Тепло

У Серафимы весь день лицо такое, будто она взломала школьный сайт и поменяла там имена учителей на имена дьяволов. Ольга не удивилась бы, будь это правдой, Серафима делилась с ней этим планом, она была так воодушевлена, вся школа снова о ней говорить будет! Но никто в коридорах не шепчет об этом, значит и нет ничего. Только вот Серафима все стреляет лисьим взглядом, поджимает губы и смотрит на Ольгу так, будто съесть хочет. — Ну чего ты? Опять придумала, как ночью сбежать? Ты учти, в этот раз нас точно поймают, — Ольга звучит вполне серьёзно, у неё скоро соревнования, если их застукают — не видать ей краснодарского края. А она так хочет привезти Серафиме камушки с пляжа, красивый браслет, может, найдет для них парные… — Нет, сбегать мы не будем, — спокойно отвечает Серафима, перелистывая учебник, — но на вечер у меня есть интересные планы. Ольга как на иголках. Серафима больше про планы не заикается, но внутри все от волнения скручивает. Ольга бы с ней куда угодно сбежала, все ларьки бы ограбила и взяла бы на себя вину за школьный сайт, вот только ей же нужно о планах знать, чтобы придумать нормальную легенду. В прошлый раз, когда они убегали, натянули на себя школьные юбки, по заборам в них лазить то ещё удовольствие, теперь ходят штопаные, девчонки на них косые взгляды кидают. Ольге плевать, она спортивки носит, если физра. Это Серафима все про своих богинь говорит, все хочет такой же красивой быть, женственной. Ольга, честно, не понимает куда уж больше. У неё волосы вон какие длинные, волнистые, и цвет такой ярко-рыжий, что глаз оторвать нельзя. Серафима худенькая, аккуратная, кажется, возьмёшь её под руку — рука сломается. Не то что Ольга с её широкими плечами, неровно обрезанными волосами. Все пацанкой называют, говорят, так ни один мальчик её не полюбит. А Ольге плевать, она волосы не для пацанов резала, а чтобы на соревнованиях удобнее было. Да и Серафима, когда косу отрезала, ещё долго от Ольги глаз не отводила и, затаив дыхание, говорила, какая же подруга у неё красивая. Ольга тогда все пыталась сделать, но щеки предательски краснели, словно в первый раз. Серафима ей комплименты любит делать, о чем угодно, лишь бы сказать. Какая у Ольги нежная кожа, как глаза красиво блестят в свете луны, какие волосы мягкие, как пахнет она вкусно и как на груди её приятно лежать, будто на подушках. Ольга слушает комплимент, уводит взгляд. От каждого слова у неё внутри все скручивает, хочет ещё и ещё услышать, особенно ей про грудь нравится. Серафима любит, пока никто не видит, положить на нее ладони. От этого всегда дыхание перехватывает, кожа, даже через слои ткани, горит. Мальчики часто об их фигурах говорят, на физре, к примеру, стоит Ольге начать бежать круг, эхом по залу разлается: «Вот это у Волковой сиськи!» От такого только морщиться хочется, ничего приятного, но девочки всегда говорят, что это лучше любого комплиментами. На тебя же смотрят, дурочка, они тебя хотят! Глупости, Ольге от них только противно. Мальчики все кривые какие-то, некрасивые, то ли дело Серафима, она даже с разбитым лицом роскошная, даже когда ногу подвернула, пока они по заброшкам лазили, ходила как королева, и то, как она смотрит на всех, кто отпускает сальные фразочки в сторону Ольги, только восхищает. Советы девочек Ольга совсем не слушает, все уроки только на Серафиму смотрит, на то, как красиво блестят её веснушки в лучах солнца, какой идеальный у неё профиль и длинные ресницы. Серафима замечает на себе прожигающий взгляд, накрывает руку Ольги своей. Ольга вздрагивает, стоит почувствовать холодное прикосновение. — Ты горячая такая, заболела что ли? — Шепчет Серафима, взгляд обеспокоенно изучает лицо подруги. Ольга только шумно сглатывает. Пальцы она не чувствует. — Да так, перед соревнованиями волнуюсь, — разумеется, Серафима знает, что она врет. Ольга никогда не волнуется, даже когда её против пацанов ставят. Она всех раскидает, глазом моргнуть не успеют. Она как Зена из сериала по телику, а Серафиме Зена уж очень нравится, пусть и в мифах её никогда не было. По дороге в детдом рука у Ольги горит, напоминая о прикосновении. Такая невинная, будто не целовала Серафиму вчера весь вечер в туалете. Целовала, не спорит, прижимала к стене и, по просьбе самой Серафимы, сжимала ее аккуратную грудь. Горячо было, дышать невозможно, лицо Серафимы покрылось красивыми пятнами, Ольга, в прочем, тоже не отставала. Они тяжело дышали друг другу в губы, ничего не говоря в редких моментах, когда пытались перевести дыхание. Они вообще о таком не говорили, Ольга думала, что это ничего для них не значит, Серафиме происходящее казалось очевидным. Они начали ещё года два назад, когда Серафима хитро улыбаясь, прям как сегодня весь день, предложила Ольге научиться целоваться. Делать это никто из них не умела, но никаких преград не нашла. С тех пор и целуются почти каждый вечер, пока никто их не видит. Трогают друг друга иногда, но недолго, совсем украдкой. Ольга Серафиму мало о чем просит, хоть и думает по ночам о многом, Серафима же просит редко, но Ольга для неё все-все делает. По ночам потом это вспоминает, представляет, что же было бы, стяни она с Серафимы дурацкую футболку… Она даже на уроках об этом думает, скользит взглядом в вырез Серафиминой блузки, представляя, как расстегивает пуговицу одну за другой. Хотелось бы Ольге верить, что Серафима этого не замечает, но иногда она специально расстегивает первые пуговицы, делая вырез шире. Издевается! Но Ольге незачем жаловаться, Серафима даёт ей столько, сколько та заслужила. Все равно они скоро разъедутся, как воспиталки говорят, найдут себе мужей, родят детей и забудут о великой дружбе. Ольга раньше пыталась спорить, но слышала лишь дурацкое: «ты ещё маленькая, вот так и говоришь», что, разумеется, правдой не было. Серафима же на эти сказки молчала, казалось, она с такой судьбой уже смирилась. Ольга не жалуется, она для Серафимы всего лучшего желает, даже если «лучшее» для Серафимы дети и семья. Но пока что её волновала учеба и, пожалуй, Ольга, ведь хитрый план так и не исполнен. После обеда она не отходит от подруги, на все вопросы только смеётся: — Ну а вдруг ты убежишь, а мы договорились вечер вместе провести. Никаких подсказок не даёт, сохраняет свой секрет надёжнее, чем МарьИванна ответы на контрольную. Побег начинает казаться не такой уж и плохой идеей, могут убежать в парк, чтобы Ольга любовалась Серафимой в свете фонарей, а Серафима рисовала облысевшие деревья в блокноте. Так хоть понятнее, чем все закончится — неловкими поцелуями в темноте, пока никто мимо не пройдёт, а если в детдоме останутся, могут прокрасться в общую комнату смотреть телик. Серафима будет восхищаться своей Зеной, Ольга — Серафимой. На титрах они поцелуются и разойдутся по койкам. Но Серафиму не устраивает ни один из вариантов. — Оль, у нас кое-что интереснее будет, — она обводит взглядом комнату, убедившись, что никого вокруг нет, наклоняет голову к Олиному уху, — я такое видео нашла, ты не поверишь! — Ее шёпот тихий-тихий, — надо только ключи от душевой достать, её же на ночь теперь закрывают. Оля хмурит брови, ей все больше эта затея не нравится, она надеется получить хоть какие-то ответы. — А чего это ты видео в душе смотреть собралась? — Скоро узнаешь. Но все попытки разбиваются об очередную хитрую улыбку Разумовской. Спорить с Серафимой бессмысленно, Ольга вещи и хуже делала, украсть ключ — плевое дело. Лишь дождаться пока воспиталки пойдут укладывать малышню, сказать оставшейся, что Фролов в туалете курит. Бинго! Ольга крутит ключи на указательном пальце, довольно улыбается. У неё прекрасно получаются две вещи: бить мальчикам наглые морды и делать все, что Серафима просит. И если та от них расцветает, словно майская роза, сердце готово из груди выпрыгнуть. — Ты! — Серафима целует Ольгу в щеку, щека начинает гореть, — Ты же нас так выручила. Оля, я люблю тебя, милая, знаешь? Ольга хихикает. Знает, Серафима ей это так часто говорит, что скоро язык об эти слова сломается. Ольга всегда тем же отвечает, но в душе остаётся что-то пустое. Не так, как мальчишку кого-нибудь любит, как подругу или сестру. А разве может девчонка любить девчонку иначе? Этот вопрос тишиной повисает в воздухе, тишину разрушает звук поцелуя. На губах Ольги чужой вишнёвый блеск, щеки цвета вишнёвого сока, в животе порхают бабочки. Она послушно идёт в кровать ждать оговоренного времени — в полвторого у душевой. Уснуть никак не получается, одеяло слишком теплое, из форточки сильно дует. На одном боку не то, на другом тоже. Трещин на потолке ровно пять, в стене напротив — две. Не спят кроме Ольги Машка, Даша и Саша, ну и Серафима, которая упорно делает вид, что это не так. Первая встаёт она, крадется к выходу, надо же, совсем бесшумно. Ольга ждёт минуты две и тоже встаёт. Даша с Машкой засыпают, Саше все равно до них дела нет. У двери Серафимы нет, она сидит в раздевалке на сдвинутых вместе лавочках застеленных мягким полотенцем. На ней белая ночнушка с пышным воротником, волосы закрывают плечи, глаза как никогда блестят. Ольга закрывает за собой дверь, прокручивает ключ в замке. Теперь они одни, можно сесть рядом и накинуться с поцелуем. Ольга перестаёт дышать. Серафима как всегда без предупреждений, обнимает за талию, ближе к себе. — Ладно, об этом потом, — руки исчезают так же быстро, как и появились. Серафима лезет куда-то за спину. Там ещё полотенце, под ним её новенький телефон. Она открывает его, тычет по кнопкам, Ольга завороженно смотрит. Наконец, Серафима со всем разбирается, выставляет руку вперёд, показывая экран телефона. Щеки тут же гореть начинают. На экране две девушки, целуются, обнимают друг друга. Ольга не долго на это смотрит, поднимает глаза на Серафиму. — Что это? — Тихо, чтобы не было заметно, как дрожит голос, спрашивает она. — Порнушка, — вполне спокойно отвечает Серафима, не отрывая взгляда от картинки. Девушки успевают раздеть друг друга, их бюстгальтеры летят в стороны, они жмутся друг к другу грудью, одна запрокидывает голову назад, округляет рот. Ольга смотрит на это сквозь ресницы. И где Серафима только нашла! О чем вообще думает! Но на подругу не ругается, Серафима же не специально, она, наверное хотела… А чего она хотела? Ольга смотрит на неё пьяным взглядом, все не может перестать думать о том, как одна из девушек укусила другую за сосок. — Ты зачем, — голос у Ольги хриплый, глухой. Всегда так бывает после поцелуев, а тут всего от видео. В животе скручивает, в висках кровь шумит. Не о этих девушках хочется думать, а о том, как они с Серафимой делают все, что происходит на видео. — А чего такого? Ты слышала как Фролов со своими дружками обсуждал, что они вместе смотрели? Тоже мне, умники! Я вот что нашла, — Серафима собой довольна, голос её звонкий. Ничего не стесняется, как ей только это удаётся? — Да ладно тебе, Оль, посмотрим вместе, расслабимся, — её тонкие пальцы ложиться на бедро в пижамных штанах. Ольга от прикосновения вздрагивает. Девушки уже голые целуются на кровати. И пусть все подробности их тел из-за плохого качества не видно, воображение отлично дорисовывает картинку. — Я не знаю, — все, что может ответить Ольга. Рука Серафимы заводит её только сильнее, соски уже твёрдые, виднеются через ткань растянутой футболке, внизу все тугим узлом. Хочется ноги развести шире, потереться о что-нибудь или, чтобы рука опустилась ниже, проводя там, где горячее всего. — Вижу, хочешь, — переубедить Серафиму не получится, она целый план придумала, столько всего сделала, чтобы это несчастное видео скачать, вот так просто Ольга от неё не уйдёт. Ольга и не уходит, разводит ноги в стороны, морщиться, ощущая какие штаны у неё теперь мокрые. На экране девушка целует другой живот, опускается все ниже. И чем ниже она, тем сильнее у Ольги сбивается дыхание. Она сжимает губы тонкой линией, закрывает глаза. Посмотрит ещё чуть-чуть — сгорит от возбуждения. А Серафима, змеюка, пододвигается ближе, грудью касается спины. — Расслабься, — шепчет на ухо, — ты же хочешь, — её волосы щекочут шею, запах ощущается как никогда сильно. Быстрый взгляд на экран телефона подтверждает догадки — девушка расположился между ног своей подруги, изучая её языком. Ольга вдыхает ртом. Тонкие пальцы Серафимы проходятся по позвоночнику, остаются на пояснице. — Не стесняйся, — губы её уже на горячей шее Ольги, — я тоже себя потрогаю, — это последняя капля, от которой терпение лопается. Ольга касается себя между ног, мокрой ткани штанов, давит на клитор, тихо застонав. Серафима смотрит, на девушек с видео ей уже давно плевать. У Ольги такие бедра классные и соски, Боги, такие большие и твёрдые сейчас. Она сильнее вжимается в спину, обнимает поперёк живота. — Не стесняйся, ну же, — шепчет на ухо, обхватывает губами мочку. Ольга закрывает глаза, терять ей больше нечего. В конце концов, девочки же могут целовать друг друга в губы, так почему бы не сделать это? Прямиком под резинку, по животу вниз. Да, так гораздо лучше, пальцем чуть ниже клитора, между половых губ, там где совсем мокро. С губ срывается уже громкий стон. Серафима едва дышит, кидает телефон в сторону. Повезёт, если он после этого включится, а если нет — все равно. Ольга сейчас такая красивая, Серафима разворачивает её к себе, языком лезет в рот. Поцелуй мокрый, слюни стекают по подбородку, зубы цепляют губы и воздуха совсем не хватает. Ольга продолжает себя трогать, выполняя смутный приказ, пока Серафима не вытаскивает её руку сама. Толкает подругу, чтобы та упала спиной на лавочку, стягивает штаны. Ольга жмуриться, на себя такую ей смотреть неловко. Знает, что у неё все там не как у красивых девчонок из порно, а вот Серафима довольна, зарывается руками в мягкие волосы на лобке, проводит ладонью по бедру. — Ты как богиня, — выдыхает, все изучая подругу. Нет, Ольга, все же, лучше любой богини. Красивее, умнее, сильнее. Серафима знает, Ольга с ней в этом не согласна, но Серафима и не собирается спорить. Она молча сводит Олины ноги, усаживается на голые бёдра. Оля ахает, распахивает глаза. Перед лицом хитрая улыбка, россыпь веснушек. Ольга ведёт пальцами по щеке. — Ты чего без трусов спишь? — шепотом спрашивает. У неё бёдра все мокрое, а Серафима не стесняется, протирается, закатывая глаза в удовольствие. — Это только сегодня, для тебя, — выдыхает в губы, тут же целует. Ночнушка уже давно её раздражает, так что летит в сторону. Ольга смотрит на узкие плечи, на родинки и веснушки, рельефы ключиц и плоский живот. И грудь, какая же у Серафимы красивая грудь. Небольшая, может в ладонь поместиться, но кожа на ней такая мягкая. Соски маленькие, Ольга растирает их между пальцев, следит за тем, как Серафима в наслаждение корчит лицо. Это лучше, чем показывают в порно, лучше, чем во всех снах. Серафима над ней словно ангел, волосы её падают на лоб, она сдувает их, пытается смотреть прямо в глаза. Ольга готова отдать себя прямо сейчас, разрешить Серафиме все. Или сама на неё наброситься, сделать все, что делала та девочка из видео. Но сердце предательски щемит, она опускает руки, закрывая глаза. Серафима тут же наклоняется, целует красные щеки. — Оляш, ты чего? — Её раскалённый шёпот — пытка, но Ольга старается держать хватку. — Не надо, Сим, я не хочу вот так, несерьезно, — заикаясь, признается. Ей от чистого сердце не хочется быть подружкой, целоваться лишь потому что можно и трогать друг друга поэтому же. Она Серафиму любит, она с ней жить мечтает, никакие парни ей не нужны. А Серафима? Ей, наверное, от этого только весело. Серафима гладит щеки, шею, зарывается рукой в короткие волосы. — Ты о чем? Я же люблю тебя, — в подтверждение целует. Ольга отворачивает голову, не хочет верить в эти глупые слова. Все девчонки друг друга любят, это у подружек нормально. Одна Ольга такая неправильная, втюрилась в Серафиму как в мальчика. — Пацанов любить надо, Сим, не меня, — Ольга ждёт, что Серафима встанет, наденет ночнушку и уйдёт спать, но Серафима смеётся, уткнувшись лбом в изгиб шеи. — Какие пацаны, Оль? Ты думаешь, я школьный интернет взломала, чтобы с сайта это видео ради пацанов скачать? — Она находит руку Ольги, бегающую по лавочке, переплетает их пальцы, — я думала, ты все поняла, что я люблю тебя, ну, люблю как девушку. — Как девушку? — Ольге кажется, она оглохла. Серафима снова хихикает. — Больше жизни, Оль, правда, — она снова поднимается, нависает, щекочет волосами лицо, — я так давно хотела чтобы мы вот это все сделали. Ты понимаешь. Я просто не знала как лучше, а потом Фролов с порнушкой… Здорово я придумала? Ольга не отвечает, увлекает Серафиму в долгий поцелуй. К черту видео, слова девчонок, Серафима её по-настоящему любит. Никаких детей и мужей, только они вместе, только руки Серафимы на олиной груди, пальцы вокруг соска. — Такие большие, — шепчет Серафима, наклоняясь ниже. Ольге уже не стыдно — сгорела ещё вначале. Теперь принимает прикосновение, комплименты, утопает в них полностью и чувствует себя от этого самой красивой, правильной. Стоит губам коснуться груди — стонет. Язык Серафимы обводит вокруг, губы обхватывают. Кромка зубов проходиться по коже, но это вовсе не больно. Ольга запускает пальцы в волосы Серафимы, гладит кожу головы. Какая же Серафима у неё красивая, нежная такая, настоящая принцесса. Ведёт губами по животу, глаз от Ольги не отрывает. Ольга смотрит на неё в ответ, знает, чего подруга хочет, но остановить её не может — слишком много об этом думала. И стоит почувствовать горячие губы на клиторе — закрывает рот рукой. Дыхание там ощущается как никогда горячим, Серафима целует, проходится языком. Её пальцы едва входят, размазывая по бедрам влагу. — А ты всегда такая мокрая, когда мы целуемся? — Оторвавшись, интересуется Серафима. Ольга выдыхает, разрывает их зрительный контакт. Обычно она бы промолчала, отвернулась бы, рассмеялась, но сейчас, такая разгоряченная, готовая на все, она набирает в лёгкие воздух. — Да, всегда. Серафиму это возбуждает сильнее, пальцы все кружат у входа, нежно касаются кожи, язык идеально ласкает клитор, заставляя тело дрожать. Смотреть на то, как рыжая макушка виднеется между ног — высше Олиных сил. Её тело напрягается, узел скручивает в животе, она сжимает свою грудь, тянет Серафиму за волосы. Воздуха не хватает, ощущений так много. Она стонет, не беспокоясь, что кто-то может их услышать, и вместе с этим стоном внутри что-то лопается. Тело обдает резкое тепло, голова кружится, Серафима все водит языком, обхватывает клитор губами, а Ольга может только дышать, гладить её по мягким волосам, чуть отстраняя. — Вау, — едва разлепив губы шепчет она. Серафима отстраняется, в тусклом свете ламп её подбородок блестит, она довольно облизывает губы, укладывается Ольге на грудь. — Такая ты хорошая… — оставляет быстрый поцелуй на щеке. У Ольги перед глазами все ещё звезды, она обнимает Серафиму за плечи, утыкается носом в её волосы. От них пахнет цветами, мылом и собственным запахом тела. Ольга готова остаться в этом навсегда, никогда не отпускать это горячее тело. Но любопытство овладевает ею, она так же сильно желает сделать приятно сама, она же так об этом мечтала. Рукой водит по животу, касается бёдер. Серафима стонет ей в рот, никак не хочет прекращать поцелуй. Под пальцами так же мокро, кожа нежная, гладкая. Это приятнее, чем трогать себя, приятнее, чем думать об этом. И то, как жмется к ней Серафима от любого движения — лучшая награда. Ольга шепчет ей приятные глупости, называет самой красивой. Несмотря на усталость, на шум крови в висках. Она двигает рукой на автомате, прислушиваться к всхлипам на ухо. Серафима ей помогает, двигает туда, где приятнее всего. Впрочем, надолго её не хватает. Она ждала этого не меньше Олиного, и все её ожидания в миг оказываются в два раза лучше. Кончает она, простонав Ольге в губы и ещё долго прижимается к мягкому телу. Где-то на грани сна и реальности, Ольга целует мокрый лоб. Серафима хватает её руку, убравшую прядь за ухо, и целуются в тыльную сторону ладони. — Ну как, все ещё думаешь, что нам нужны мальчики? Ольга улыбается с закрытыми глазами. — Не-а, они так языком как ты сделать точно не смогут, — и они смеются друг другу в губы.