Ровно в полночь

Иногда Дилану казалось, что ему не тридцать два, а сто тридцать два года. Он смертельно устал, разочаровался в жизни, людях и видел мир в тёмных красках. Единственной отдушиной для него были танцы. И пусть не на большой сцене, как он всегда мечтал, но в стрип-клубе, где Дилан работал, он был главной звездой. Его боготворили, обожали, без преувеличений носили на руках. А после трахали до потери пульса и уходили, чтобы вернуться лишь для удовлетворения следующего приступа похоти. Иногда попадались клиенты, пытающиеся сделать вид, что им не всё равно. Они красиво ухаживали, говорили много красивых слов, но в итоге трахали снова и снова, а потом уходили. Один из таких как раз в последние дни мозолил Дилану глаза. Глядя на то, как неприлично ярко сияет рожа Оливера, Дилан хотел вцепиться ему в лицо и высказать всё, что думает об этом отвратительном мужлане. Сегодня тот привёл Мэтью, их быстро вспыхнувшую и погасшую звёздочку, в клуб с неясными целями, но открыто демонстрировал, что они вместе и счастливы. Даже нежно за руку держал, сволочь эдакая. С Диланом Оливер никогда не церемонился: сколько раз у них случался секс, столько раз приходилось лечить ссадины, синяки, а один раз даже небольшие разрывы. Дилан догадывался — его внешность вызывает желание грубо трахать, таскать за волосы и подчинять себе, но никто, в том числе чёртов господин офицер, не желал понимать, что за внешним фасадом всегда скрывается что-то ещё. Ещё раз бросив тоскливый взгляд на парочку, Дилан поправил подвязку и выплыл на сцену, собираясь поразить зрителей новым танцем и зная — после его обязательно кто-нибудь захочет снять и жёстко оттрахать.

***

Макс вышел из кабинета мистера Лима ликуя в душе. Отец назвал его ничтожеством, когда застукал с тем парнем из бара в спальне. Было глупо тащить кого-то к себе, но алкоголь в крови и желание не оставляли места рассудку. Отец выгнал их вон и пожелал сдохнуть в сточной канаве. Мир Макса не рухнул, он и до этого знал, что отец у него гомофоб и придурок, но неприятность всё равно вызывала горечь в душе. Однако он не привык сдаваться и знал, что сможет куда-нибудь пристроиться, чтобы заработать на самое необходимое. Через десятые руки ему порекомендовали этот клуб, а умения позволили получить место бармена. К тому же тут можно было и угол снять, вполне сносно. Немного отойдя от двери, он нос к носу столкнулся с высоким парнем на огромных каблуках, в блестках, и, собственно, всё. Стриптизёр был абсолютно наг и держал в руках трусики и купюры. — О, новенький? — цепко осмотрел Макса внимательный взгляд. — Танцевать умеешь? — Нет, я бармен, — спокойно ответил он и увидел улыбку. Стриптизёр заметно расслабился и подмигнул новенькому, в котором уже не видел соперника. Обнажённый парень отправился дальше по коридору, а Макс всё ещё смотрел ему вслед, открыв рот и не в состоянии оторвать взгляда от идеальных ягодиц, которыми этот паршивец ещё и крутил. Сморгнув и немного отойдя, он успел крикнуть вслед: — Как тебя зовут? Я Макс! Стриптизёр прошёл еще немного вперёд и перед входом в гримерку развернулся, одарив Макса взглядом из-под ресниц. — Я Дилан. И моё время всегда ровно в полночь.

***

Через несколько дней Макс знал всех танцоров, барменов, уборщиков, охранников и Тимми. Последний много времени проводил в гримёрке, но успевал везде. А вот Дилан не шёл из головы и волей-неволей Макс старался быть за стойкой напротив его шеста. То, что он творил на небольшой сцене, поражало. Остальные парни тоже хорошо крутились на шесте, танцевали и раздевались, но Дилан выделялся. Всем. Раскованностью, ростом, неуловимыми деталями и тем, что практически всегда полностью обнажался. Казалось, что он кайфует от этого и словно бросает вызов каждому в зале. Это будоражило. Однако Макс быстро понял, что Дилан не брезгует совмещать танцы с проституцией, и это взбесило. Он не был ханжой и сам любил секс, но внутри словно кислотой обжигало. Он знал — парни занимаются таким не от хорошей жизни и это тяжёлая и противная работа. Но какого чёрта Дилан решил, что ему недостаточно танцев, за которые он гребёт больше всех чаевых? Постепенно у Макса в голове начала формироваться мысль — Дилан просто развратная сучка, любит трахаться и потому занимается этим. Объяснить себе раздражающую до спазмов в горле деятельность Дилана иначе не получалось. Точнее, не хотелось — слишком сильные эмоции вызывали все иные предположения. О том, что с ним происходит нечто странное, Макс догадался спустя ещё неделю. Время с полуночи до часа, когда Дилан несколько раз выходил на сцену в разных образах, всегда было самым загруженным по работе, но Макс, привыкший делать всё хорошо, уже несколько раз поймал себя на игнорировании клиентов по банальной причине — засмотрелся. Он был не в состоянии оторвать взгляда от крутящегося на шесте Дилана, ласкал взглядом его длинные ноги, хотел подойти ближе и раздражённо выдыхал, когда кто-то совал тому в трусики деньги и лапал. Ещё спустя неделю напряжение достигло апогея, и Макс поймал себя на том, что не против купить ночь с Диланом, чтобы снять напряжение и избавиться от иллюзии. Он даже узнал у Тимми, сколько тот берёт, но пока не решался, чувствуя себя ублюдком за то, что опускает себя, хоть и в собственной голове, до уровня клиента, которым нужно только шикарное тело Дилана. — Не устал пялиться? — в лоб спросил Дилан, подсев к стойке бара под утро. Выглядел он весьма довольным, и Макс знал почему: во время танца его буквально сдернул с шеста какой-то папик и утащил в апартаменты наверху. И сейчас Дилан смотрелся сногсшибательной оттраханной сучкой. — Люблю танцы, — Макс попытался сказать это равнодушно, но не вышло. Внутри он кипел, потому что всё это время Дилан словно игнорировал его и редко подходил к стойке. — Я тоже, какое совпадение, — улыбнулся Дилан немного хмельно и стало ясно, что он ещё и под кайфом. — Почему же крутишь задницей здесь, а не на профессиональной сцене? — Тут платят больше и трахают чаще, — рассмеялся Дилан и обвёл взглядом витрину за спиной бармена. — Сделаешь мне коктейль, малыш? Видел, что ты неплохо справляешься с этим делом. Макс в ответ фыркнул, но кивнул в знак согласия. В конце концов, это его работа, а у Дилана тут действительно привилегии имеются. Хотелось не поить Дилана, а как следует выпороть, а лучше сделать кое-что ещё, но каждый раз успевал кто-то другой. Макс сжал зубы и взялся за приготовление коктейля с такой яростью, что Дилан присвистнул. — Тебе бы снять сексуальное напряжение, малыш, так ведь и инсульт можно схватить, даже в твоём нежном возрасте. — Мне двадцать пять вообще-то! И на личную жизнь не жалуюсь! — Да, я уверен — трудно жаловаться на то, чего нет. Макс обжёг танцора гневным взглядом и, не сдержавшись, ляпнул: — А ты что, помочь хочешь? В благотворители мечтаешь податься? — О нет, малыш, благотворительностью занимаются святоши, а как ты мог заметить, я не из их числа. Поэтому если накопишь сто баксов, то так уж и быть, выделю тебе часик в своём плотном графике, — Дилан следил за руками Макса и непроизвольно облизал губы. — Вытрахаю из тебя все иллюзии. — Кто из кого ещё вытрахает, — зло обронил Макс, ставя на стойку коктейль в высоком бокале и бросая рядом сто долларов. — Час, я сверху, моя смена заканчивается… Сейчас. Дилан пригубил напиток через трубочку и улыбнулся. Юноша был свеж, хорош собой и вызывающе наивен. Когда-то и он был таким, правда давно, ещё в детстве. Иллюзии разбились о первого же встреченного мужика и больше Дилан не питал их. Секс, танцы, косячок, чтобы немного расслабиться, — всё, что ему нужно. Чувства? Может быть иногда, но они быстро остывают, ибо он знает себе цену, а чувства купить нельзя. — Идём, сладенький, лишим тебя невинности. — Моя невинность там же, где твоя тактичность. Скрипнув зубами, Макс закрыл кассу и, сделав запись в журнале, пошёл следом за Диланом. Он знал, в какой комнате тот работает, несколько раз даже подслушивал под дверью, едва удерживаясь от дрочки. Теперь же шёл туда сам, не понимая собственных эмоций по этому поводу. В том, что он хочет Дилана, сомнений не было, а вот злость не поддавалась объяснению. — Ну что, красавчик, тебе станцевать, или сразу к делу? Смотреть, как танцует Дилан, Макс любил, но настроение давало о себе знать, и вместо ответа он притиснул танцора к стене и заткнул поцелуем, ясно давая понять, как пройдёт ближайший час. Дилан от такого напора оторопел на пару секунд, но тут же взял себя в руки. В желторотом юнце он не видел достойного любовника, но подразнить хотелось. — Неплохо целуешься, — сообщил он Максу, когда они смогли оторваться друг от друга. — Тренировался на помидорах? — Ты со всеми клиентами так же треплешься? — саркастично вопросом на вопрос ответил Макс, начиная раздеваться. — За все разговоры будешь отрабатывать ртом в дополнительное время. Дилан облизал губы и опустил глаза вниз, туда, где уже был вынут из брюк член, и еле удержался от возгласа. У юнца был весьма приличный агрегат, не то что у некоторых клиентов, которые и до простаты не доставали. — Я обдумаю твоё предложение, — ответил он и начал раздеваться сам. Однако Макс решил иначе и резко убрал его руки от ремня. Дилан смотрел, как тот раздевает его, и находил это возбуждающим. Тонкие пальцы не тряслись от сладострастного возбуждения или старческой болезни. Макс действовал решительно и уверенно, а потом снова нагнул к себе и жадно поцеловал. Наверное, если бы не понимание того, что это только работа, Дилан мог получить настоящий кайф. Впрочем, когда Макс рванул на нём брюки и сжал пальцами член, не удержался от стона. Обычно клиенты были старше Дилана, в крайнем случае его ровесники, и ощущать под пальцами гладкую кожу, сильные мышцы, чувствовать искреннюю страсть оказалось приятно. Впрочем, довольно быстро всё превратилось в привычную игру под названием «подчини и отымей». Макс потянул Дилана за длинные волосы, в пару движений загнал на кровать и впился пальцами в бёдра, начиная тискать за зад. Разведя ноги и прогнувшись, Дилан продемонстрировал своё желание и слегка покрутил задницей, зная, как клиентов это заводит. Макс не расшаркивался. Яйца ломило от желания овладеть похотливым танцором, да и выдержка его рушилась как карточный домик. Поэтому всё, что он успел, — это натянуть презерватив на собственный член и размазать смазку по дырке Дилана. Вряд ли его задница забыла предыдущего ёбаря, и это дико бесило. Макс плавно вошёл в него, всё ещё удерживая рукой волосы, отчего Дилан явно испытывал особое удовольствие. — Нравится быть моей сучкой? — задал он вопрос. — Просто трахай, — отрезал Дилан и его желание было исполнено. Макс выбросил из головы всё. Чистый секс. Никаких сантиментов. И они оба это знали. Такого бешеного траха у него никогда не было. Макс потерял голову, счёт времени и, кажется, себя самого. Потому, когда Дилан, лениво ласкавший Макса после двух оглушительных оргазмов, внезапно отстранился, осознать происходящее оказалось сложно. — Ты был прекрасен, котик, но твой час прошёл десять минут назад, как и компенсация за мои разговоры. Можешь воспользоваться душем и поцеловать меня на прощание. Макс тряхнул головой, внезапно ощутив себя облитым помоями с ног до головы. Только что он был счастлив и удовлетворён, а теперь ему напомнили, что вся эта иллюзия стоила сто долларов и часа времени Дилана. Злость закипела внутри с такой силой, что сдержаться не удалось. Макс честно хотел прикусить язык, но не выдержал. — Нравится подставлять зад за деньги или просто любишь, когда тебя дерут пожёстче? — И то, и другое, — равнодушно ответил Дилан. — В следующий раз будет скидка. Мне понравилось. А теперь будь хорошим мальчиком и дай мне поспать. Дилан потянулся, демонстративно зевнул и с улыбкой наблюдал, как Макс зло одевается, одергивая вещи так, что аж трещали, и вылетает из комнаты. В тот момент он был уверен, что больше не увидит в своей койке этого необузданного жеребца. Всё же молодость имела свои очевидные недостатки. У Макса всё на лице было написано. И злость, и брезгливость, и глупые чувства, которые совершенно не подходят для шлюхи. Дилан давно уже не строил иллюзий на свой счёт. Даже Оливер, который пошатнул его циничные взгляды в какой-то момент, оказался тем, кем и был. Просто клиентом. Когда оказалось, что Дилан в очередной раз недооценил Макса, он не знал — радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, секс был потрясный: Макс не жадничал, лаская его и каждый раз доводя до оргазма. С другой же — после каждой встречи становилось всё противнее. Макс приходил раз в неделю. В разные дни, без предупреждения и платя теперь «в кассу». Набрасывался с порога и трахал так, словно хотел наказать, только неясно — себя или Дилана. Разговаривал мало, зато действовал с каждым разом всё грубее, на грани с жестокостью, но неизменно давал Дилану разрядку. Почему-то после каждого такого визита на душе становилось всё муторнее. Дилан знал — Макс злится на него за работу и образ жизни, наказывает, но пока не мог решиться на запрет в визитах. Зато откладывал свою половину с оплаты услуг, чтобы когда Макс сорвётся окончательно, вернуть ему хоть что-то и если не очистить свою совесть, то хотя бы показать гордость. Жаль, что никому не нужную. В тот день в зале был аншлаг. Дилан придумал новый танец и без остатка отдавался ему, глядя как учили: на беснующихся зрителей, но на самом деле сквозь них. Хотелось насладиться своим творением, показать себя в танце с лучшей стороны, но вряд ли это быдло могло оценить хоть одно из движений, им было интересно лишь обнаженное тело. И он давал им это, обнажаясь медленно и чувственно, но только для одного зрителя, который прожигал его взглядом из-за барной стойки. Дилан не видел в полумраке и издалека лица Макса, но прекрасно знал, как тот выглядит в гневе. Однако чья-то злость не могла оплатить кредиты и не дать умереть с голоду, поэтому Дилан продолжал. Финальный аккорд, и стринги падают на сцену, а Дилан выставляет на обозрение свой зад, за который уже через пять минут в кассу вносится тысяча долларов. Он узнаёт об этом, когда скрывается за шторкой, отделяющей зал от недр клуба. К нему подскакивает Тимми, шепчет на ухо информацию, но Дилан и сам всё видит. Охранник возвышается над Тимми, и Дилан прекрасно знает, кто и как будет драть его несколько часов. Он не любит этого мужика, потому что тому наплевать на него в самом прямом смысле, но тот хорошо платит. Дилан улыбается и идёт за охранником в свою комнату. Там его уже ждут. Он не помнит, когда у него появилась привычка всегда улыбаться, что бы ни было на душе. Наверное лет в двадцать, когда он уже достаточно хорошо научился держать лицо, тогда ещё не перед клиентами, а перед коллегами по сцене, которые могли устроить ад, если покажешь свою слабость. Войдя в комнату, Дилан, наученный горьким опытом с клиентом, тут же восхищенно посмотрел на него и изящно опустился на одно колено. — Я ждал нашей встречи, боялся, что ты не придёшь. Дилан не знал, правда ли клиента звали Крэйг, но тот велел называть его так, потому вслух Дилан звал его по имени, про себя же чаще «ублюдком». — Я так ждал тебя, Крэйг. — Конечно, ждал. Похотливый сучонок, — усмехнулся мужчина и начал расстёгивать ремень на брюках. Весь его облик кричал о деньгах и власти, а Дилан просто отключился и старался думать о том, что завтра закажет себе сочный стейк и пропустит пару ночей с клиентами.

***

Макс был вне себя от гнева и раздражения. Всё было настолько плохо, что он разбил бутылку отличного виски и мистер Лим вызвал его на ковёр. — Ты отличный бармен, Макс, но мне придется вычесть стоимость бутылки у тебя из зарплаты. — Да, мистер Лим, — не стал отпираться Макс. — Я всё понимаю. — Смена была тяжёлой или мне что-то стоит знать? — Лим приподнял бровь, намекая на наркотики. — Нет, просто устал. Этого больше не повторится. — Хорошо, иди. Макс вышел из кабинета и тут же наткнулся на Тимми и какую-то суету. Сердце почему-то болезненно заныло, предчувствуя очередное дерьмо.