Ровно в полночь

Попытка расспросить в чём дело провалилась, Тимми отмахнулся от него, словно Макс был назойливой мухой, и понёсся наверх. Решив проверить, всё ли в порядке с Диланом, Макс поднялся следом, не обращая внимания на хмурые взгляды охраны. Заметив, что Тимми входит как раз в ту комнату, которую занимает Дилан, Макс потерял самообладание и бросился следом, но тут же был перехвачен одним из бугаёв. — Не на что тебе там смотреть, иди к себе и не высовывайся. Макс дёрнулся, но понял, что грубой силой ничего не добьётся, потому решил действовать хитростью. Глянув на бейдж, он отошёл на шаг. — Прости, Кевин, переволновался. Я, знаешь, к Дилану каждую неделю хожу, завтра как раз мой день. Не знаешь, что с ним? — Завтра ты к нему вряд ли попадёшь, но не парься, Тимми врача вызвал, разберутся. Клиент перестарался, у шлюх такое бывает. Тут уже Макс не выдержал. Что есть силы он оттолкнул охранника и прорвался в комнату. Представшая перед ним картина была до отвращения ужасна. Раскуроченная постель, запах алкоголя вперемешку с кровью и тело Дилана. Около него сидел на корточках врач и пытался найти вену, чтобы поставить капельницу. — Что с ним? — прохрипел Макс не своим голосом, напугав Тимми. Тот обернулся, в его глазах стояли слёзы. — Что с ним? — уже прорычал Макс, пытаясь отбиться от вновь скрутившего его охранника. — Отпусти его, Кев, — попросил Тимми. — Клиент избил, но жить будет. — Кто? — Тебе лучше не знать, Макс. Ты Дилану ничем не поможешь, ещё и сам в переделку попадёшь. Успокойся и иди к себе. — Никуда я не пойду, — уже более ровно ответил Макс. — Я останусь с ним. — Это вряд ли, — наконец-то подал голос врач. — Я забираю его в больницу, есть подозрение на внутреннее кровотечение. Родственники у него есть? — Нет, — покачал головой Тимми. — Родители умерли много лет назад, про дальних родственников он не говорил. — Я… — Макс не узнал свой голос. — Я его близкий человек и поеду с ним. Пожалуйста… Макс умоляюще посмотрел на врача, и тот после долгой паузы кивнул. Он явно не был в восторге, но в случае чего нужен был кто-то для подписания бумаг и заботы об оплате. Когда они шли к машине, Макс дёрнул Тимми за руку и прошипел: — Вот так мистер Лим их защищает, да?! Он ваш лучший танцор, а теперь что?! Кто ему здоровье вернёт? — Отпусти, Макс, мне больно. Такое редко бывает и всем платят компенсацию, хорошую. — А чем она поможет, если он не сможет танцевать или что похуже? — Пусти, я сказал! — Тимми уже злился. — Мы сами это выбрали, в том числе и риски. Лучше помоги ему и не обвиняй, больше толку будет. Макс сузил глаза, но Тимми таким было не пронять и он отпустил его. Мешкать было нельзя, поэтому Макс рванул к себе, выгреб из тайника документы и все деньги, молясь, чтобы этого хватило хотя бы на первое время. В машине он всю дорогу держал Дилана за руку, но тот был без сознания и никак не реагировал. В приёмном отделении больницы было оживлённо, несмотря на рассвет. Их принял врач, и Максу пришлось остаться, чтобы заполнить все данные и оформить оплату. К его удивлению, у Дилана оказались документы на другое имя и медицинская страховка. Макс подумал, что тот не настолько конченый, каким пытался выглядеть в глазах остальных. Это согрело сердце, хоть и ненадолго. А вот его настоящее имя не давало покоя. Алан Сноу. Макс и так и сяк примерял имя к Дилану, которого знал, и не мог определиться, нравится ему или нет. Спустя три часа к нему вышел врач. Другой, не тот, что принимал. — Мистер Гарднер? — Да, это я. — Макс встал, зачем-то вытерев влажные от волнения ладони об джинсы. — Жизни вашего друга ничего не угрожает. Мы откачали жидкость из брюшной полости, операция прошла успешно. Он сейчас под действием наркоза, но вечером вы можете попробовать его навестить. Макс сглотнул, понимая, что теперь у Дилана будет шрам, и попытался предугадать его реакцию. Выходило из рук вон плохо. И да, тот был Аланом. Может, Алану плевать на шрамы? В голове зрел какой-то идиотский план, который решил бы многие проблемы, но создавал кучу новых. Макс совершенно не знал парня, которого ебал уже больше месяца, и при этом зачем-то хотел украсть его, сбежать, увезти и сделать ещё миллион глупостей, которые Алану наверняка не нужны. Но куда, на какие средства? Он сам пока не встал на ноги, ушёл из дома, поссорился с семьей и привести туда любовника, да ещё и старше себя, с таким багажом и после больницы, не представлялось возможным. В голове будто бомба взорвалась, но Макс готов был действовать и отказаться от взноса за дом, на который копил. Снимет им жильё, будет зарабатывать, лишь бы Дилану, точнее, Алану, как выяснилось, не понадобилось больше заниматься проституцией. Если он сам, конечно, не хочет этого, как обычно говорил. Но может быть, теперь есть шанс, что передумает после такого избиения. Если это, конечно, с ним в первый раз… Паника накрывала с головой, Макс метался по холлу, пытаясь осознать, что ему делать дальше, после начал срочно искать жильё на съём, договорился о встрече с хозяевами и теперь ждал, когда его пустят к Дилану. К Алану. Когда вышел медбрат, Макс чуть не бегом рванул к нему. — Скажите, как-то можно избавиться от шрама? Алан танцор, ему нельзя… — Не беспокойтесь, всё сделали аккуратно, там всего три маленьких прокола. — Спасибо, — искренне поблагодарил Макс. — Как он вообще? Мне можно его навестить? — Ушибы, множественные гематомы, но всё это заживёт. Он ещё спит, но можешь посидеть у него в палате, он пока один лежит, — и медбрат пропустил его в коридор, велев не шуметь. — Палата триста восемь. — Спасибо. — Макс чуть не сорвался на бег, но вовремя вспомнил, где он находится. Дойдя до палаты, он первым делом заглянул в туалет, чтобы немного освежиться. Всё-таки после смены ему не удалось ни сменить рабочую форму, ни даже умыться. Осторожно войдя в палату, он обнаружил, что та двухместная, а Дилан (он решил пока называть его так, ведь тот не называл своего настоящего имени) лежал за шторкой. Макс обошёл преграду и чуть не задохнулся от шока. То, что было простыми синяками или царапинами, сейчас отекло и приобрело тёмно-фиолетовые оттенки. Красивое лицо Дилана было бледным, но всё равно уже родным и любимым. Макс отдавал себе отчёт, в кого его угораздило влюбиться, и принимал этот факт. Сев на край кровати и взяв Дилана за руку, Макс прижался к пальцам губами. Во второй руке была капельница, а от общего состояния любовника становилось откровенно паршиво. Хотелось что-то сделать прямо сейчас, помочь, поддержать, вернуть время назад или увезти куда-то, где Дилана никто не знает, но что об этом думает он сам, сейчас такой бледный, уязвимый и совсем не заслуживший жестокости, которую проявил к нему ублюдок-клиент? Задумавшись, Макс не заметил, как ресницы Дилана дрогнули и он открыл глаза. — Ты задумал чьё-то убийство? Взгляд у тебя ещё злее чем обычно, — с трудом прохрипел. — Я бы с удовольствием убил того, кто это сделал с тобой. — Не стоит, малыш, — в глазах Дилана была вся серьезность мира. — Я совершил оплошность, за которую заплатил. Тебе не нужно в это лезть. — Ты считаешь это справедливо? Что бы ты ни сделал, ты не заслужил подобного обращения, — Макс снова начинал закипать. — Я знаю. — Врач со скорой сообщил в полицию, они придут к тебе, чтобы снять показания. — И я выдам им заученные ответы. Был на улице, избили, лиц не видел. Это стандартная процедура, не я первый, не я последний. Поверь, с тем типом никто не станет связываться. Даже полиция. И ты не лезь, слышишь? — Дилан попытался сжать пальцы, но не смог. — Я запрещаю тебе. Макс нахмурился и сам сжал ладонь Дилана, уже не отпустив. — Ты не можешь мне что-то запретить, пока я тебе никто. Но я бы хотел стать кем-то. Давай уедем? Не торопись отказываться, просто послушай. Мы снимем квартиру, найдём нормальную работу и нам будет на всё хватать. Сколько можно себя гробить, Дилан? Если тебя так, конечно, зовут. Макс не хотел раньше времени раскрывать карты, но не выдержал, ляпнул и теперь внимательно следил за реакцией Дилана. А тот смотрел на него внимательно и молчал, ничего не отвечая. Когда стало страшно, что он, в принципе, не дождётся ответа, Дилан наконец заговорил: — Я Алан, но насчёт переезда и моего благородного спасения — поверь, тебе это не нужно. Ты быстро наиграешься, а я уже не найду такого места, как сейчас. — А что хорошего в этом месте?! Макс не хотел злиться и кричать, но вышло как-то само собой. — Слушай, — Алан облизал сухие губы, но легче не стало. — Не кричи и не злись. Мне нравится танцевать, нравится, понимаешь? Я больше ничего не умею. И трахаться мне тоже нравится. Это идеальное место для меня. То, что случилось… этого больше не произойдёт. Клиент не вернётся, я знаю. Если скажу полиции всё как нужно, меня оставят в покое. — Ты… — Макс отчаянно пытался подобрать слова, но внутри росла какая-то пропасть. — Ты действительно хочешь прожить свою жизнь вот так? А что с тобой будет через десять лет, двадцать? — Если доживу, — усмехнулся Алан и зашипел от боли. — Полегче, мне больно. — Прости, — Макс отпустил его руку и встал. — Я нафантазировал тут, пока шла операция. Подумал, что мы могли бы попробовать изменить обе наши жизни. Подумал, что внутри ты другой. Я понимаю, что место, где мы работаем, меняет людей. Но взять того же Тимми, он словно инородное тело, случайно попавшее в иную среду. И я думал, я видел, что ты другой. Колючий, вредный, но не такой как все. Ты, когда на сцену выходишь, весь горишь огнём. Выкладываешься по полной программе. Это нельзя сыграть. Наверное. Алан тяжело вздохнул и тут же схватился за живот — было больно. Макс завёл разговоры, как обычно, не вовремя, и от нервов тряслись руки, а внутри всё болело. Но нужно было объяснить парню всё раз и навсегда, чтобы он понял — ему это попросту не нужно. — Ты прав, я горю только танцами, но ими много не заработать. У меня есть образование, есть сертификат, позволяющий преподавать, и когда-то я пробовал снять студию для этого. Но когда помещение чужое, ты на птичьих правах и не можешь выжить на те деньги, что платят ученики. Тогда я решил пойти другим путём, взял кредит на строительство своей студии и пошёл работать в клуб. Однажды, когда я выплачу хотя бы половину, смогу перестать совмещать любимую работу с необходимой, но не сейчас. И тебе этого момента ждать точно не стоит. Ты будешь только ревновать, злиться и в конечном итоге возненавидишь меня. И кому это нужно? — Мне, — выплюнул Макс. — Думаешь, я такой же как все, кто тебя трахает? Им нужно только твоё тело, минутное обладание и желание сломать. — А что нужно тебе? — Ты. Со всеми своими проблемами и потрохами. Слушай, я младше, у меня нет ничего за душой, но я готов изменить наши с тобой жизни. Алан прикрыл глаза и вздохнул. — И откуда ты только свалился на мою голову? — простонал он. — Ладно, сам сбежишь. — Не сбегу, — буркнул Макс и вернулся на край койки. — Я что-нибудь придумаю, а тебе всё равно месяца два нельзя будет танцевать. И трахаться. — Да, сэр, — отшутился Алан. — Вернёшься в клуб, найди Тимми и скажи ему, чтобы он передал Оливеру, что случилось. — Кто это? — Один полицейский. — Решил наказать урода? — Нет, но хочу, чтобы Оливер знал и сделал всё что нужно. Никому, кроме него, я показаний не дам, а он уже сам решит, есть ли смысл давать ход делу. — Веришь ему? Кто он для тебя? Алан вздохнул и устало взглянул на Макса. — Если будешь ревновать меня ко всем бывшим, то лучше сразу не связывайся. Иди сделай, что я прошу, и зайди потом в студию, я дам адрес. У меня занятия завтра, повесь хотя бы объявление, что я заболел. Я сам всех обзвоню, когда смогу, но у меня есть ученики, которые по жизни не берут трубку. Макс слегка улыбнулся. Алан пускал его в свою жизнь, и довольно глубоко, а значит, появился хоть какой-то шанс отвадить его от блядства и начать жить по-человечески. Оставалось только его не просрать. Именно в этот момент в палату вошёл врач в сопровождении двух полицейских. — К вам полиция, мистер Сноу. — Я пойду, потом забегу перед сменой, — Макс встал, слегка пожав пальцы Алана на прощание. — Или после. Привезу тебе вещи и телефон. — Хорошо, спасибо. Полицейские проводили Макса цепким взглядом, но препятствовать не стали. И он был им за это благодарен. У него теперь дел по горло, а времени не так уж и много. Ещё и придумать, как раздобыть денег, стало жизненно необходимо. Он всегда считал, что решение благородно отказаться от доли в доме, оставленном ему, отцу и сестре матерью, было правильным. Даже когда отец выгнал его, узнав о нетрадиционной ориентации, а сестра проклинала, Макс считал своё решение незыблемым. Хотел добиться всего сам, показать семье, чего стоит, и прочий пафосный бред, на который ведутся горячие головы. Только вот теперь от его решения зависела ещё и жизнь Алана. Упрямого, самостоятельного, безумно красивого и желанного для Макса до такой степени, что сердце замирало. Не то чтобы суд с родственниками достойная идея, но он всё же имел свою долю, отец и сестра в тех же правах, что и Макс, — дом достался маме от родителей до брака. Если они разделят имущество, каждый сможет что-то купить. От таких мыслей было паршиво, но чем больше Макс анализировал своё положение, тем больше приходил к выводу, что этот выход верный. Уж точно лучший, чем продолжение работы Алана в блядюшнике и прочая ересь. Добравшись до клуба, Макс первым делом нашёл Тимми и сделал, что просил Алан, правда, не совсем. Он взял контакты этого Оливера, желая рассказать ему обо всём самостоятельно. Чтобы он не проигнорировал случившееся. Потом его вызвал к себе мистер Лим и Макс снова почувствовал себя неуютно под пристальным взглядом очень светлых глаз. — Как он? — Жив. — Я не про это. Мне звонили после операции и я в курсе его физического состояния. Как он морально? Макс недоверчиво склонил голову, но ничего язвительного не ответил. Мистер Лим не был простым человеком, это было ясно каждому, кто попадал в его кабинет. А им с Аланом сейчас проблемы ни к чему. — Как обычно, — пожал он плечами. — Такой же упрямый и язвительный. Лим улыбнулся и кивнул в ответ. — Он всегда был таким, рад, что этот случай его не сломил. Будешь навещать его в больнице? — Буду. — Хорошо. Я бы хотел, чтобы он восстановился как можно быстрее, и позабочусь об этом. — Почему же не позаботились, чтобы предотвратить? — не удержался Макс. — Потому что я не Господь бог, мальчик. Каждый берёт на себя ответственность сам, когда входит в мой клуб и начинает зарабатывать своим телом. Я даю крышу, возможность получить деньги и относительную охрану. То, что происходит за закрытыми дверьми, личное дело клиента и хастлера. Тем более когда клиент не последний человек в этом городе. — То есть если бы Дилана убили, это была бы его вина? — Вина за насилие всегда на тех, кто его совершает, но я уже сказал, что не всесилен. Дилан не вызвал охрану, скорее всего не успел. Мне жаль, что так вышло. — Вы много на нём заработали. Поможете ему теперь? — Он просил поговорить со мной о компенсации? — Нет, но я считаю, что она ему полагается. — Не беспокойся, я всегда хорошо плачу, когда держат язык за зубами и хорошо работают. Я уже перевёл Дилану деньги и оплачиваю лечение. — У него же страховка. — Она не покроет его расходов на восстановление, — мистер Лим вздохнул и встал из-за стола. — Ты ещё юн и немного наивен, Макс. Это неплохо и присуще молодым людям из твоей жизни. Но Дилан другой. Он хлебнул дерьма очень рано, но не утонул, выжил и даже имеет мечту, к которой рано или поздно придёт. Упорный парень, уважаю таких. Мистер Лим подошёл к небольшой стойке с алкоголем и плеснул себе виски на два пальца. Даже его походка говорила о том, что этот человек опасен. Максу показалось, что у него под пиджаком кобура. — Я посмотрю, что можно сделать для него. А пока иди и постарайся не делать глупостей. Макс сдержанно кивнул и вышел. Уж глупостей он делать точно не собирался. Хотя этот Оливер, полицейский, судя по реакции на рассказ Макса, был солидарен с мистером Лимом. — Теперь послушай меня, парень: я всё понял, на Дилана мне не плевать и я постараюсь прижать тварь. Но не за избиение, иначе живым Дилану не остаться. Твоя задача сидеть тихо и не лезть, понял? Макс нехорошо прищурился и двинулся вперёд, нависая над столом полицейского. — Откуда мне знать, что ты правда что-то сделаешь? Не знаю, что у тебя было с Диланом, но из дерьма ты его не вытащил. — Не тебе меня судить, ясно? И что у меня было с ним, то давно прошло, но хорошее отношение осталось. Так что не вмешивайся во взрослые игры, мальчик. Судя по всему, Дилан на тебя запал, не разочаруй его. — Не лезь не в своё дело и лучше займись работой, а с нашей жизнью я разберусь сам. Оливер довольно усмехнулся и протянул Максу руку. — Ну давай, боец, вперёд. Надеюсь, ты не обидишь Дилана, ему и так досталось. — Не обижу. Макс вышел на улицу и прищурился на солнце. Ему скоро заступать на работу, а перед этим нужно заехать в студию Алана. На душе потеплело. Вряд ли этот Оливер знал о нём что-то личное, да и секс не повод открывать кому-то душу. Это Макс уже усвоил. Алана жизнь здорово побила, но он не был слабаком, а значит, и Макс не будет. На смену он заступал, чувствуя себя уставшим, а когда по привычке поднял голову в полночь, чтобы увидеть выход Алана, чуть не заплакал от сожаления. Очень хотелось бросить всё и уйти в больницу, но он терпел. Теперь ему было что терять.