faussement

Голос Йегера пронзил слух. Первая внятная речь за последние четыре года. Проходит всего пару минут и кристалл рассыпается, выплёскивая Леонхарт наружу вместе с неизвестной ей жидкостью. Лёгкие жгло. Ужасно жгло. Так, будто Энни родилась несколькими минутами ранее. Она распласталась на грязном полу в каком-то подвале, вся мокрая и в луже того, что все эти годы её обволакивало. В голове промелькнула догадка, что возможно, жидкость эта работала как формалин - не позволяла телу стареть, разлагаться и вообще в принципе как-либо отходить от изначального состояния. А теперь нужно было подняться. И вот это было проблемой. На трясущихся ногах Энни кое-как поднялась, придерживаясь за деревянную стойку для кристалла. Всё тело намеревалось сложиться как карточный домик, однако натренированные мышцы позволяли удерживать его в стандартном положении. Следующая цель - доковылять до выхода. Долгий и мучительный процесс дал свои плоды - выбравшись из подвала (да будьте прокляты все лестницы наверх), Энни теперь выбиралась из помещения. Тело дрожало как осиновый лист, а потому необходимо было присесть и отдохнуть. Перспектива снова поваляться на полу была до одури приятной, но в голове ещё оставалось достаточно мозгов чтоб предположить, чем это будет чревато: если кто-то решит пройти мимо, все усилия чтобы выбраться из подвала были приложены зря. Совсем близко виднелся небольшой коридор с множеством дверей. Добраться к ближайшей стоило огромных усилий. Леонхарт прошла внутрь, облокотившись о стену. Надо скорее перевести дух и продолжить выбираться. За дверью послышались шаги, после чего ручка дёрнулась. Реакция, оттачиваемая с детства, сработала безупречно. - Закричишь, - Энни прижалась сзади к вошедшей девушке, прикрывая ей рот ладонью, - и я перережу тебе глотку. Для начала сними куртк... - Леонхарт не договорила, так как была перекинута через плечо и повалена на пол. - У тебя сейчас сил, как у старушенции! - незнакомка прижала блондинку грудью к полу, наваливаясь на неё сверху, - Никогда не думала, что смогу пересилить тебя, Энни! Голубые глаза поднялись вверх в попытке распознать, кто перед ней. К своему глубочайшему удивлению, в незнакомой девушке Леонхарт распознала Хитч. Кудряшки пропали, уступая место лёгким совсем волнам, отросшая чёлка была заправлена за ухо. Общее телосложение тоже изменилось - вместо хрупкой девушки-подростка перед Энни стояла теперь вполне взрослая, почти уже женщина. - Не думала, что встречусь именно с тобой, Хитч. - Кто-нибудь, на помощь! Надо вернуть её в подвал! Если я её не удержу, то город будет... - Хитч вопила что есть силы, пытаясь привлечь внимание. Проблем с гулом было предостаточно, ещё одного разумного титана Стохес бы не выдержал. - Не старайся, - Энни подняла глаза, глядя через плечо, попутно демонстрируя кровоточащую ладонь, - как видишь, я уже нанесла себе рану. Я могу трансформироваться в любую секунду. У тебя нет выбора, так что слушай меня. - Что-то мне подсказывает, что ты слишком слаба для трансформации, - Хитч ухмыльнулась в привычной для неё манере. - Может, тогда поставишь на это? За дверью послышался громкий обеспокоенный крик: - Госпожа Дрейс, что-то случилось? - протянулась небольшая пауза, а после снова, - Госпожа Дрейс? Я вхожу!

***

Захватив лошадей в конюшне, девушки поспешили прочь. Нужно было где-то спрятаться и поговорить. Они долго ещё обсуждали то, что Энни всё слышала сквозь камень, что ощущала некую тьму и пустоту вокруг себя, что в голове её есть лишь примерная картина происходящего, основанная на рассказах Армина и речи Эрена. А потом Хитч вдруг завела разговор про стычку, после которой Леонхарт ушла в забвение, окружив себя кристаллом. - Ах да, раз ты спрашивала об этом так много раз... Я подумала. Подумала о том, что никогда до этого не приходило мне в голову. Убийство людей было поступком, за который хвалили. Нам говорили, что после пересечения границы, убийство, без разницы, гражданских или солдат - это хорошо. Ради нашей миссии, заглаживания грехов элдийцев и спасения мира, абсолютно каждое действие было оправданным, - Леонхарт всё никак не умолкала, наконец получив возможность рассказать обо всём непростом, что с ней было. Она тупила в пол виноватый взгляд и голос её с каждым словом становился всё тише. А после долго рассказывала Хитч длинную историю, о том, как её мать переспала с элдийцем, совершив глобальную для дочери ошибку, как бросила её потом, как Энни попала в руки господина Леонхарт, видевшего в него лишь будущего воина и способ зажить наконец спокойной жизнью. Она рассказала и про радость отца, когда Энни оставила его хромым на всю жизнь, и про его слёзы перед отправкой дочери на остров. Закончился этот рассказ словами про обещание вернуться домой. Хитч, услышав всё сказанное, кажется даже посочувствовала.

***

- Знаешь, учитывая, какими ты видела их в последний раз, - Хитч откусила небольшой кусочек пирога и продолжила рассказ, который длился уже не менее получаса, - увидишь - не узнаешь. Они изменились. Очень. - То, что Эрен у нас решил податься в антагонисты сразу после исчезновения марлийских воинов на Парадизе, я поняла. А вот про остальных рассказывай. - Ох, даже и не знаю, с чего начать. Конни после превращения матери в титана совсем кислый стал. Знаешь, вот вроде такой же, а взгляд потух. А когда вся эта мешанина с Марли началась, он совсем притих. Саша наоборот, мигом нашла себе какого-то повара, они даже почти уже дожили до своего "долго и счастливо". А потом её подстрелили. Жалко, хорошая была, - Дрейс замолчала, словно обдумывая что-то, но спустя минуту продолжила, - Жан тоже на месте не сидел. Ему, как оказалось, так подошла новая стрижка, что девчонки толпой бегают. Хотя, надо подметить, у Армина ситуация не хуже. Если говорить про девчонок, то и Микасу вниманием не обделили. Хотя, я их прекрасно понимаю, - спешно глотая компот, Хитч откинулась на спинку стула. - Пояснишь? - впервые за весь разговор Энни заинтересованно подняла взгляд. - Она подросла не хило так. Я-то рядом маленькой выгляжу, ты уж тем более дюймовочкой будешь. Подстриглась коротко совсем. Ну, и мышечную массу не растеряла, наоборот даже. В общем, отличный пример для всех девочек среди новобранцев. Там одна вроде даже именно из-за Микасы в училище и пошла. Теперь хвостиком за ней бегает. Ох, подожди-ка. Помнишь я тебе говорила, что тут отличное пиво? Я сейчас принесу! - Дрейс соскочила с места и убежала в сторону ларьков. Энни только вздохнула. Да, теперь определённо хотелось скорее встретиться с бывшими сослуживцами. Вина за содеянное душила с каждым часом только сильнее. Сколько людей она перебила? Скольким пришлось пожертвовать собой ради её цели? Сколько из них просто оказались рядом в неудобный момент? Блондинка долго ещё копалась в сложности судьбы и её переплетений, съедая четвёртый кусок пирога. Она всегда любила поесть, особенно сладкое, а после таких изнурительных разговоров кушать хотелось вдвойне. Из раздумий Энни вывел знакомый голос. - Энни!?

***

Здесь, в самом эпицентре событий, было до ужаса страшно. Практически нереально было понять, чем в итоге обернётся борьба. Флок с йегеристами забаррикадировались в дальней части здания пока ребята из 104-го отряда всё пытались либо перебить первых, либо, в лучшем случае, взять в плен. Энни, прибывшая с Армином и Конни, уже успела обосноваться в этом неуютном месте и сейчас помогала отбиваться от сторонников Йегера. - Хэй, Энни. Пойдём проверим другие комнаты, может там кто-то остался, - Микаса посмотрела сверху вниз и у Леонхарт по спине пробежала толпа мурашек. После стольких лет в камне даже нахождение брюнетки рядом вызывало жар по всему телу, что уж говорить о разговорах или нахождении наедине. - Да, иду.

***

Все комнаты были проверены и кроме мелкого мальчугана, явно ещё кадета, которого сразу передали оставшимся на обороне разведчикам, больше девушки никого не нашли. Они уже развернулись, чтоб идти назад, однако Микаса неожиданно толкнула Энни внутрь одной из комнат. - Извини, но мне надоело. Тогда, четыре года назад я уже ломала над этим голову, но позже вскрылось твоё предательство и всё встало на свои места. Но сейчас... Сейчас-то что случилось? - Аккерман защёлкнула замок на двери, оборачиваясь на блондинку, прислонившуюся к стене. - Ты о чём? - Твои взгляды. Ты постоянно на меня смотришь. Что тогда, что сейчас. Просто объясни, что не так, - азиатка подошла почти вплотную и вызвала новый табун мурашек. В голове толпой роились мысли о неправильности происходящего. В следующую секунду сознание будто отключилось. Какой бы больной Леонхарт себя не чувствовала, она желала ощущать прикосновения, шёпот, дыхание. А чего ещё можно желать в закрытой комнате с предметом своего обожания? "Мы ведь можем умереть в любую минуту" - Всё так. Просто я тебя хочу, - ледяные глаза метнулись вверх, смело глядя в лицо. Что ж, была ни была. - То есть? - Хочу ощущать тебя. Твои прикосновения, поцелуи, твоё дыхание. Хочу, чтобы ты хорошенько меня трахнула. Два раза повторять не пришлось. Микаса чуть приподняла точеный подбородок, вгляделась внимательнее, словно раздумывая, и впилась наконец в губы. Не прошло и минуты, как она углубила поцелуй, касаясь теперь ещё и языком. У Энни всё тело горело, покрывалось мурашками. Прикрытые глаза чуть ли не слезились от такой массы удовольствия. В следующую минуту руки Аккерман стали спешно стягивать с блондинки куртку. Следом потянулась толстовка, чтоб снять которую им пришлось разорвать поцелуй, попутно пытаясь отдышаться. Было жарко, невыносимо жарко. Брюки покинули Леонхарт также быстро, и она стояла теперь, прислонившись к стене, в одном лишь белье. Микаса ухмыльнулась, спускаясь губами к бьющейся венке на шее. - У тебя уже кто-то был? - выдохнула Аккерман в бледную шею, продолжая оставлять поцелуи. - Нет, - ответила Энни с придыханием, пытаясь сдержать первые полустоны. - Когда-нибудь трогала себя? - руки скользнули по оголённым бёдрам, чуть приподнимая одну ногу и проходясь пальцами до самого внутреннего сгиба колена. - Да. - И о ком же ты думала? - сразу за вопросом последовала череда слабых засосов на ключицах. В ответ - молчание. Микаса чуть прикусила кожу, сильнее сдавливая левую руку на бедре, побуждая к скорейшему ответу. - О тебе, - сквозь тяжёлое, сбитое дыхание всё-таки выпалила Энни, - всего один раз, и я думала о тебе. - Расскажи мне, как это было. А ещё лучше - покажи, - Аккерман отошла на шаг назад, ожидая действий. Энни вздрогнула от этой просьбы. Что за бред? Показывать Микасе, как она удовлетворяла себя после тяжёлого дня? Пожалуй, от одной мысли сносило крышу; вся спина моментально покрывалась мурашками. Ладно, если хочет - пусть смотрит. - Я была полностью раздета. - Тогда разденься. Леонхарт не отличалась особой грацией в момент, когда стягивала бельё. Однако выглядела она до невозможности прекрасно, когда свет с окна осветил стройное тело. Аккуратная грудь, чётко вычерченный пресс, широкие соблазнительные бёдра. Солнце играло бликами на коже, добавляя непривычной какой-то красоты и эстетики. У Микасы дыхание сбилось окончательно, когда по прекрасному этому телу скользнули руки: левая легла на грудь, сжимая слегка совсем, а правая в то время развела немного ноги. Средний палец слегка коснулся сначала половых губ, а после прошёлся по всей длине. Энни откинула голову к стене, прикрывая глаза, и коснулась клитора. Она молчала. Привычно, в своей манере, молчала, хотя Аккерман видела, как у неё расширились глаза после той нестандартной просьбы. Сейчас блондинка стояла, объятая лучами солнца, сквозь которые виднелась пролетающая мимо пыль. Она прекрасна была в этой странной своей, пошлой слишком красоте, но продолжала ласкать себя, всё дожидаясь тех же касаний от девушки стоящей рядом. И Микаса сорвалась в один момент. - Достаточно, - она резко шагнула вперёд, с трудом уже себя сдерживая. Да, Энни Леонхарт определённо была чертовски сексуальной в тот момент. Руки её легли туда же, где лежали руки блондинки мгновение назад. Грудь оказалась удивительно нежной, разве что тёмные бусины сосков твёрдо смотрели вперёд. Оглаживая внутреннюю сторону бедра, Микаса удивлялась мягкости кожи. А после двинулась рукой выше, отмечая про себя то, насколько Энни была влажной. Та же выгибалась теперь, дышала тяжело и гладила руками широкие плечи перед собой. Ей было сейчас так невероятно хорошо, что дышать казалось ненужным, лишним. Лёгкие круговые движения породили первый полустон, за которым двинулись следующие. В комнате было тихо, и тишину ту нарушали лишь разговоры где-то дальше по коридору и тихие вздохи, сравнимые со всхлипами. Пару минут спустя Энни уже закусывала свою руку, пытаясь не застонать во весь голос. А в голове крутилось только одно - "Не кусай до крови, разнесёшь к чертям всё". Скоро рот она себе заткнула прибегнув к помощи нагнувшейся Микасы, а руками всё сжимала накрахмаленную рубашку на плечах Аккерман, поднимаясь иногда к затылку, зарываясь в смоляные волосы. Леонхарт выгибалась, толкалась непроизвольно вперёд, даже сквозь глубокий поцелуй тянула долгие мычания. А после прижалась всем телом, зарываясь пальцами в короткие пряди и прижимая ближе. Разорвала поцелуй, замолчав наконец и хватала ртом воздух в попытке не потерять сознание от нахлынувших ощущений. И лишь спустя несколько секунд обмякла, всё ещё прижимаясь, в попытке не упасть. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Микаса в то время уже успела отойти и вытереть руку о какую-то тряпку, что валялась на полу. - Одевайся. Нас точно уже ищут, - Аккерман заправила блондинке за ухо прилипшую к вспотевшему лицу прядь. Двинулась было к двери, однако отступив на пару шагов затормозила. Обернулась, оглядела с ног до головы, - в следующий раз поработаешь языком, - едва слышно бросила она и покинула комнату, оставив Леонхарт в одиночестве.

***

Сражаться за жизнь свою и чужую не получалось. Энни ощущала себя гадкой, запачканной будто. Ходила и молчала, иногда только встревая в разговор. Мысли, мысли, мысли. Они пыталась понять себя, свои мотивы, желания. На ум приходило только "Больная". Ей дважды уже срывало крышу при виде Микасы, это было фактом. И оба раза она жалела обо всём, пока тело её чуть дрожало от воспоминаний. Пока тело её наслаждалось, разум твердил долгие свои "так нельзя". И только стоило этому закончиться, всё начиналось по новой. - То есть... Ты не понимаешь? - из размышлений Леонхарт вырвал голос Арлерта. Она в ответ на это покрылась румянцем. Это же надо - один из самых стеснительных парней, кажется, только что признался ей в чувствах, а она, отвечая на автомате, сидела и вспоминала свои грешки. - Нет.

***

Встреча с отцом радовала и в то же время удручала. Началось всё с счастливого воссоединения, но сейчас, спустя год, каждый день повторялся один и тот же разговор. - И всё-таки. Когда я дождусь внуков, Энни? Тебе полных двадцать, женщины в это время уже второго планируют, а ты ещё даже мужчину себе не нашла. Нехорошо это, в девках ведь останешься. После таких вот речей Энни и привела однажды домой Армина. Чай попить, поговорить, пообщаться. У них завертелось всё быстро; Микаса на могиле Эрена даже и не вспоминала про то, что вытворяла в старой пыльной комнатке, и Леонхарт тоже не стала долго медлить. Глотая злость и обиду, она долго твердила себе, что так будет правильнее всего, что Арлерт любит её безмерно и вероятнее всего она любит его не меньше. Кажется, в какой-то момент она даже стала ощущать тех самых "бабочек в животе" от поцелуев Армина и мысленно твердила себе, что не обязательно сравнивать их со старыми ощущениями. Отец был рад, Арлерт был рад не меньше. А значит, радоваться следовало и ей тоже.

***

- На тебя похожа, - голубые глаза метнулись выше, глядя чуть с прищуром, - такая же красивая, - делая дружеский, неважный совсем комплимент Энни продолжала ощущать дрожь в коленях. На руках она держала малышку всего пару месяцев от рождения. Явиться раньше в Шиганшину попросту не получалось. Мать девочки стояла рядом, а слева от неё стоял Жан. Жан, мать его, Кирштайн. Невольно Энни подметила, что его фамилия совсем не идёт ни женщине, стоящей рядом, ни девочке у неё на руках. Последняя, ощущая напряжение, повисшее в воздухе, расплакалась. - Ох, держи. Я наверное, не так что-то сделала, - блондинка засуетилась, скорее передавая ребёнка. - Нет-нет, всё в порядке, - Микаса улыбнулась тепло и по-домашнему, - просто ей пора кушать. Вы пока сидите, я сейчас вернусь. Леонхарт завела разговор с Арлертом, сидящим рядом. Они были вместе уже пять лет - пора радовать отца такими же карапузами. Радовать отца. И Армина тоже радовать. А Энни уже как-то плевать.