Спасают секс и рок-н-ролл

Драко

Прогулка до многоквартирного дома, ставшего для Драко временным убежищем от нарастающего кома проблем, успокоила натянутые нервы. А когда слизеринец отпустил неприятную ситуацию с участием маглов, его вниманием полностью завладела спутница. Ему всё больше и больше нравилось целовать Браун. Девушка действовала на Малфоя похлеще самого крепкого огневиски. Драко не помнил, как поднялся по лестнице. Всё его восприятие сузилось до горящих желанием зелёных глаз, а запах леса, мха и ягод полностью вытеснил смрад большого города. Ему хотелось поскорее сорвать с гриффиндорки всю одежду и повалить на старый скрипучий диван. Пальцы плохо слушались слизеринца, когда он расстёгивал чёртову молнию на кожаной куртке (во истину изобретение дьявола). Когда ему удалось справиться с непокорным предметом одежды, парень тут же запустил замёрзшие руки под полы косухи, а потом и под толстовку. Браун прижалась к нему ещё сильнее, промычав что-то нечленораздельное. Их губы встретились снова. Пульс резко подскочил. Драко чувствовал собственное сердце в районе горла. Он нетерпеливо подтолкнул девушку в сторону двери. Пока Браун пыталась попасть ключом в замочную скважину, слизеринец запустил руку под толстовку. Его ладонь медленно проскользнула по животу девушки и добралась до груди. Со сдавленным стоном она выгнулась и потёрлась ягодицами об его ширинку. — Уже не терпится, Браун? — он тихо прошептал ей на ухо, прижимаясь ещё плотнее. — Сначала я сорву с тебя эти тряпки, а потом поставлю раком. Ты будешь просить меня о пощаде, когда я буду жестко трахать тебя. Или о большем… Шипя от нетерпения, гриффиндорка всё же справилась с замком. Когда она повернулась к нему лицом, её пьяный взгляд и насупленная моська развеселили Драко. Девушка крепко схватила парня за руку и попятилась назад в темноту комнаты, таща его за собой. Малфой совершенно не ожидал того, что окажется прижатым спиной к стене. Браун тёрлась об него всем телом словно мартовская кошка. Его дыхание сбилось, когда девушка прикусила кожу шеи. Он отвёл голову назад, прислоняясь затылком к дверному косяку, давая ей больше простора для маневров. Руки сами собой скользнули по её бокам и сжали ягодицы. Казалось, что возбуждение у обоих достигло максимального предела, а давление в паху требовало скорейшей разрядки. В темноте он еле различал её силуэт, когда гриффиндорка отстранилась и попыталась расстегнуть ремень на его джинсах. Малфой не хотел ей помогать, наслаждаясь её попыткой раздеть его прямо возле входной двери. Несмотря на собственное желание взять инициативу в свои руки, он медлил в предвкушении дальнейших действий Браун. Затуманенный желанием разум не сразу зацепился за что-то, чего не должно было быть в этой маленькой квартирке. Рассеянный свет фар на мгновение осветил частично потолок единственной комнаты, и Драко увидел тёмный силуэт на фоне оконного проема. Возбуждение резко спало. Он нервно сглотнул и опустил руки, когда осознание прокатилось холодной волной вдоль позвоночника. Браун удивлённо подняла голову и попыталась поймать его взгляд, а потом нервно втянула носом воздух. Она на мгновение замерла, а потом медленно повернулась в сторону, куда уже пристально смотрел Малфой, пытаясь разобрать во тьме лицо неизвестного гостя. В полной тишине слишком громко щёлкнул выключатель. Жёлтый электрический свет тусклой лампы над дверью на долю секунды ослепил слизеринца. Он в отрицании закрыл глаза, надеясь, что когда их откроет, то никого не увидит. Чуда не произошло. В центре маленькой комнаты стояло массивное трансфигурированное кресло с высокой спинкой. Сам Люциус Малфой восседал в расслабленной позе посреди магловской квартиры и ласкал змеиный набалдашник своей трости. Мужчина скривил губы в надменной полуулыбке. — Здравствуй, сын. «Пиздец», — пронеслось в голове Драко. И тут же он услышал чужую мысль: «Не то слово». На маленькой площади повисла гнетущая тишина. Отец пристально разглядывал стоящую напротив него пару. Отодвинув Браун в сторону и собрав волю в кулак, парень прошёл в жилую комнату и встал напротив Малфоя-старшего. Драко поймал себя на мысли, что не боится родителя. Давно минули дни, когда неодобрение отца вселяло в него панический ужас. Слишком много уже успел пережить слизеринец, чтобы пасовать перед этим мужчиной. По большей части во всех бедах, случившихся с его семьей, был виноват Люциус. Особенно в том, что за ошибки взрослого расчётливого мужика пришлось платить несовершеннолетнему мальчишке, наивно защищавшему собственную мать. Малфой-младший, когда решил пуститься во все тяжкие, прекрасно отдавал себе отчёт, что отец рано или поздно мог узнать о его недостойном поведении. И что висящий дамокловым мечом разговор должен случиться. Единственное, чего не хотел Драко, чтобы кто-то стал свидетелем этого выяснения отношений. Тем более, Браун. Его Браун. — Доброй ночи, отец. Чем могу быть полезен в столь поздний час? — Драко говорил спокойно, даже безразлично. Самообладание в любой ситуации зачастую продлевало жизнь. Этот урок он хорошо усвоил в обществе Пожирателей. — Ты солгал, — в том же тоне ответил Люциус, не сводя с сына тяжёлого взгляда. — В чём же? — Ты написал матери, что останешься в Хогвартсе. — Я передумал. И не успел сообщить о том, что мои планы изменились, — Драко чувствовал напряжение в мышцах. Ему требовалось расслабиться и быть естественным, но у него не получалось. Недовольство отца ощущалось даже на расстоянии. Возможно, лишь присутствие затаившейся где-то сзади гриффиндорки, не давало Люциусу взорваться в привычной манере. Правила приличия требовали от него определённой модели поведения, которая не подразумевала сцен при чужих, тем более красно-золотых. — Ты был настолько занят, что не было и минутки чиркнуть пару слов? — Где ты видишь тут сову? — слова сорвались с языка прежде, чем Драко успел прикусить его кончик. Воистину гриффиндорство передавалось половым путем! Он настолько привык к открытому общению с Браун, что временами переставал следить за своей речью. Серые глаза напротив сузились, что не предвещало ничего хорошего. Люциус медленно поднялся со своего места и подошёл вплотную к сыну, буравя несносного мальчишку взглядом. Драко нервно сглотнул, но выдержал прямой зрительный контакт. Отвести глаза значило, что он признал свою вину. А это было не так. Малфой-младший лишь расправил плечи и продолжал удерживать свою позицию. Наверняка, со стороны эта игра в гляделки для наблюдавшей девушки казалась жуткой. — Ты зарываешься, — наконец-то вкрадчиво произнес старший Малфой, — мы дали тебе слишком много свободы и ты, Драко, забыл своё место. Парень с силой сжал челюсть, чувствуя подкатывающую злость. Отец снова давил на него авторитетом, хотя это больше не действовало. Пример для подражания, идол, которого с самого раннего детства боготворил прежний заносчивый мальчишка, уже давно потерял в глазах повзрослевшего Драко свой фальшивый блеск и напускной лоск. Сложно считать самым лучшим и важным человеком того, кто нервно вздрагивал под взглядом красных глаз и сдавленно выдыхал, когда внимание ебнутого рабовладельца перекидывалось на другую жертву. Скорее всего, Драко многого не знал о своём отце, но то, что он видел своими собственными глазами, разрушило безграничное обожание и непоколебимую веру в родителя. Тем временем Люциус продолжал, распаляясь с каждым словом: — Посмотри на себя! И это наследник великого рода из священных двадцати восьми? Ты похож на оборванца! Одет в тряпьё, ночуешь, чёрт знает где и с кем! И что с твоим лицом? Опустился до вульгарного мордобоя… Разве так мы тебя воспитывали? Люциус замолчал с надменным видом, раздувая ноздри. А его слова продолжали звенеть в ушах сына. Ярость медленными волнами поднималась откуда-то из самой глубины души. Драко неосознанно сжал кулаки, не замечая боли от врезавшихся в кожу ногтей. Ещё мгновение, и он готов был сорваться, но его остановило почти невесомое прикосновение горячих пальчиков. Браун, стоявшая сзади чуть в стороне, подошла к нему практически вплотную и накрыла кулак правой руки своей ладонью. Казалось бы, такой незначительный жест мгновенно отрезвил его. — Ты не имеешь никакого права оскорблять меня, отец, — ровно произнёс Драко, поймав разочарованный взгляд родителя. — Вам лучше уйти, мистер Малфой, — тихо произнесла молчавшая до этого Браун. На лице Люциуса заиграли желваки, когда он снизошёл бросить взгляд на девушку, вставшую плечом к плечу с его непокорным сыном. — Удивительно, что ты, сын, предпочёл гриффиндорскую шлюху обществу леди из хорошей семьи. Брошенная надменная фраза мгновенно разожгла тлеющие угли ярости. Драко вскинул голову и зло прищурил глаза. — Хватит. Оскорблять. Меня. И. Мою. Девушку. — Значит, ты сделал свой выбор. На материальную помощь можешь не рассчитывать, — Люциус демонстративно развеял заклинание и, толкнув плечом сына, направился в сторону двери. — Подавись своим золотом, — бросил вслед отцу Драко, — не сомневайся, я не пропаду. Люциус не подал вида, что расслышал слова сына, но всё же замедлил шаг, когда прозвучали слова: — После Хогвартса работой я обеспечен. Если Грегор не обманул, то хорошо оплачиваемой работой.

***

Драко шёл по парку, разбитому вокруг Малфой-мэнора. Вокруг царила непроглядная тьма. Лишь временами сквозь рваные чернильные облака просвечивала наливающаяся луна. На короткие мгновения холодный белый свет пробивался сквозь гущу облаков и высвечивал призрачные очертания деревьев и кустарников. За последние несколько лет нежно лелеемый Нарциссой сад превратился в мрачный лес, полный опасностей. Здесь можно было наткнуться на любой кошмар, если свернуть с тропы не в ту сторону. Парень сжимал палочку в ладони с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а мышцы руки начали нещадно ныть. Он продолжал идти вглубь зарослей. Что-то влекло его к старому пруду, где летом ребёнком он любил играть перед ужином. И вот спустя томительно долгую прогулку в звенящей тишине, Драко вышел на берег. Он присел на корточки и коснулся воды. С зеркальной глади на него смотрел его двойник. Тёмное отражение выглядело в точности также, как в зеркале заброшенного туалета для девочек на втором этаже: растрёпанная слегка завивающаяся чёлка; бледное осунувшееся лицо; трупные круги под впалыми глазами с красноватыми от полопавшихся капилляров белками. Драко опустил взгляд на свою одежду — привычную униформу чистокровного Пожирательского отродья. Только маски не хватало. Но сунув руку в карман, он тут же нащупал отсутствующий атрибут принадлежности к кругу избранных. Подавив приступ тошноты, парень осмотрелся. Внизу, у самого подножия холма, он увидел членов кружка по интересам во главе с Волдемортом. Тёмный маг, как всегда, был облачен в клубящийся из тьмы балахон на голое бледно-серое тело. Желудок снова предательски сдался в приступе тошноты. Сплюнув в траву слюну вперемешку с подкатившей желчью, Малфой спрятался за куст, но было уже поздно — его заметили. — Драко, малыш, — визгливый голос пизданутой тётки врезался в барабанные перепонки, — иди к нам, а то пропустишь всё веселье! Ему ничего не оставалось, как выйти из укрытия и спуститься к группе, состоящей в основном из ближнего круга. Малфой боковым зрением выцепил отца и мать, стоящих немного в стороне от основной кучи. Они и тут были изгоями, опустошенными и жалкими статистами. Волдеморт не обращал ни на кого внимания, всматриваясь куда-то вдаль. Драко моргнул, и картинка сменилась. Вот он уже стоял среди других воинов тёмного дела на возвышении и смотрел на то, как рушился защитный купол Хогвартса, и как замок накрывала первая волна нападавших, состоявшая из оборотней и лютного отребья. Его нутро запротестовало. Так не должно быть! Его место не здесь, а там. Рядом со своими однокурсниками. Он обязан спасти… снова спасти… Всё вокруг тонуло в чёрном, грязно-сером и красном цвете. Лишь яркие зелёные вспышки разбавляли мрачный колор. — В атаку, мои Пожиратели! Убивайте всех! Пленных не брать! Голос Лорда выдернул его из раздумий. Было же не так! Неужели ему все приснилось? Драко медлил, не зная, что делать. — Не стой столбом, Драко! — рядом раздался голос Беллатрикс. Женщина повисла на его плечах. Её острые ногти впились в подбородок и повернули голову к лицу тётушки Беллы. — Иди и убей как можно больше грязнокровок и предателей крови. И тогда справедливый Темный Лорд смилостивиться. Ты, Драко, смоешь позор отца и свой позор кровью. Проглотив ком, застрявший в горле, Малфой последовал за злобной истеричкой. Вокруг творилось что-то ужасное, что не укладывалось в голове. Он не понял, как оказался внутри Хогвартса. Его затуманенный разум метался, не желая видеть происходящее, слышать крики боли и предсмертные хрипы. Он шёл, словно сомнамбула, зажав в потной ладони палочку. Драко не произнёс ни одного заклинания, не наколдовал даже простого щита. Ноги сами несли его к главной лестнице, где он увидел то, чего боялся больше всего — Сивый стоял над телом девушки с разодранным горлом и застегивал ширинку. Оборотень глумливо облизывал окровавленные губы. Рука сама поднялась, и непростительные два слова легко и просто сорвались с языка. И в этот раз заклинание достигло цели. Мерзкая тварь в облике человека рухнула на им же убитую студентку. Слизеринец мгновенно преодолел расстояние до двух тел. Он в яростном отчаянии спихнул пинком Сивого. Это была Она. Она лежала на ступенях, раскинув руки, и смотрела вверх широко раскрытыми мутнеющими глазами. Голубыми глазами. Болезненный спазм сдавил горло. Драко бросил палочку и дрожащими руками стянул с себя тяжелую пожирательскую мантию. Он упал на колени рядом с ней, больно ударившись о ступени, осторожно убрал липкую от крови кудрявую прядь с белого лица и накрыл её тело тканью. Вокруг гремели звуки боя, сверкали вспышки заклинаний, а парень просто сидел и перебирал пряди светлых волос пальцами, не чувствуя собственных слез. Он находился в подобии транса, всё глубже и глубже уходя в себя. Он не знал, сколько времени прошло, но что-то изменилось. Лёгкое прикосновение к плечу вернуло его сознание. Драко поднял голову и замер. Рядом с ним, опустившись на колени сидела Она. Только другая, с золотисто-персиковой кожей, яркими жёлто-зелёными глазами, а тонкое лицо в форме сердца обрамляли неровно подстриженные взлохмаченные пепельно-русые с сединой в прядях. Его гриффиндорка. Живая. От её тела исходил мягкий свет, делая её инородной, не принадлежащей этому кошмару. Также неуместно в этой жуткой реальности выглядела её безразмерная яркая майка и короткие пижамные шорты. Тёплая ладонь коснулась его щеки, и Драко инстинктивно потерся о неё. — Я здесь. Я рядом, — прошептала она, обнимая его за плечи, — это всего лишь кошмар. Просто проснись. Тихий голос Браун пробудил его. Драко подскочил на продавленном диване, ошалело озираясь. Девушка сидела рядом. Он сгрёб её в охапку и прижал к себе. — Это всего лишь кошмар, — прошептала она ему в грудь, — я рядом.