Таро городских улиц

— Доброе утро, Капитолина Ивановна! Помочь вам? — Да, пожалуйста, Лешенька. Алексей поднимает налитые двухлитровые лейки, выносит во двор, к подъезду. Он уже десятый год работает охранником в этой пятиэтажке и всех жителей знает. Казалось бы: ну от кого тут охранять их старенький домик, где живут в основном пенсионеры и многодетные семьи?.. А вот поставили — и работай. — Что нынче делать будете? — интересуется охранник, закуривая (встает под ветер, чтобы на старушку дым не шел). — Да вот, Леш, хочу посадить тут садовые ландыши и примулу к весне… — Хорошее дело. Капитолина Ивановна во всем такая: уж что задумала — то сделает. И ничто на дороге предприимчивой пенсионерке не встанет. Недаром когда-то была директором в школе. Впрочем, она всегда старается не для себя, а чтобы другим лучше было. — Как нынче, спокойно дежурство проходит? Они вдвоем вскапывают землю под цветочные лунки — Алексей помогает носить ящики с рассадой — у Капитолины Ивановны все всегда подготовлено к делу и разговоры не мешают работать руками. — Да вот, опять разнимал драку на втором, — с недовольством бурчит Алексей, — Чего людям мирно не живется?.. — Пьет потому что Ромка, — отвечает Капитолина Ивановна, прикапывая ландыш, засыпает корешки черноземом из пакета. — Я уж предлагала его матери: давайте его попробуем уговорить в наркодиспансер пойти! — так не соглашается. Он, мол, не алкаш какой! Ну ничего, я сама и поговорю! Уж я умею уговорить! — Несомненно, — улыбается Леша. Они поливают посаженное — и Капитолина Ивановна спрашивает снова: — Когда ж ты в отпуск-то, малый? А то как ни выйду, все ты у нас, кажется, сто лет твоего сменщика не видно. — Да куда мне отпуск-то, Капитолина Ивановна? Я ж здоров, как бык! А Сергей Витальич старенький, куда ему не спать целую ночь… На самом деле, Леша врет. Он давно уже мучается бессонницей. С тех пор, как пришел из армии. Совесть не дает ему спокойно спать. Капитолина Ивановна всё подмечает: — Ну-ка, давай, говори, что стряслось у тебя? Вижу, что-то у тебя болит на сердце, не отдыхаешь потому, что от себя бежишь. — Все-то вы знаете… — вздыхает он. — Нет, всего я не знаю. Догадываюсь только. Ну-ка, давай примулу польем, а потом идем ко мне, поговорим. В доме Капитолины Ивановны скромно, чисто и уютно. Она наливает чай и достает маковый рулет. Выслушивает лешкину исповедь. Как однажды он, офицер, отругал за какой-то пустяк и наказал без вины молодого солдатика, просто сорвав на том злость — и как не может все простить себя, хотя перед тем давно извинился и давно был прощен. — Вот оно как… — выслушав, Капитолина Ивановна поднимается, подходит, берет лицо Лешки в ладони и внимательно глядит в его глаза. — Знаешь, что я тебе скажу, Лешка? В каждом из нас есть внутри зверь. И только мы отвечаем за то, будет ли он рвать других когтями и клыками — или защищать других. Ты вот винишь себя, называешь тварью… А я вспомнила, как ты девчонку в том месяце отбил от пьяных гопников. Что бы стало, не будь тут тебя? У нас-то одни старички и мамочки тут живут в нашей халупе старой. Ты просто знай, что сила человека — в его сердце. А оно у тебя доброе. Не вини себя за прошлые ошибки. Но и не забывай, чтобы жить по совести. Я точно знаю: ты это можешь. Леша смотрит на нее, горячие слезы падают на лежащие на щеках теплые старушечьи ладони. Она прощает его будто за все-все — и тогда он сам может простить себя. Быть сильным — но не быть жестоким. Капитолина Ивановна и правда умеет уговаривать и говорить с другими, достигая любой своей благой цели. И на следующую весну у подъезда расцветают посаженные их руками ландыши и примула.