faussement

Леонхарт не думала, не гадала и уж точно не сомневалась ни в чём изначально. Она любила мужчин, на этом можно было ставить жирную расплывчатую точку. Ей не дано было понять Пик с её любовью совсем-не-дружеской к женскому полу, и уж тем более Райнера который-точно-любит-девушек-но-это-не-точно. Энни смотрела на мальчишек и ожидала чувств. А когда те не появлялись, гордилась про себя, мол какая молодец, готова воевать и ничего её не остановит. Иными словами - в голову Энни Леонхарт никогда не попадала мысль "А что, если мне нравятся девушки?". И даже вероятность её появления когда-то своими речами исключил отец.

***

- Всё просто. Если станешь хорошим воином, сможешь помочь Марли. А если повезёт и вернёшься живая, скорее всего будешь жить как все, - отец отпил немного чая и продолжил, - недолго правда. Пару лет от силы, потом надо будет передать силу титана. - А... Как все это как? - Ну как. Найдёшь себе хорошего элдийского мужчину здесь, в Либерио, и проживешь эти пару лет счастливо. Детей ты ему конечно подарить не сможешь, но думается мне, он не слишком расстроится. - Ясно. А если не захочу? - Будешь доживать срок одна. Ну, или передашь силу сразу по возвращении.

***

Это был обычный четверг. Надо конечно отметить, что после него все четверги стали днями неприятными, но конкретно тот четверг был обычный. За одним лишь только исключением — то был банный день. Обычно все обитатели корпуса мылись в общей душевой, но по четвергам - в общей бане. И Энни в этот злосчастный день так и не придумала отговорки, чтоб не идти со всеми. Дело было простым — зайди, сними одежду, сядь и сиди. Хочешь — можешь лечь. Так поступила Энни, так поступили и все вокруг. Из всей женской половины курсантов не хватало только Микасы. В принципе, никого это не волновало, как минимум потому что все видели как той выдали штрафной круг, и если подумать головой, обязательно становилось понятно, что Аккерман нагрянет с минуты на минуту. Именно так и случилось. Только все уселись, поддавая пару для разогрева помещения и молодых тел, как дверь приоткрылась и внутрь скользнула брюнетка. Будь они в фильме, где-то за кадром прозвучало бы сейчас "да начнётся пиздец". Большую часть одежды Микаса скинула у входа, там же, где и остальные. В парилку она вошла в одной только бесформенной рубашке, да с полотенцем на плечах. Энни лениво подняла взгляд. Секунда. Ещё одна. Твою мать! Несомненно, Леонхарт не впервые видела Микасу обнажённой. Не первый раз она обращала внимание на грудь, что была чуть больше её собственной, не первый раз заглядывалась на пресс и руки, и конечно не впервые скользила взглядом по стройным ногам. Вот только недавно совсем в ней стало проявляться желание ко всему этому прикоснуться. Последний раз такое было ровным счётом тремя неделями ранее, и с тех пор это был первый раз, когда Энни пошла в парилку со всеми. В прошлый раз она знатно испугалась неизведанного ранее чувства, и решила пару четвергов оттираться в душе. Пока она думала, стоило ли вообще сюда идти, Аккерман успела раздеться и зайти внутрь, присаживаясь рядом. Энни уж было решила, что всё напоминает сюжет сопливой книжонки, которые частенько читали её знакомые. В очередной раз из раздумий её вырвало прикосновение к бедру, как оказалось, бедром чужим. В мыслях тут же громадными красными буквами засияло "подвинься", однако вслух это сказано не было. Микаса будто совсем не понимала странности маячить перед блондинкой своим чудесным телом, мимолётно касаясь. Особенно взгляд Энни задерживался на груди. Продолжалось всё это до тех пор, пока Леонхарт не почувствовала пульсации по всему телу, которые сосредотачивались промеж ног. Она уже слышала о таком во время разговоров Имир с Кристой. Конечно, продолжение такого разговора она смотреть не стала, однако хорошо запомнила, что всё-таки надо стучать. Саша тоже не раз заводила разговоры на такие темы. В принципе все девушки корпуса уже достаточно много раз обсуждали весьма неприглядное, как думалось Энни, занятие. У кого-то даже книжка со всеми подробностями была. Вспоминая всё то, что слышала и видела, Леонхарт ополоснулась пару раз и поспешила в комнату. Наилучшим решением для неё сейчас было лечь спать, чтобы после проснуться и ничего не помнить.

***

Залетев в комнату и захлопнув за собой дверь, Энни прижалась к ней спиной. Она поверить не могла в то, что чувствовала. Хотелось к себе прикоснуться. Хотелось, чтоб к ней прикоснулась Микаса. Фантазии у Леонхарт было предостаточно, а оттого в голове всплывали образы характера не самого приличного. Распаренный, уставший, возбуждённый мозг одну за одной посылал ей картинки всего того, что могло бы произойти. Того, как Микаса подошла бы к ней вплотную, чуть нагнувшись. Как спросила бы горячим шёпотом у самого уха, от чего же Энни так стремительно покинула парилку. Как коснулась бы руками груди, сжимая меж пальцев бусины сосков, ухмыльнулась бы тихому стону, больше похожему на писк и опустилась руками ниже. Энни плотнее прижалась к двери, немного разведя ноги. Разум и без того не слишком работал, но после медленного прикосновения к половым губам он отключился окончательно. Энни шумно выдохнула, позволяя себе аккуратно раздвинуть губы пальцами. Было до одури хорошо. Так хорошо, как не было никогда, и возможно, было бы лучше, если бы промеж ног сейчас была рука Микасы. Фантазия Энни всё ещё подкидавала разного рода видения - о том, как Микаса могла бы прижаться всем телом, лаская чувствительные места своими шероховатыми пальцами, как касалась бы своею грудью груди чужой, как шумно дышала бы над ухом, нагнувшись как можно ближе к лицу. Энни проводила пальцами то вперёд, то назад, не позволяя себе сосредоточиться ни на клиторе, ни у входа. Ей хотелось ощутить эти прикосновения сразу в обоих местах. Заметив, как много смазки скопилось, Энни медленно отвела руку. Это неправильно. Это нехорошо. Так нельзя. Леонхарт откинула голову назад, прислоняясь к толстому дереву. Нужно было собраться с мыслями и успокоить наконец эти невыносимые пульсации. Энни глянула на руку и осмотрела пальцы, покрытые вязкой, тягучей смазкой. Вытирать это сейчас о что угодно, находящееся рядом, было плохой идеей. Не хватало ещё оставить следы своего преступления. Внимательно оглядев пальцы, Леонхарт потянула их ко рту, медленно его приоткрывая. Высунув язык, она провела им по пальцам, кончиком стараясь пролезть в щель между пальчиками. В конечном итоге засунув пальцы в рот, она обхватила их губами, мягко посасывая. Возбуждение накатило с новой силой - в голове на секунду представилось, как её пальцы могла бы облизывать Микаса. Мысленно выругавшись, Энни вновь опустила руку к промежности. На этот раз она сразу двинулась к входу - слегка помассировала и попыталась ввести пальцы внутрь. Поначалу было немного больно, но после стало значительно легче. Энни удивилась тому, насколько она узкая, медленно вводя пальцы до упора. Несколько таких движений особого эффекта не дали - возбуждение только росло, клитор лишь больше требовал ласки. Леонхарт высунула пальцы, проводя ими вверх и касаясь бугорка. В мыслях всё маячил образ Микасы - будто это она ласкает Энни столь чувственно и так хорошо. Будто это она выводит круги вокруг клитора, словно специально не касаясь самой головки. Будто Микаса своим тонким пальчиком надавливает всё сильнее, ускоряется, стараясь доставить как можно больше удовольствия, практически выжимает тяжёлые вздохи и полустоны. Энни ощутила, как по телу прокатывается волна наслаждения, зажмурилась, сжимая ноги вместе. Несколько раз толкнулась вперёд, шёпотом повторяя грязные слова раз за разом. Сразу после обмякла, сползла по двери, усевшись на пол. Кажется, теперь нужно было сходить в душ - почти до колен по ногам стекала смазка.

***

Отряд Ривая пал, отдав свои жизни ради чёртова Йегера. Следом за отрядом пали мирные жители города, параллельно были почти уничтожены некоторые разведчики. До захвата Эрена оставалось совсем немного - пару последних рывков, и он был бы у неё. - Энни, падай. И Леонхарт послушно рухнула вниз, ощущая дрожь по всему телу от пленительного голоса. Вскоре всё тело покрывал кристалл, забирая в плен вечного сна. Впрочем, Энни ни о чем не жалела. Всё, что зависело от неё, она сделала. Энни справилась.