Тепло

Проблемы начинаются, а Серёжа не только не помогает их решить, но и ухудшает ситуацию своими «смешными» шутками. Олег в который раз закатывает глаза, хочет закрыть ему рот, но Серый вовремя перехватывает руку и прижимает к груди. — Хмурый-хмурый волк, — смеётся он звонко, вытирает слезу в уголке глаза. Олег действительно хмурый. Брови в кучу, взгляд тяжёлый, губы поджаты в тонкую линию — все это могло производить правильное впечатление, если бы не красные щеки. Над этим Серёжа ещё не успел пошутить. — Да ладно тебе, помидорка моя, — мурлычет, касаясь щеки, — делов-то, справимся. Ты только деньги с горя не пропей. Олег честно устал. Серёжа же знает, что он редко пьёт, а ещё знает, что все это слишком сложно. Нет, ну что говорить в этой дурацкой аптеке? А что брать? Серёжа, к слову, ничуть не лучше, послал Олега под предлогом «ты выглядишь старше, тебе продадут», а на деле от одной мысли, что он пойдёт покупать такие вещи, начинали дрожать коленки. — Завязывай, — выходит уж очень обиженно. Сережа это понимает, улыбку с лица стирает, руки убирает и голову укладывает на олегово плечо. Вздыхает тяжело, будто дальше последует история на уровне мелодрам с первого, однако выдаёт Серёжа следующее: — Можем вместе пойти. Олег этой идеей загорается. Понимает, что они оба будут глупо втыкать в одну точку, в попытках вымолвить хоть слово перед фармацевткой, но так хотя бы будет не одиноко. — Согласен. Идут они до смешного медленно, засунув руки в карманы и друг на друга не глядя. Олег все гадает серьёзно ли Серый расстроен его провалом, а Серый надеется, что Олег его шутки близко к сердцу не принял. Как только за углом дома виднеется знакомый крест, они и вовсе останавливаются. Серёжа первый нарушает правило негласных гляделок. Олег хватает его за руки, притягивает к себе поближе, в глаза заглядывает, они встречают беспокойством. — Признай что тебе тоже неловко! — выходит так громко, что проходящая мимо дамочка оборачивается на них. Серый выдергивает руки, складывает их на груди крестом и надувает губы. — Ладно, один-один, — цедит сквозь зубы, а потом добавляет почти невинно: — Ну ничего же не случится, если мы просто купим эту дурацкую смазку? У нас же на лбу не написано, что мы друг с другом ею пользоваться будем. Лицо Олега искажается в самодовольной ухмылке. Он тянется к карману, достаёт оттуда сигарету и зажигалку, закуривает. Серёжа закатывает глаза, рукой отмахивает от себя дым. Ему олегова привычка на мозги капает, но ничего против он не говорит, знает, что Олег это не серьёзно, а при нем только если надо. Олег насчёт недовольства Сережи переживает, пытается свести дневную норму к минимуму, но сейчас все не по тому месту идёт, слишком уж ситуация странная, только сигарета между губ помогает. — Думаю, зря мы панику наводим, она в этой аптеке весь день сидит, у неё люди и не такое просят. — Так чего это ты не купишь, раз так уверен? — Серёже стукнуть его хочется, это же надо, Олег, его Олег, который пацанов на класс старше по стенке размазывает, ломается и не может купить какую-то смазку. — Не так это работает, Серый. Я, может, и знаю, что ей все равно, но от этого легче не становится, — Олег надвигающийся гнев замечает, но что-либо делать не спешит. Сереже лучше перебеситься, а то сдержишь его пыл сейчас и в следующий раз попадёшь под двойной удар. — Я думаю, нам надо просто это сделать. Даже если она подумает что-то, нам-то какое дело, верно? Просто подходишь и говоришь. — А чего это сразу я говорю? — Сигарета тлеет в руке, освобождая рот для возмущений. — Ты выглядишь старше, — Серёжа закатывает глаза, всем своим видом показывая, что сообщил очевидную вещь. — Не-а, это не так работает, мы же не за пивом идём. Ты со мной к ней подойдёшь, возьму тебя под ручку если захочешь убе… — Тогда будет очевидно, что мы парочка. — Да какая разница, — Олег тычет сигаретой в Серёжу, — ты идёшь со мной, подходишь к прилавку, просим эту штуку и покупаем. Понял? — А какую брать будем? — На месте решим, — Олег кидает окурок на асфальт, размазывает подошвой старых ботинок. Они ускоряют шаг, но уверенности в походке не прибавляется. Фармацевтка скучающе сидит за витринами, стоит ей услышать звук колокольчики на двери, она поднимается с места и приветствует мальчишек спокойной улыбкой. Они заходят сюда уже раз четвёртый и если и сейчас ничего не возьмут, ей придётся сделать предупреждение. Серёжа отпускает предплечье Олега, взгляд тут же кидает на стеклянную витрину со всем нужным. — Вот та, самая обычная, — шепчет он Олегу на ухо и замирает, никак не реагируя на попытки сдвинуть себя с места. «Сукин сын,» — проносится у Волкова в голове. Ему стоило ожидать подставы от Серёжи, но от этого не менее обидно. Делать нечего, приходится подойти к прилавку под вымученно дружелюбный взгляд работницы и ещё с полминуты рассматривать кассовое блюдце. — Волков! — недовольно бурчит Серёжа, понимая, что тянуть вот так время — дохлый номер. Он не считает, что подставил Олега. Нет, позже, конечно извинится, как умеет — словами, а затем ртом. Но сейчас у него жутко дрожат коленки, и он вряд ли скажет хоть слово. Ещё в этой аптеке прозрачная дверь, и если какой-нибудь Валерка из их класса увидит, что они тут вдвоём, все шутки про голубых возрастут в геометрической прогрессии. Так что Серёжа не подставил Олега, он выполняет важную миссию — стоит на шухере. — Молодой человек, — девушка продолжает играть любезность, но её саму ситуация начинает пугать. Чего этим двоим надо? А чего там рыжий выискивает у двери? — Чем я могу помочь? — Не отрывая взгляда от Олега, она наощупь ищет тревожную кнопку. Олег ещё раз переглядывается с Серёжей (сука, Разумовский, это тебе просто так с рук не сойдёт), переводит взгляд на фармацевтку. Зачем-то решает посмотреть её имя. Екатерина. Екатерина заметно меняется в лице каждую секунду молчания Олега. Черт, ну надо же что-то сказать. Серёжа, стоящий за спиной, ситуацию лучше не делает. — Волков, ну ты чего! Олег будто в лифте заперт, и лифт этот двери открывать не спешит. Олег бьет-бьет бездушное железо, а оно все никак. И взгляд Екатерины все тревожнее — она готовится нажать кнопку. Секунда, Олег закрывает глаза, надеясь, что так будет лучше, прочищает горло, прикрывая рот рукой. — Смазку дайте, — едва слышно выдавливает из себя. Екатерина резко мрачнеет: брови хмурит, губы поджимает. — Какую? — интересуется, раздражённо вздыхая. — Э, обычную, ту, голубую. Когда Олег поворачивается, чтобы выйти, Серёжу у двери он не находит. Серёжа стоит у мусорки на улице, опустив голову. Олег пугает его тем, что кладёт руку на плечо. — Сделано, — сообщает он, тряся в руке фирменный пакетик. Сережа кидается ему на шею, обнимает совсем недолго. В этом жесте заложено столько тепла, что Олег забывает недавнюю обиду мигом. — Олеж, ты прости, что вот так тебя подставил. Они идут по парку в сторону детдома, ветер превращает сережины космы в беспорядок, Олег молча любуется этим. — Да ладно тебе, главное, что все взяли, — не получается у Олега долго на Серёжу злиться, ругать его за глупые поступки. Любит он его так, что сердце вот-вот ребра сломает, а ради любви ничего не жалко, даже смазку самому купить. Тишина, сопровождающаяся шумом листвы, длится ровно пару секунд — Серёжа заливается смехом. — Ты видел лицо кассирши, когда она услышала, что ты попросил? Мне казалось, она тебя взглядом спалит. Олег сережин задор перенимает. — Ты ржи сколько хочешь, Серый, но пробовать мы покупку будем на тебе первым. Серёжа довольно улыбается. Они идут в детдом через парк, ветер перекидывает тёмные пряди Олега с одной стороны на другую, Серёжа не может оторваться взгляд. Все у них хорошо, коленки не дрожат, в животе узлом скручивает предвкушение вечера. И только Екатерина весь остаток дня пытается унять головную боль массажем висков. Это надо же было так перенервничать из-за каких-то придурков. Впрочем, их она увидит ещё не раз.