Тепло

Они лежат на кровати в одной из тех комнат, которая служит изолятором для больных. На улице август, никто из ребят не болеет, медичка в отпуске на ближайшую неделю, а Серёжа удачно украл ключ, так что можно ни о чем не волноваться. Они лежат на твёрдом матрасе, голова Серёжи на груди Олега, рука Олега в сережиных волосах. Сердце рядом отбивает идеальный ритм и уже непонятно, что больше хочется слушать: его или музыку из наушников. Все же Серёжа отдаёт Олегу плеер, у них уговор: каждый слушает по две песни. Плеер Серёжин, он выиграл его в одной из олимпиад, но не мог не разделить с Олегом победу, так что музыка на нём тоже общая. В комнате душно, на улице впервые за долгое время тепло и нет ветра, да и одежды на них достаточно, ещё и лежат близко. Серёжа проводит рукой по груди Олега, рассматривает узор на пуговицах его рубашки, цепляется за кулон. — Поцелуемся? — Волков начинает поцелуй первым. Целуются они всегда долго, медленно, чтобы прочувствовать все до последнего, не упустить ни одну из деталей. Губы у Олега сладкие, все движения плавные, мягкие, даже если он кусает, он делает это невероятно нежно. Они прижимаются друг к другу, Олег переворачивает Серёжу на спину и продолжает целовать, но уже шею. Серёже не хватает воздуха, дыхание сбивается, становится слишком громким для тишины комнаты. Олег заканчивает оставлять поцелуи, когда на ключицах не остаётся ни одного нетронутого места. Теперь его голова на груди Серёжи, и плеер на тумбочке, так как никто музыку слушать не хочет. Серёжа находит себя в изучении мягких волос и острой линии челюсти. — Олег, — голос у Серёжи тихий после поцелуев, губы все ещё ощущают произошедшее. Олег распахивает глаза, на лице его лёгкая улыбка, для Серёжи она стоит всего на свете. От этого простого жеста спокойнее, свой глупый вопрос задать легче. — Ты дрочил когда-нибудь? Олег давится воздухом, Серёжа продолжает гладить его по лицу, успокаивая. Серёжа прекрасно знает ответ на этот вопрос. Около месяца назад он проснулся от не очень приятного сна, все спали, кроме Олега. Он же лежал на своей кровати, повернувшись спиной к Серёже, его плечо двигалось, а в тишине было слышно тихие стоны. Серёжа смотрел на это, не отрываясь, чувствовал, как возбуждается от, казалось бы, невинной картинки, представлял у себя в голове как же Олег выглядит с другой стороны в этот момент. Серёжа пришёл к выводу, что замечательно. С тех пор мысли о том, что надо свои догадки проверить, не покидали. За все время своих особо близких отношений они не заходили дальше поцелуев и потираний через одежду. Серёжа мечтал увидеть Олега голым. И нет, он видел пару раз, до того как щедрый спонсор не обеспечил их детдому ремонт в душевой, теперь там кабинки и немного личного пространства. Но это все было давно и не то. Этот глупый вопрос — самый лучший вариант получить желаемое. Да, можно было бы просто свести поцелуи к нужному, но зачем что-то настолько банальное? Серёжа хочет поговорить. — Да, — Звучит неуверенно. Кто бы мог подумать, что Олег Волков, человек, которому ничего не страшно, будет столь неловок в подобных вещах? Серёже это нравится, — а ты? Серёжа улыбается. Он доволен, все идёт так, как он хотел. Щеки покалывают, внизу живота все сводит от мыслей. Да, он придумал самый лучший план. — На тебя, — Серёжа наслаждается сказанным, внутри у него пламя, от которого он растает в любой момент. Олег не знает куда себя деть. Он весь красный, рукой сжимает край сережиной футболки, лицо спрятал, уткнувшись в грудь. Ему нравится, Серёжа уверен, просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть. — О чем ты думал? — Олег поднимает голову, показывает все свое смущение, но на Серёжу смотрит. Серёжа его обожает, он готов его прямо сейчас расцеловать, но тогда нарушит свой же план. Позже. — Что моя рука на самом деле твоя. Олег уже сидит, продолжает смотреть прямо в глаза. Серёжа касается его щеки. Горячая. — Хочешь я… — В его глазах слишком много всего, Серёжа может смотреть в них вечно. Не даёт договорить, не отвечает, лишь целует аккуратно, горячо. Это заводит сразу, выбивает всю возможность мыслить. Ещё чуть-чуть, и Серёжа заплачет. — Пожалуйста, — он и улыбается, и скулит, то жмурит глаза, то широко их открывает, стараясь запомнить каждую черту лица Олега. Рука ложится внезапно, вырывает из груди первый стон. Бедра поднимаются вверх, навстречу руке, но это не то. Приятно, но нужно другое. — Сними, Олеж, пожалуйста, — Серёжа Олега уже всего выучил, тут даже стараться не надо, чтобы получить желаемое. В его плане все подробно, каждая деталь прописана: как правильно назвать, как правильно посмотреть. Ещё застонать, прикусить губу, улыбнуться одновременно невинно и вызывающе. Олег стягивает брюки Серёжи. Делает это медленно, то ли потому что боится, то ли потому что не может. Когда ткань покидает тело, лучше не становится. — Сними с себя, — он не скулит, он командует, требует. Со своими брюками Олег справляется быстрее, кидает одежду на соседнюю кровать и замирает. Серёжа тоже не шевелится. Он никогда не видел лучшего друга таким, в мыслях все было иначе. Черт, это слишком хорошо, главное не сойти с ума. У Олега замечательное тело, он подтянут и строен, когда Серёжа больше похож на кожу с костями. Его, в целом, это не смущает, но смотреть на Олега ему нравится в сто раз больше, чем на себя. Серёжа вскидывает бедра, желая показать, что ему нужно больше. Олег послушно касается его, чуть сжимает, проводит большим пальцем по всей длине. На Серёже светлые трусы, пятно от смазки видно чётко, Олег проводит и там, надавливает на головку, вырывая новый стон. — Так хорошо, боже, — невероятно хорошо, слов не хватит, чтобы описать, но сказать что-то нужно. Олег должен знать, что Серёжа от него в восторге. Стоны в перемешку со словами похвалы заставляют Олега двигаться увереннее. У него охуенно сильные руки, Серёжа думает о них слишком часто. О том, как эти руки сжимают его бедра, шлепают его по самым интересным местам. О том, как пальцы надавливают на губу и погружаются в рот… Олег один большой Серёжин фетиш и это чувствуется настолько правильно, что горящие щеки лишь приятное дополнение всего. — Олеж, — Серёжа тянет его к себе за плечо, хочет попросить больше, заставить наконец снять эти дурацкие трусы и потрогать его по-настоящему. Но Олег не даёт сказать. — Я хочу поцеловать тебя. Там, — шепчет он в губы, а Серёжа стонет особенно громко. Олег решает, что это согласие. Он между сережиных ног. Он гладит его бедра, целует в низ живота, утыкается носом в выпирающие тазовые кости. Серёжа теряет реальность, чувствует только язык на своей коже, а потом язык касается члена через ткань. Это выше всего, кричать хочется громко и долго. Что с ним будет, если Олег решит так сделать, но уже сняв трусы? Голоса не останется, но разве какой-то голос может быть важнее всех этих ощущений. — Олег, пожалуйста, пожалуйста, боже, — Олег уже точно знает, что Серёже происходящее нравится, но Серёжа не может перестать, — Какой же ты хороший. У него мягкие волосы, трогать которые одно удовольствие, особенно сейчас, когда голова его между ног и в происходящем столько всего важного для них. Никто больше не сможет видеть такую картину, Серёжа забрал себе самого лучшего парня, он завидует сам себе. — Олеж, я тоже так сделать хочу. С тобой, — так много слов сказать получается не сразу. Олег отстраняется, смотрит с желанием, с просьбой. У него как никогда чёрные глаза, губы чуть припухли от поцелуев и улыбка. Не знал бы Серёжа, чем они тут занимаются, подумал бы, что Олег пьян. От Олега пахнет по-другому, насколько правильно называть это приятным — Серёжа не знает, но чувствовать этот запах каждую ночь он готов. Жар исходит даже через ткань, даже без прикосновений понятно. Серёжа доволен собой, он смог сделать это со своим парнем, он красивый, он вызывает желание. От этого голова кружится сильнее. — У тебя больше, — Это заметно даже через ткань, но Серёжа не чувствует стеснение. Наверное круто будет чувствовать Олега в себе, он наверное такие вещи может сделать, что сердце остановится. Серёжа бы умер под Олегом, лишь бы получить его всего. У Олега стоны другие, более хриплые, похожие на рычание. Во время их долгих поцелуев он старался сдерживаться, прикусывал губу, когда Серёжа терся о него задом. Но теперь нет, теперь слышно его хорошо, эти звуки самые лучшие на планете. Серёжа сделает все, чтобы слушать их постоянно. Он хочет жить в этом моменте, реальность ему больше не нужна. Тепло Олега остаётся на губах, привкус смазки едва ощутим, но даже так Серёжа понимает — другой. Трусы с Олега он стягивает не спрашивая. Ему нужно увидеть, ему хочется представлять всего Олега в своих снах, с детальной точностью. — Олеж, помнишь я говорил, что ты как греческий бог? — Серёжа наконец переводит взгляд на лицо. Расстояние между ними сокращается, теперь Серёжа целует в щеку, — так вот, этим богам до тебя слишком далеко. Олег сначала смеётся, довольный комплиментом, но быстро меняет настрой, потому что Серёжа опускает руку, наконец касается. Это по-другому, чужая тяжесть ощущается более возбуждающе, хоть прикосновений этих он не чувствует. Зато видит, как Олег закатывает глаза каждый раз, когда палец давит на головку. Надолго Олега не хватает, Серёжа знает, как он любит его трогать, так что не удивляется, когда оказывается спиной на матрасе. Вся шея мокрая от поцелуев, Олег не жалеет времени, выцеловывает каждый миллиметр, где-то прикусывает кожу, где-то всасывает. Следующим утром Серёжа будет разглядывать эти следы и улыбаться. Рука снова ложится на член, Олег проводит пару раз и также молча стягивает белье. Серёжа чувствует, что его сердце перестаёт биться. — Ты везде рыжий, — внезапно раздаётся сверху, — это так красиво. Серёжа не знает, что ответить. Эти слова почти настолько же прекрасны, как прикосновения. Он хочет ещё, ещё раз услышать о том, как нравится Олегу, понять, что он прекрасный в глазах любимого человека, почувствовать всю его любовь. — Скажи что-нибудь ещё, — и в этой просьбе не ощущается ничего неправильного, Олег любит делать комплименты. — Ты красивый, — пальцы проходят по всей длине, сжимают у основания. Серёжа скулит. — Я таким тебя и представлял — идеальным, — каждое слово сопровождается движением руки. Ещё чуть чуть и Серёжа умрёт. — Мне нравится тебя трогать. Стоны беспорядочно вылетают из груди, от слов Олега остаётся лишь эхо. Дрожащая рука Серёжи тянется к нему, но тот, поняв в чем дело, не даёт коснуться. Приняв более удобное положение, он нависает над Серёжей, упирается рукой в постель, другой ведёт по животу вниз. Их члены касаются друг друга и это лучшее, что можно было испытать. Но потом Олег сжимает обоих и перед глазами все темнеет. Серёжа закрывает глаза, открывает, смотрит на прекрасное лицо Олега, на то, как двигается его рука. Невероятно. Замечает, что оттенки их кожи сочетаются отлично, будто кофе и молоко. Никто Олегу не подходит так, как Серёжа. Никто больше не сможет увидеть, как красиво Олег запрокидывает голову, как быстро двигает рукой, желая получить больше. Никто не узнает, что Олегу нравится, когда несильно кусают его соски и шепчет на ухо его имя. Только Серёжа, Серёжа знает это и будет хранить в памяти навсегда. — Ты слишком сексуальный, — и плевать, что звучит это отвратительно пошло, Олег улыбается слишком невинно, дополняя ситуацию. — На себя посмотри. Но зеркала нет, да и Серёжа не хочет. Себя ему хватило, теперь есть только Олег и его замечательное тело. Нарисовать бы его такого, вот только пацаны точно украдут альбом. Дрожь начинает бить постепенно, каждое движение руки ощущается острее, и в один момент Серёжа не выдерживает. Олег держится еще, непонятно какое время, но скоро падает, накрывает собой Серёжу. В ушах шумит, внутри приятная пустота. Серёжа не умер, но был близок. Надо же, он и не думал, что в раю можно побывать так просто. — Ты меня запачкал, — на фиолетовой футболке пятна видны лучше, чем на олеговой чёрной рубахе, оба смеются. — В следующий раз будешь лежать на животе. Серёжа бы отпустил язвительный комментарий, вот только это как раз то, чего он хочет в скором времени.