Стечение обстоятельств

АЛЕКСАНДРА.

      Обедать мистер Начальник сегодня не соизволил, о чём оповестил меня по штучке, название которой я нашла в интернете. Что за слово-то такое «се-лек-тор»?       Честно говоря, работать мне тут понравилось сразу. После того как я минут пятнадцать пыталась включить компьютер и разложилась немного на столе так, как мне нравилось, начали заходить самые разные люди.       То девушка-кокетка, что-то нервно доказывая Дмитрию Андреевичу и накручивая прядь на палец, то мужчина средних лет, которого Начальник твердым голосом отчитывал «сам знает за что».       Скучать было некогда: на меня свалилось много работы. На компьютере было много папок с разными датами, видимо, графики по дням. Отсортировав всё, составила расписание на завтра, нашла турфирму для предстоящей поездки в Китай, потому что у босса были какие-то проблемы с азиатами, из-за которых он нервно, чуть ли не крича, сказал, что у меня есть неделя, чтобы стать лучшим секретарем, который поедет с ним по решению одного очень важного вопроса. Я так поняла, мы будем наказывать каких-то важных дядь за то, что они провинились.       Ближе к 6 вечера по селектору я приняла весть о том, Дмитрий Андреевич собрался выходить из офиса и звал меня с собой. Так как глаза уже покраснели с непривычки от компьютера, согласно кивнула, глядя ему в глаза через разделяющее нас стекло.       Мужчина устало вышел из кабинета, выставил сигнализацию, поставив пароль, что очень меня удивило, и смиренно встал рядом с моим столом, ожидая, пока я сложу в новую сумочку все свои вещи.       В лифте было душно.       Ехали мы молча.       Моя грудь вздымалась от частых вздохов, что явно не укрылось от Дмитрия Андреевича. Я ясно видела, как он старается отвести взгляд от меня.       — Кажется, какие-то проблемы с кондиционерами, — мужчина посмотрел на верх, в сторону незамеченной мною сплит-системы, которая не подавала признаков жизни.       Когда загорелась цифра 1, а двери лифта открылись, начальник почти сразу вылетел за порог, почти бегом достигая ресепшена.       — Алена, свяжитесь со службой гарантии кондиционеров, — мужчина хлопнул ладонью по звоночку, отчего девушка, стоящая спиной, дернулась и резко обернулась. Голубые глаза, слишком ярко накрашенные коричневыми тенями, удивленно захлопали, — Алена, шустрее! — мужчина звонко прорезал воздух первого этажа офиса. Каждый посчитал нужным повернуться в нашу сторону, отчего стоящая рядом с мужчиной я прижалась к нему сильнее. Человек пятьдесят, которые до этого все, как один, куда-то спешили, сейчас смотрели на нас.       — Дмитрий Андреевич! — девушка резко сорвалась со своего места, отходя от каких-то шкафчиков. Она схватила электронный телефон, что-то активно набирая.       Мужчина хлопнул ладонью теперь уже по гладкой серой поверхности ресепшена и направился на выход, а мне оставалось только поспешить за ним.       Один его шаг равнялся почти трём моим, так что я активно старалась его догонять.       Начальник нервно, но уверенно шел вперёд к уже ждущей машине, но я не заметила водителя.       Дмитрий Андреевич резко открыл водительскую дверь, прорычав мне «на переднее садись», и уселся, сразу резко заводя мотор.       Когда я оббегала машину сзади, заметила явно дорогую марку машины «Ролс Ройс». Да и сама машина была красивая, темно-синего цвета с вкраплениями блесток, а спереди приветливо горели желтые фары.       В салоне приятно пахло ванилью от освежителя, который на присосках стоял на приборной панели. Бежевые кожаные сиденья зазывающее, будто приглашающе блестели, а над коробкой передач горел значок «R» на мини-телевизоре.       Как только я села на сиденье, почувствовала, что колеса стираются об асфальт, стараясь набрать максимальную скорость.       Нарушая все правила и запреты, заставляя меня с непривычки — хотя мне и понравилась скорость — держаться за сиденье, Дмитрий Андреевич вжимал педаль газа до конца. Жилы на его скулах ходили ходуном, руки слишком сильно до побеления костяшек сжимали обернутый в накладку руль. Прямая осанка, прищуренный взгляд. Жесткая, беспринципная, уверенная в себе, но злая атмосфера царила в авто, из-за того, что таким был Дмитрий Андреевич.       Начальник выехал за пределы центра города почти за пять минут, обгоняя и подрезая все встречные машины. Еще один район мы проехали за минут 15, но я все также молчала. Я боялась произнести хоть слово, отвлекая мужчину. А он все также разгонялся, отчего за окном все смешалось в размытые линии.       Что его сейчас сделало таким сосредоточенным и злым?       Мы не тормозили ни на одном светофоре, даже когда прямо перед нами остановилась полицейская машина. Дмитрий Андреевич просто объехал её справа. Я повернулась назад, смотря в заднее стекло и севшим голосом позвала начальника. Мужчина, увидевший хвост с мигалками за авто, набрал какой-то номер на телефоне и пробасил в трубку свой номер машины, и уже через пару минут погоня пропала.       Когда мы выехали за город, стрелка скорости поднялась ещё выше, а мои руки все сильнее вжались в сиденье.       Картинки перед глазами сменяли одна другую, когда мы ехали по дороге, которую окружал хвойный лес.       Более двадцати минут по трассе, за которые я успела успокоиться и даже немного полазать в телефоне, всё также соблюдая звенящую тишину, которая нарушалась только скрипом колес и ревом мотора, прошли почти незаметно.       И вот… Машина начала сбавлять скорость, отчего я удивленно посмотрела на Дмитрия Андреевича и подняла левую бровь.       — Дми…       — Александра, прошу, молчите! — мужчина вылетел из машины, когда остановился и даже не удосужился закрыть дверь, которая еще пару раз качнулась и застыла в одном положении.       Мой рот открылся в немом «о», а глаза судорожно держались за крепкую мужскую фигуру, которая удалялась все дальше в пучину темного леса.       Пока мы ехали, я даже не заметила, что уже начало темнеть, так что хвойные деревья, плотными рядами стоявшие по обе стороны от дороги, казались какими-то слишком жуткими и рваными.       По спине прошла тень мурашек, когда из поля зрения пропала широкая мужская спина, а руки стали судорожно пытаться открыть дверь машины, которая никак не хотела поддаваться.       Лишь с третьего раза я смогла выйти из машины, закрыть обе двери и побежать в ту сторону, куда почти убежал Дмитрий Андреевич.       Темные хвоинки царапали кожу лица.       «Как будто по навозу хожу!» — невольно выдал мозг в шутку. Улыбка тенью проскользнула на моем лице, потому что каблуки и правда упрямо закапывались в землю.       Впереди послышались шаги, и я очень сильно надеялась, что они принадлежали не лесному маньяку, а Дмитрию Андреевичу.       Тем временем темнота сгущалась, и небо покрыл розовый закат где-то справа от меня. Желтые, оранжевые, красные блики бегали по небу, в то время как верхушки елей чуть слышно колыхал ветерок.       Опасения не оправдались и я увидела вдалеке Дмитрия Андреевича, который стоял за лесом. Спереди него был резкий обрыв, зеленая поляна скрывала почему-то голые ноги, а пальцы правой руки притягивали сигарету к губам. Плотный дым кольцами выходил из вишневых губ, а вся фигура мужчины говорила лишь о том, что эта его слабость — минутная.       Вот сейчас! Сейчас он развернётся, выкинет сигарету, снова наденет ботинки и пойдет обратно к машине, как всегда, назвав меня Александрой и с некой долей жалости заглянув прямо в душу.       И как я не ждала, пока подходила, это не случилось.       Нарушать некий покой до этого злого Дмитрия Андреевича не хотелось, поэтому старалась шагать тихо, пусть это особо и не получалось из-за высоких каблуков, ведь ветки все равно хрустели под ногами.       Когда сломался очередной сучок, мужчина резко обернулся ко мне. Взгляд темных глаз очертил мою фигуру, а пальцы выкинули тлеющую сигарету прямо в обрыв.       Тишину природы разрезал хриплый голос Дмитрия Андреевича:       — Извините… — и, кажется, на большее он просто не был способен.

***

      Домой к Дмитрию Андреевичу с уже спокойной и соответствующей требованиям скоростью мы добрались больше, чем за час.       Время нещадно шло, не давая мне и шанса, чтобы подумать и оценить свои мысли.       Один единственный вопрос, который крутился где-то в голове был:       Зачем это было?       После резких и порывистых извинений побитый и выдохшийся мужчина сел на краю обрыва и снова закурил, а мне оставалось только ждать. Я не сдвинулась с места, ноги будто приросли к полу.       Сама земля не хотела меня отпускать.       А я противилась. Мне хотелось подойти к мужчине и положить руку на плечо, хотелось сказать ласковые и утешающие слова, но я лишь села рядом с ним на корточки, слегка опуская юбку и подхватывая лежащие на земле рассыпавшиеся сигареты и зажигалку.       Фирма была мне не знакомой, но, не ощутив сопротивления со стороны Дмитрия Андреевича, взяв одну, прикурила, как когда-то в восьмом классе.       Я стою на ступеньках за школой, которые ведут в овраг, а дальше — трасса. Серое здание почти покинули все ученики и моя одинокая фигура, держащая в маленьких тонких пальцах почти сгоревшую сигарету никому не нужна.       Сегодня я умерла. Вместе с отцом.       Он был моей единственной радостью в жизни.       Всегда строгая мать не внушала такого доверия, как добрый и ласковый папа.       Он научил меня заплетать косички, жарить яичницу и плавать. Научил жить, познавая все трудности.       Когда сгорает наполовину и фильтр, я выбрасываю окурок в овраг и смотрю вдаль. Где-то там, далеко-далеко мне улыбается отец.       Вспомнив времена, когда подростком собиралась в компании за одной сигаретой, втянула в себя горький дым.       Сейчас это надо было не мне, а моему сердцу.       Некое расслабление пришло вместе с осознанием, что я жива, что дым проходит в легкие, черня меня изнутри.       — Не знал, что вы курите, — Дмитрий Андреевич неожиданно вывел меня из мыслей, но все также смотрел вперёд.       Я свесила и облокотила обе руки на колени, а затем тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Пришлось снова повторить когда-то брошенную фразу:       — Детство знаете ли… Специфическое было, — снова сделала затяжку и выдохнула серое облако дыма. Лёгкая дрожь в ногах наконец накрыла тело, а голова поплыла словно по течению.       Мужчина, уже выкинувший второй окурок, посмотрел в мою сторону.       — Черт, Саша…

ДМИТРИЙ.

      Проблемы, что резко настигли мою голову, достигли своего пика: чувства к семнадцатилетней проститутке, бешенство уже бывшей жены, отказ китайцев платить неустойки, предательство бухгалтера, а следовательно потеря почти половины суммы дохода за последний месяц. И если последние две проблемы были решаемы тактикой и силой, то первая и вторая — только временем.       Какие чувства она испытывает ко мне?       Нравлюсь ли я ей?       Что в голове этой семнадцатилетней дьяволицы?       Отвезя её в чащу леса, чтобы просто посидеть на обрыве и подумать о жизни, я не ожидал, что девушка закурит. Да ещё как! Затяжки были долгие и вовсе не женские, а те, какие обычно делают старые курильщики.       Бежевые каблуки, испачкавшиеся в грязи, сейчас наполовину были закопаны в земле, бедра примостились на икрах, отчего ягодицы Александры сделались еще округлее и притягательнее, чем были.       Девушка красиво выпускала дым изо рта, изредка делая затяжки.       Закат, который был где-то справа от нас, почти исчерпал себя и сейчас от него остались только мутно-розовые разводы. Позади шумели деревья.       Когда она в очередной раз поднесла к губам сигарету и обхватила её, я понял, что чувства мои сильнее, чем когда бы то ни было.       Я её хотел, но взять не мог, а оставалось только почти простонать:       — Чёрт, Саша…       Тряхнув головой, чтобы сбросить пелену от сигарет, подорвался с места, надел ботинки и подал девушке руку, ведя её за собой.       Нежная, маленькая, хрупкая, словно фарфор.       До машины мы шли в полнейшей тишине. Хотя и там тоже обошлось без разговоров.       О делах насущных вспоминать не хотелось, но в голове билась мысль, что дома в холодильнике было пусто поэтому свернув в центре города направо, отходя от намеченного пути, я заехал в большой супермаркет.       — Вы со мной?       Александра, которая все это время сидела прямо и смотрела на переднее стекло, перевела наконец взгляд на меня:       — Ты. Ты с мной, — она дернула ручку машины и та с легкостью поддалась.       Я согласно кивнул и направился вслед за девушкой.       В первых рядах полок магазина стоял стенд с акционными игрушками и я уловил взгляд Александры, направленный на плюшевых котов. Она любовно обвела всех и остановилась на шерстяном бежевом, глаза которого были неестественно большие и блестящие. Про себя я отметил, что вкус на животных у девушки был хорош.       — Я бы могла пожарить курицу на ужин, — разрезал нашу личную тишину нежный голос девушки.       Я пожал плечами, не став возражать:       — Тогда нам туда, — указал налево в сторону рядов мясной продукции.       Когда я ходил за бегающей от стеллажа к стеллажу Александрой, вдруг понял, что чувствую себя правильно. Что хочу быть настолько близко к девушке, что хочу выбирать с ней вместе сыр и наблюдать за тем, как она решает между вишневым и клубничным йогуртом, а потом кладет оба. А потом еще карамельный. Видимо, от того, что я не сходил на обед, девушка тоже пропустила его, и сейчас была голодна.       Почему же она молчит, не выражая возмущений?       Я не покормил её, увез в чащу леса…       На кассе мы стояли не долго и вот, через 15 минут уже поднимались с пакетами домой. Я честно забрал себе два больших, а Александре отдал нести зачем-то понадобившуюся ей плойку, которую она купила все в том же магазине.       На удивление прошедший гладкий вечер сменился ночью, но мы все равно сели ужинать около девяти часов, после того, как я разобрался в важными бумагами, а Александра с ужином. Она пожарила курицу, сделала салат и сварила картошку, которая вовремя оказалась у меня на кухне. На все у нас ушло не более полчаса и вот мы уже сидели за барной стойкой на кухне.       И как ей это удалось?       Готовила девушка очень вкусно.       Я убрал тарелки в посудомоечную машину, когда мы оба после молчаливой трапезы, встали.       — Спасибо, — поблагодарил я уже уходящую девушку и уловил её улыбку. Она слабо кивнула и ушла в свою комнату.       Как же она была прекрасно! От одной мысли, что в моей квартире она сама, одна — в то время как я вызывал повара — приготовила обед, на моем лице расплылась мальчишеская улыбка.       Влюбился как дурак.       И, несмотря ни на что, это чувство мне нравилось.       Оно окрыляло.       И даже насущные проблемы уже не казались такими большими.

***

      Смотреть на заспанную Сашу — хотя ее короткое имя в голове звучало странно — было сложно. Она мило хлопала глазами и терла их кулачками, напоминая сонного котенка.       Я готовил кофе, стоя у плиты, когда девушка вошла в кухню и, широко зевнув, плюхнулась на стул за барной стойкой.       — Доброе утро, Дмитрий Андреевич, — тихий голосок прорезал тишину квартиры нарушаемую, лишь бурлением кофе в турке.       — Доброе, — я вылил кофе в кружку, приготовленную заранее и обернулся к девушке, — завтракать будешь… будете или в кафе? — вспомнив о вчерашнем дне на лицо напала легкая улыбка, которую стараясь скрыть, я снова отвернулся к столешнице.       — Чай, но я заварю себе сама, — Саша спрыгнула со стула — ее ноги не дотягивали даже до пола! — и подошла ко мне. От нее пахло моим шампунем и зубной пастой. Видимо, она уже успела сходить в ванную комнату.       Дотянувшись до верхней полки, встав на носочки, девушка вытянула первую попавшуюся кружку. Но какую!       Это был большой золотой стакан с красной ручкой, на котором было написано «Секс — все в нашей жизни». Эту посудину когда-то купила Элена и подарила мне на 23 февраля. Кажется, год назад.       Прочитав надпись, девушка подняла левый уголок губы и вопросительно глянула на меня.       — Это кружка Элены, — объяснился я и вытянул другую, свою любимую красную квадратную.       Саша кивнула, скорее всего, в знак благодарности и, тронув чайник, чтобы проверить температуру, налила себе в стакан воды, а потом поместила туда заварку и две ложечки сахара.       Мы одновременно уселись за стол, не сводя взгляда с кружек.       Почему она даже пьет сексуально?       Сделав глоток крепкого кофе, понял, что хочется есть.       — Бутерброды? Яичница? Йогурт? — девушка окинула меня вопросительным взглядом и поднялась к холодильнику.       — Давай первое, — нарушив затянувшееся молчание, выразил свое желание я.       Завтрак прошёл в неловкой тишине, которую я не смел нарушить.       А потом и поездка до офиса.

***

      На ресепшене ждала Алена, которая, как только я шагнул за порог офиса, подбежала ко мне:       — Дмитрий Андреевич! — грудь девушки, что на слишком высоких каблуках неслась ко мне, подпрыгивала и тряслась, но почему-то мне это, как раньше, не нравилось.       И, кажется, в голове начала обрисовывается причина, стоящая рядом со мной и писавшая что-то в странном блокноте — и где только взяла?       — Да, Алена? — я шагнул на встречу к девушке, когда она уже была совсем близко.       — Кондиционеры починили вчера ночью, это первое, а второе — у вас посетитель! — она отошла в сторону, и на диванчиках возле лифта я увидел Элену.       Черт.