Тепло

— Здорово ты их, — выдаёт Серый, прикасается мокрой ваткой к разбитой губе Олега. Олег не дёргается, хоть и рану ужасно щиплет. Да, здорово, всего два удара, а легли оба и сразу. У них носы разбиты, наверное, зубы разлетелись в стороны, больше к Серому не полезут, теперь Серый может спать спокойно. И Серый, понимая это, продолжает: — Восхищаюсь тобой. Такой сильный, смелый, опять мне помог, — не затыкается, тычет уже красной ваткой в губу, — спасибо тебе. Олег выпрямляет спину. Да, он такой. Смелый, сильный, самый лучший для Серого. Что бы ещё такое сделать, чтобы Серый похвалил? Вот бы ещё придурков избить, вот бы всем, кто над Серым смеётся голову оторвать, чтобы тот, с улыбкой на лице выдал: — С ума схожу от тебя, мой защитник. Олег отводит взгляд. Да, защитник, уже такой взрослый, сильный. Вот только краснеет как дурак полнейший от слишком приятных слов. Было бы чего стыдиться, заслужил же, так чего не может принять награду достойно? Серый замешательство Олега замечает, откладывает ватку, кладёт руку на горячую щеку, тянет для поцелуя. Олег отвечает, с головой ныряет в приятные ощущения. Серый пахнет мылом, домом, вот бы прижать к себе, не отпуская, чтобы он шептал нежности, не затыкаясь, а Олег бы краснел хуже помидора, но был бы ему благодарен. Но в поцелуи не поговоришь, увы. Впрочем, воздуха перестаёт хватать, отстранившись, рыжие пряди лезут в глаза, Серый их одним движением убирает за ухо. Губы у него покраснели, глаза заблестели, он прижимается ближе, обнимает шею Олега длиннющими руками. — Здесь тихо, — шепчет на ухо, Олега пробирает дрожь. Вокруг и правда никого. Беседка скрывает от чужих глаз и стоит кому-то нарушить их покой, они тут же это заметят. Раздумав минуту, Олег снова лезет за поцелуем. Согреться бы, ветер ночью холоднее обычного, да и без тёплой сережиной кожи будто лихорадка начинается. Серый, все понимая, лезет под тонкую футболку, гладит живот. Олег стонет в поцелуй, жмется стояком к бедру. Давай же, скорее, в любой момент зевака пройти может. — Тише, тише, — смеётся Серый прямо на ухо, — давай так, — перебирается на бедра, откидывает волосы за плечи. Олег укладывает руки на бедра, ведёт аккуратно все выше, сжимает член, вызывая у Серого стон. Ни капельки не стыдится, сам расстегивает свои штаны, хватает руку Олега, суёт в трусы. Олег кусает губу, хватает ствол в руку, делает пару движений. Серый аж прыгает, хорошо так, давно они друг друга не трогали, рука Олега горячая, член в ней лежит идеально и от каждого движения тело прибивает током. — Олеж, ты молодец такой, — бормочет Серый у уха, а у Олега дыхание перехватывает, — хорошо очень. Рукой начинает быстрее двигать. Да молодец, только скажи так ещё раз, почувствуй как я могу, большим пальцем по головке, смазку размазывая, чуть надавить, ты же любишь, любишь, когда рука внезапно исчезает, любишь, когда гладят и сжимют яйца. — Черт, с ума меня сводишь, — голос его тихий, хриплый. В шею Серый вцепляется мёртвой хваткой, сдвинуться с места не может. Перед глазами плывет, воздуха не хватает, может только прикусывать сладкие мочки и шептать: — Вот так, мой хороший, вот так. А Олегу лишь это и надо. Второй рукой ведёт под футболкой, щипает сосок и снова касается члена. Дрочит быстрее, наплевав на ритм, слушая песню из сережиных сладких слов. Тот пытается ерзать, хоть как-то член задеть, короткими ногтями впивается в кожу. — Олег, хороший… — почти кричит и, секунда, утыкается носом в плечо. Горячая сперма бьёт в ладонь, Олег ещё водит, пока член не обмякает. Гладит Серого по спине, пока тот дрожит, прижавшись. — Круто, — размыкая засохшие губы заключает Олег. Серёжа смеётся ему в шею. — Ты потрясающий, — его рука опускается в чужие штаны. Пары минут хватает, чтобы довести Олега до дрожи. Он впивается в пухлые губы, заглушая стон и тысячи пошлостей, что способен нашептать Серый. Ещё минут десять они целуются, так и не натянув штаны. Олег перебирает влажные рыжие пряди, утопая в невероятных голубых глазах. — Знаешь, — подает все ещё хриплый голос Серый, — тебе не обязательно бить морды или дрочить мне, чтобы узнать, что ты молодец.