танцевали до упаду во время летних праздников.       И вскоре все её мысли материализуются в строки нового стиха.