Часть 48
16 февраля 2022 г., 00:24
Сиятельный лорд Малфой
После всех злосчастных событий, которые произошли с семейством Малфоев, Люциусу Абраксасу Малфою стоило неимоверного труда хотя бы наполовину приблизиться к тому положению в обществе, которое было у его рода до фатального служения Тёмному Лорду. После второй отсидки в Азкабане, отличавшейся от первой более длительным пребыванием и гораздо менее комфортными условиями, в душе аристократа зародились смутные сомнения насчет правости дела своего Повелителя, а по сути хозяина. Вернувшись в родное поместье после падения Министерства, доказательства немилости Реддла посыпались, как из рога изобилия. Будучи под стражей у предыдущего режима Малфой-старший находился в тотальной информационной изоляции и не знал, во что его провал с пророчеством вылился для собственной семьи. Стоило лорду вернуться под родную крышу, как он тут же получил профилактический Круциатус от хозяина. Повелителя настолько сильно взбесил провал одного из приближенных последователей, что даже спустя долгое время и несмотря на удачное продвижение по завоеванию Магической Британии, Реддл долго и со вкусом пытал Люциуса. Сеанс второго непростительного не прошел даром — Малфой почти три дня не приходил в сознание, а потом ещё несколько суток не мог встать на ноги. Всё это время рядом находилась только верная и осунувшаяся Нарцисса. Жена-то и рассказала ему о метке Драко, о том, что Малфой-мэнор превратился в пыточный лагерь и одновременно резиденцию Реддла, который запустил свои руки даже в счета семьи и щедро тратил малфоевское состояние на нужды своей растущей армии оборотней и оборванцев из Лютного. Из всего этого Люциуса больше всего задело положение собственного сына, платившего втридорога за кошмарный просчет отца. Аристократ видел, как тяжело давалось Драко его новое положение. Мальчишка, конечно же, сохранял лицо и старательно не лез на рожон, но в нём чувствовалось исключительно блэковское непокорство, вылившееся в то, что он наотрез отказался признавать в попавшемся убогом уродце Гарри Поттера. Потом уже, спустя время, Люциус пытался вытянуть из наследника причину того поведения, которое повлекло за собой очередные порции отеческих наказаний от вождя чистокровной революции. Только за пределами Мэнора без лишних ушей и глаз Малфой-младший вывалил на любимого папеньку все накипевшие претензии, желчь и обвинения в адрес родителя, так грациозно слившего собственный род в отстойник с качественным жидким дерьмом. Тот эмоциональный монолог, совершенно не подходивший образу Наследнику великого чистокровного рода, добавил последнюю каплю в котёл сомнений Люциуса. Понимание собственного бедственного положения обожгло, словно раскаленный металл. При любом исходе войны его род прервется почти со стопроцентной вероятностью. В случае победы режима Волдеморта рано или поздно Повелитель решил бы отдать приказ избавиться от провинившегося семейства: что отец, что сын не принесли никакой пользы Пожирательскому движению, а только лишь ухудшали положение дел; возможно, Нарцисса могла остаться в живых, но при условии покровительства Беллатрикс. А что делалось в голове у сумасшедшей бабы — ведал только Мерлин. При другом раскладе (победа Ордена) — Малфои дружно отправились бы в Азкабан на постоянное место жительства, либо получили бы близкий контакт с дементорами, что по мнению аристократа, было даже более вероятно. Пораскинув мозгами, Люциус пришел к неутешительному выводу — Волдеморта необходимо было устранять. За такую крамольную мысль ещё годом ранее его ждала Авада между глаз, но после понижения в пищевой цепи Пожирателей Повелитель напрочь потерял интерес к мыслям бесполезного белобрысого куска мяса. И Малфой впервые после провала в Отделе Тайн порадовался своему положению. Но он также понимал, что было мало просто прийти к верному решению. Нужно было что-то сделать, чтобы потом при разбирательстве всех дел в Визенгамоте члены суда аплодировали стоя новоявленному партизану и членам его семьи. И тогда Малфой начал делать то, что получалось у него лучше всего — наблюдать и анализировать, анализировать и наблюдать. Он старательно притворялся ветошью, но не упускал из виду малейшие несостыковки. В очередной раз, когда аристократ просматривал свои воспоминания в омуте памяти, всплыло одно достаточно давнее событие, когда в его душе ещё не зародились мысли о предательстве. Это был ужин, когда Нагини со смаком проглотила хогвартскую профессоршу магловедения. Женщина тогда умоляла Снейпа помочь ей, но будущий директор лишь безразлично наблюдал. При десятом просмотре Малфой наконец-то понял, что его зацепило в этом обыденном для Пожирателей акте жестокости. Не столько слова Бамбридж, обращенные к его старому заклятому другу, сколько реакция Северуса привлекла внимание опального лорда. Несмотря на абсолютный самоконтроль, взгляд бывшего слизеринского декана дрогнул. В чёрных глазах промелькнуло что-то, что было настолько мимолетно, что обычный наблюдатель и не заметил бы. Как не заметил и сам Волдеморт, привыкший к собственному непоколебимому положению великого идейного вождя чистокровных волшебников всея Магическая Британия. Люциус тогда зацепился за это чувство, что пытался спрятать Снейп. Он потом очень долго обдумывал и наконец-то в середине апреля нашел название тому, что промелькнуло в тёмном взгляде. Это было сострадание и чувство вины. И тогда-то Малфой понял — новый директор играет не по правилам Лорда. Сложив два и два, аристократа осенило — Северус не был двойным шпионом и предателем в стане Ордена — он был таковым среди Пожирателей. А дальше раскрутить мотивы заклятого друга оказалось не так уж и сложно — про то, что молодой нищий полукровка, принесший информацию о пророчестве, просил Повелителя сохранить жизнь хорошенькой рыженькой маглокровке знали абсолютно все и втайне смеялись над слабохарактерностью идиота Снейпи. Только вот никто из-за чувства собственной значимости не сумел провести нужные параллели. Лишь Беллатрикс была близка к правде благодаря своей сверхъестественной интуиции, но из-за помутнения рассудка и она не сумела сделать верных выводов. Излишним фанатизмом Малфой не страдал и поэтому сразу же увидел истинную сторону нового директора, правда слишком поздно. Ему хватило одной ночи, чтобы принять решение.***
За несколько недель до Финальной битвы Филин принес ответное письмо от Снейпа достаточно быстро. Люциус в ожидании решения директора Хогвартса не находил себе места. Он не спал всю ночь и, как тигр в клетке, метался по своему кабинету. Короткое сообщение о том, что Северус ждал лорда Малфоя после обеда в своём кабинете, сгорая, обожгло пальцы. Последними словами, что увидел на клочке пергамина аристократ, был пароль, который на взгляд замшелого слизеринца, выглядел слишком очевидно: «Кровь и честь». Как истинный глава великого рода, Люциус прибыл точно в срок, оговоренный в письме. Снейп сидел за столом и просматривал какие-то пергаменты. Что было в бумагах лорд не имел никакого представления — после исключения из состава Попечительского совета он так и не восстановился в старой должности. По большей части у него не было на это ни времени, ни желания, тем более Дамблдор успел почить с миром и выживать с директорского кресла больше было никого не нужно. — Ты что-то хотел обсудить, Люциус? — в голосе директора не было ничего, ни единой эмоции. Окклюменция — отличный навык, правда доступный немногим. Внимательно осмотревшись вокруг, и не заметив ничего подозрительного, Малфой достал палочку. Снейп издевательски приподнял бровь — это был незнакомый ему инструмент. Среди Пожирателей Люциус колдовал исключительно при помощи оружия жены, потому что отдал своё Повелителю. Гость проигнорировал взгляд хозяина кабинета и наложил на помещение заглушку вместе со сложным запирающем заклинанием. — Смею предположить, — медленно начал Снейп, — ты здесь по очень важному и тайному делу. И оно никак не перекликается с интересами Повелителя. — Ты предатель, — поспешно выпалил Люциус, опуская руку с палочкой. Чёрные глаза зло прищурились. Снейп медленно поднялся из-за стола. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась. И оба мужчины почувствовали напряжение магии, сворачивающейся вокруг тугими пружинами. Люциус отметил про себя, что перед ним очень сильный и опытный маг. Возможно, даже второй по силе после Волдеморта. Нервно сглотнув, Малфой медленно произнёс сквозь зубы: — Я хочу помочь победить Тёмного лорда. Слова обожгли глотку, но одновременно принесли облегчение. Стоило озвучить свои крамольные мысли, как тиски, сдавливающие грудь, отпустили. Но долгая пауза снова зародила сомнения в верности принятого решения. Чёрные омуты и кончик направленного в лицо древка вызвали волну паники. Люциус не успел поднять своё оружие, как голова взорвалась болью и калейдоскопом цветных картинок. Пытка продолжалась недолго. Снейп быстро покинул его разум. Всё-таки новый директор не испытывал садистского удовольствия в препарировании каждого воспоминания. — Отлично. Просто отлично, — прошипел директор, пряча лицо в ладонях. — Только тебя мне ещё не хватало. Люциус медленно выдохнул, расправляя плечи. Кляча, на которую он поставил, пришла к финишу первой и принесла джекпот. — Я оказался прав, — подытожил аристократ, но в его голосе не было ни превосходства, ни самодовольства. — В кои-то веки. Что ж ты сразу не пошёл к Лорду со своими подозрениями? — Снейп начал язвить, что было плохим признаком. — Не это моя цель… — Какая к хуям разница? — рявкнул директор, перебивая собеседника. — Ты отвратительный окклюмент. Один косой взгляд и годы напряжённой работы псу под хвост! — Он потерял ко мне интерес, — зло бросил Малфой. — И поэтому ты решил найти другого покровителя! Только из-за своего шаткого положения! Трусливый кусок двуличного дерьма! Возможно, Снейп отчасти был прав, но его слова всё же больно резанули по самолюбию. Люциус сердито прищурится и с напускным высокомерием произнёс: — Не тебе, Северус, судить о двуличии. Подумать только, столько лет приходить в мой дом, соглашаться с идеями Тёмного лорда, обсуждать превосходство чистокровных, а на самом деле подмахивать маглолюбцам. По лицу Снейпа было невозможно прочитать, о чем он думал, и как он мог отреагировать на слова Люциуса. Оба мужчины понимали, что озвучена была голая и неприглядная правда, как с одной стороны, так и с другой. — Тогда зачем ты тут, Люциус? Аристократ потёр лоб. Всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Малфой сделал глубокий вздох, чтобы собраться с мыслями. Не для этого он пришёл сюда сегодня. Обвинять билетёра, держащего в руке единственный счастливый билет на спасение, не входило в его планы. И вместе с тем он не планировал выслушивать язвительные оскорбления в свой адрес. — Тёмный лорд, — осторожно начал Луциус, не пряча глаза, — из спасителя магического общества стал его погибелью. И я всё больше убеждаюсь в том, что он перестал быть живым в общепринятом понимании этого слова. — Допустим. — Он больше не лидер — он палач. Сейчас он говорит об уничтожении маглов и грязнокровок, но всё чаще и чаще в его словах слышатся недовольство своими последователями. Раньше за ним шли, преклоняясь перед силой, сейчас — из-за страха. До его исчезновения никто из нас не подвергался пыткам просто так, а самым тяжким наказанием не была смерть виновного, и уж тем более членов его семьи. — Только это тебя смущает? Люциус невесело ухмыльнулся. Пришло время расставить все точки над «I» и произнести вслух те слова, что очень давно вертелись на языке. Малфой облизал пересохшие губы. Трусом он не был никогда, но всегда считал себя человеком осмотрительным и расчётливым, привыкшим держать язык за зубами. Снейп же вынуждал говорить откровенно, без привычных игр в недомолвки, заставляя чувствовать себя почти голым. — Нет. Не только это. Я очень много думал, Северус. И я считаю, что он начал терять рассудок уже давно. Задолго до того, как мы примкнули к нему. Люциус неосознанно схватился за левое предплечье, что не укрылось от пронзительного взгляда чёрных глаз. — Эта дрянь на наших руках, — аристократ продолжил, осторожно подбирая слова, — это уже признак ненормальности. Это рабское клеймо, наш ошейник и удавка! Политический лидер не имеет права превращать членов своей партии в скот. — Ты говоришь словами Дамблдора, — Снейп не смог удержаться от шпильки. — Я говорю словами разумного человека, — тут же огрызнулся Малфой. — Тем самым ты признаешь старика разумным. — Возможно. — А как же маглы и маглорожденные? — Тебе ли не знать, что неволшебники — это кормовая база для нашего общества. Рынок, на котором мы покупаем то, чего не можем да и не хотим производить. Еда, ткани, сырье. Всё это я и другие покупаем там… — Да. За бесценок, а потом уже продаёте тут с сумасшедшей накруткой. Люциус закатил глаза. Извечный спор о бизнесе с маглами поднимался не одно столетие. Только с десяток раз на его памяти Министерство пыталось выжить хитрых и изворотливых дельцов, как он, с этого благословенного Мерлином пастбища. Конечно же, Статут подразумевал полную изоляцию, но магия никогда не могла обеспечить их всем необходимым. И поэтому чиновники желали оставаться единственными монополистами в товарно-денежных отношениях с маглами. Но всегда находились изворотливые и скользкие лица, способные балансировать на грани законности, а род Малфоев из поколения в поколение зарабатывал галлеоны за счет сделок и махинаций вне волшебного общества. — То есть, ты хочешь перевести серьёзный разговор в сторону лекций по экономике? — безразлично осведомился Малфой. — Или, может быть, хотя бы попытаешься меня выслушать? Снейп промолчал, лишь кивнув своему собеседнику. — Ещё перед его падением, — наконец-то Люциус перешел к сути, — я начал замечать то, что мне казалось бессмысленным. Мужчина замолчал, подбирая правильные слова. Ему с трудом давалось признание вопиющей жестокости той стороны, которую он когда-то выбрал, последовав за собственным отцом. — Я очень долго не мог понять в чём причина того, что Лорд всерьёз воспринял годовалого ребенка противником равным себе. И то с каким фанатизмом он хотел его смерти. Я гнал от себя даже намёк на сомнения, не хотел признавать сумасшествие лидера, которого считал непогрешимым. — И когда же ты, Люциус, наконец, разул глаза и признал правду? — Азкабан, знаешь ли, способствует длительным размышлениям. — Не то слово, — Снейп потер переносицу указательным пальцем, — возможно, мы сумеем тебе помочь. — Мы? Это Орден? Неожиданно Снейп тихо засмеялся. — О, нет, Люциус, я не настолько глуп, чтобы состоять в клубе гриффиндорских самоубийц. А большего тебе знать не обязательно. Как насчёт Непреложного Обета?***
Из воспоминаний Малфоя-старшего выдернул голос жены. — Люциус, гости скоро начнут собираться, — Нарцисса осторожно взяла его за руку, привлекая внимание, — что с тобой? — Ничего. Просто задумался. — Дурная привычка, дорогой муж, — она облегчённо выдохнула. Малфой с лёгкой улыбкой проводил взглядом жену, которая направилась к камину встречать первых гостей. Последние месяцы вернули ей здоровый вид и лёгкий румянец. Мирная жизнь стёрла следы всего того, что им довелось пережить. А его напряженная работа подарила их семье практически прежнее положение в обществе. Йольский бал снова стал самым желанным событием сезона. Единственным, что не нравилось лорду Малфою, был вежливый отказ присутствовать министра Магии. Бруствер с женой решили посетить другое мероприятие, которое проводилось бывшими членами Ордена. Это был ощутимый удар по самомнению Люциуса, но приходилось считаться с волей победившей стороны. За предстоящий год он ещё наверстает упущенное. Гости прибывали и прибывали. Хозяева дома медленно курсировали от одной группы волшебников к другой, одаривая посетителей своим вниманием. Высшее магическое общество, потрёпанное войной, начинало возрождаться из пепла, и Малфои снова были на самом гребне волны. — Люциус, лорд Гринграсс хотел поприветствовать тебя лично, — тихо мурлыкнула Нарцисса на ухо мужу. — Не горю желанием, — так же тихо ответил он. — Это неприлично, дорогой. — Он опять начнёт старую песню. — А ты, как и раньше, покиваешь головой и не дашь ему ответа, — улыбнулась женщина, плавно направляя их к лорду Гринграссу, стоящему в отдалении вместе с женой и дочерьми. Люциусу ничего не оставалось, как с неохотой направиться в сторону собеседников. Долговязый тёмноволосый волшебник всегда казался Малфою слишком занудным и очень скользким (даже больше, чем он сам). Светская беседа затянулась. На удивление хозяина дома, гость не заводил разговор о двух дочерях на выданье. Сами девушки мило молчали и хлопали глазками. Спустя четверть часа аудиенция закончилась, и Люциус вздохнул с облегчением, направляясь в сторону других гостей. Его внимание отвлекла одна из дочерей лорда Гринграсса — Астория. Девушка тихо окликнула Нарциссу: — Леди Малфой, не могли бы вы подсказать, где я могу найти Драко? Малфои оба настороженно повернулись к юной мисс Гринграсс, хлопающей пушистыми ресницами. — Драко остался в Хогвартсе, чтобы заняться подготовкой к экзаменам, — вежливо ответила Нарцисса, прищурив глаза. — Я думала, он вернулся домой. В первый день каникул его не было за завтраком, — в голосе девушки слышалась озадаченность. — Вы встречались с Драко в поезде или на перроне? — безразлично осведомился Люциус. — О, нет, — вежливо улыбнулась Гринграсс, потупив взор, как подобает вежливой юной леди. — Вот видите, — слегка приподняла уголки губ Нарцисса, — Драко просто проспал завтрак. Как невежливо с его стороны. От Люциуса не укрылось беспокойство в ровном тоне жены. Нахмурив брови, он проследил за уходящей к своим родным фарфоровой куклой. Младшая Гринграсс выглядела расстроенной, но старалась всеми силами это скрыть. Она лишь кивнула на прощание, не сказав больше ни слова. Осмотревшись по сторонам, Нарцисса тихо спросила. — Что это значит? Драко же написал, что останется в школе. — Не имею не малейшего представления. Но не удивлюсь, если он что-то выкинул. Отвлеки гостей. Я скоро. Люциус покинул бальный зал, стараясь не спешить и не привлекать лишнего внимания, особенно внимания одной очень острой на язык журналистки. Спустя несколько минут он оказался в своём кабинете и торопливо бросил горсть летучего пороха в камин, назвав имя адресата. Очень долго никто не отвечал. Когда уже Люциус потерял надежду, пламя наконец-то вспыхнуло зелёным. — Лорд Малфой? — Слизнорт явно удивился неожиданному звонку по каминной сети. — Что-то случилось? Вопрос декана Слизерина показался аристократу подозрительным. — А что-то должно было случиться? — О, нет, конечно же! Вам повезло, что я только что вернулся! Рождественская вечеринка… — Гораций, я не хочу вас отвлекать в столь поздний час. Я хотел бы узнать, как Драко. — Мистер Малфой? Но он уехал на каникулы… — В смысле? — Люциус почувствовал, как правое веко снова начало дёргаться (впервые после суда). — Разве он не дома? — на обрюзгшем лице декана отразилось искреннее непонимание. — Извините за беспокойство, Гораций. И не берите в голову. Спокойной ночи. Пропустив мимо ушей прощальные слова Слизнорта, Малфой зло пнул ни в чём неповинное кресло. Он мог бы вызвать личного домовика Драко, но тот скорее всего ничем не помог бы. С одной стороны, мальчишка уже совершеннолетний, но с другой… Драко нагло солгал им. Люциус бы понял, если дело касалось лишь его. Их отношения в конец испортились после оправдательного приговора, когда в сыне взыграл блэковский бунтарский дух. Наследник начал делать всё наперекор и назло ему, но лорд никак не мог взять в толк — чем же провинилась Нарцисса? Успокоившись, Малфой-старший вернулся к жене и гостям. Он продолжил играть в радушного хозяина, вёл светские беседы с дамами, перекинулся парой слов с деловыми партнерами. Время тянулось словно жвачка. Прогуливаясь между группами гостей, мужчина продолжал усиленно думать, ища хотя бы намёк, с чего начать поиски. Его взгляд упал на миссис Нотт и Муфалду Хмелкирк, бывшую помощницу «розовой чумы». Люциус направился к дамам, увлечённо беседующим о новой программе подготовки будущих авроров. Хвалебные речи министерской работницы в адрес Теодора Нотта, мужчина пропустил мимо ушей. Его внимание привлекло слово «аврор». Бинго. Вот оно. Если кто и мог иметь сведения о неблагодарном мальчишке, так это — Эван Грегор. Дождавшись, когда в камине потухнет пламя после ухода последнего гостя, Люциус скинул парадную мантию в руки услужливого домовика и бросил жене короткую фразу: — Его нет в Хогвартсе, но я найду его. — Только не делай глупостей, — взволнованно попросила Нарцисса, провожая мужа тревожным взглядом.***
Было уже поздно, когда Малфой вышел из камина в Атриуме Министерства Магии. Он грубо растолкал спящего охранника и сунул ему под нос свою палочку. Будучи одним из советников министра Бруствера, аристократ имел неограниченный доступ в ряд отделов, в том числе и в Аврорат. Сонный простофиля сердито буравил спину направившемуся к лифтам визитеру. Коридоры Аврората освещались редкими тусклыми факелами. Люциус лишь поморщился, наколдовывая Люмос. Его всегда бесила ненужная жадность чинуш. Они экономили на освещении, зато щедро выплачивали компенсации всем растяпам, которые ухитрялись получить травму в темноте. Отдел по отлову опасных тварей тонул в кромешной тьме, как и остальные помещения на этом уровне. Лишь тонкая полоска света под дверью кабинета начальника говорила, что Грегор как всегда на рабочем месте. Малфой несколько раз ударил набалдашником трости по дубовому откосу. Слишком долго ничего не происходило, и он повторил манипуляцию. Стояла оглушительная тишина — видимо, внутри наложили заглушающее заклинание. Мужчине оставалось надеяться, что оно одностороннее, и Грегор услышал стук. Надежда оправдалась, когда дверь открылась с противным скрипом. Перед взором Малфоя предстала прелюбопытная картина — трое министерских работников распивали огневиски. Мужчина сначала не мог понять, что его смущало в представившемся зрелище, но потом до него дошло: Снейп без защитного капюшона, а рядом с ним Нимфадора Люпин, в девичестве Тонкс, с весьма удивлённым выражением лица. В чувство Люциуса привёл резкий хлопок закрывшейся двери. — А он что, тоже в курсе? — нарушила тишину девушка, неприлично тыча пальцем в сторону сиятельного лорда. — Как видишь, — флегматично ответил Снейп, вернее Принц. — Я смотрю, вы тут развлекаетесь, — подытожил Малфой, когда обрёл дар речи, — совсем страх потеряли? — Я знал, что это ты, — бросил Грегор, кивая в сторону амулета на столе. Индикатор посетителей показывал имя пришельца. — Херовая херня, — заметил Снейп, — Люпин он не показал. — А Люпин и не посетитель, — огрызнулся Грегор. — Люциус, чем обязан? Малфой даже не знал, что ему делать. С одной стороны, он пришёл сюда за информацией о сыне, но с другой — обнаружилось кое-что требующее его внимания. Мужчине очень сильно хотелось узнать, с какой это стати офицерша Люпин оказалась посвящена в их общую тайну относительно одного не очень осторожного работника Отдела Тайн. Но всё же семейный долг победил, а остальное могло и подождать. — Драко нет в Хогвартсе, и домой он тоже не возвращался. Все трое уставились на аристократа: Снейп с ядовитой усмешкой, Грегор с нечитаемым выражением лица, а Люпин откровенно и враждебно пялилась. — Ты ухитрился проебать своего наследника? — недоверчиво осведомился Грегор. — Выбирай слова, — тут же ощетинился Малфой, раздувая ноздри. Снейп и Люпин переглянулись и пьяно заржали. По скромным прикидкам Малфоя, выпито было достаточно, а возможно даже больше, чем требовали правила приличий. — Остынь, Люциус, — сдал назад аврор, открывая ящик стола. Грегор достал какой-то ветхий пергамент и сделал над ним несколько пасов волшебной палочкой. На жёлтом листе проступили витиеватые строчки. Аврор что-то выписал оттуда в свой блокнот, а потом вырвал из него клочок бумаги и протянул его недоверчиво смотрящему Малфою. — Что это? — спросил аристократ, брезгливо держа двумя пальцами полосатый листок. — Это возможный адрес, где может быть твой сынуля. Люциус вопросительно приподнял бровь. — Надзор за палочкой. По этому адресу Драко чаще всего колдовал последние два дня, — насмешливо пояснил Грегор. — Я его ответственный куратор, и должен знать, где мой подопечный может прохлаждаться. Моргнув несколько раз, Малфой уже внимательно вчитался в написанный кривым почерком текст. — Это же магловский район Лондона, — недоверчиво произнёс Люциус. — Ага, — подтвердил аврор. — Благодарю, — произнёс Люциус, разворачиваясь в сторону выхода, — с вами поговорим позже. — Удачи, Люциус, — бросил Снейп ночному гостю, разливая по стаканам новую порцию огневиски. Малфой недовольно хмыкнул, открывая дверь. Не успел он исчезнуть во тьме общего помещения отдела по отлову опасных тварей, как услышал ехидные слова Грегора: — Люциус, я бы на твоём месте не сильно рвался искать пацана. Ты можешь увидеть то, что тебе не очень-то и понравится.
