Игра по правилам и без

— Глубже, ну! Она рычит, уткнувшись лицом в мягкий подлокотник. Обивка гостиничной оттоманки не может до конца заглушить странные горловые звуки. Утробные, глубокие, клокочущие. Словно звериные. Все воспринимается как нереальное действо. Сквозь пелену наслаждения Поттер выхватывает отдельные картинки и намертво запечатывает их в памяти. Вот ровные зубы впиваются в гобеленовую подушку песочного цвета и кажутся просто недопустимо белыми на фоне грубых ниток затертой наволочки. А вот розовые края ануса выворачиваются вслед за выходящим членом. Тонкая нежная кожа как будто плотно обхватывает контур красной, налитой головки. Волосы, неаккуратно собранные на макушке в пучок, подпрыгивают в такт толчкам, и черная простая резинка нехотя выпускает тяжелые рыжие локоны, которые тут же прилипают к мокрой от пота шее. Ярко-красные следы в форме пятерни украшают белую ягодицу, и веснушки усеивают каждый палец. Хотел бы специально, не получилось бы так симметрично. Поттер кончает. Сильно, удушающе, глубоко внутри. Судороги проходят по телу, как сходит лавина, пот капает с кончика носа на ее поясницу и стекает к лопаткам. Она выворачивается, хватает его расслабленную руку и с силой тычет ею в свой клитор. Поттер встряхивается и с ожесточением трет твердый, скользкий бугорок. Она дергается, насаживается на полумягкий член, трясется и падает. Из раскрытого красного ануса толчками вытекает сперма. Эту картинку Поттер особенно тщательно запоминает. На нее можно дрочить еще очень долго.

***

— Гарри! Гарри, зачем мне заколка? Ты же знаешь, что я не люблю все это. Волосы стягиваешь, а потом кожа головы болит. Джинни сидела на ковре и распечатывала рождественские подарки. Она не любила сюрпризов, и потому лучшим подарком считала мешочек денег. Но Поттера что-то понесло в магазинчик дамских штучек и он купил простую, но очень функциональную заколку с массой каких-то чар. На упаковке была изображена девушка с идеальным пучком волос на затылке. «Заколка, которая не даст ни одного шанса непослушным волосам.» Как-то так было написано там.

***

Поттер боится. Ему вроде и приятно, но он трясется при мысли, что тонкие пальчики исчезнут, и их место займет толстый силиконовый дилдо. Теплые капли масла чертят дорожки между волосками на его бедрах. Щекотно, но противно. И дыхание застревает где-то в горле. Она молчит. Только хлюпающие звуки и набат сердцебиения разрезают тишину номера. Резкий удар ладонью, и обжигающая боль в ягодице заставляет резко вздернуть задницу. Пробка в груди выскакивает, и Поттер наконец вдыхает полной грудью. Яркая вспышка удовольствия пульсирует внутри. Все, кроме этого, исчезает, и гул нарастает вокруг. Удар по простате — круги удовольствия. Еще один — и вторая волна накрывает первую. Легкое жжение не успевает разбить расходящуюся по телу негу, и Поттер приходит в себя, когда ее бедра со шлепком врубаются в его ягодицы. Ремешок крепления хлещет по бедру, и Поттер сосредоточенно считает, чтобы не сойти с ума. Темп бешеный. Выворачивающий наизнанку. Всего слишком много. Ощущения не успевают за действиями, а Поттер не успевает вообще. Он кончает раньше на шесть ударов.

***

— И ты спрашиваешь, зачем я взяла с собой постельное белье? Зачем? Ты только посмотри на этот диван! Я теперь жалею, что не захватила чехол! Это же уму непостижимо! Лучшая, блядь, магическая гостиница Ниццы! Какая же тогда худшая?! Ночлежка в коробках под мостом? Поттер растянулся в шезлонге на балконе и грустно смотрел на закат. Красное солнце садилось за горизонт спокойного моря. Ни одной волны. Все, как в его обычной жизни. Джинни не шел красный цвет, она бы сроду не надела красного. Обычная Джинни. Штиль. Вне Лондона она никогда не становилась Штормом.

***

Поттер обнимает ее сзади. В стекле панорамного окна отражаются их обнаженные тела. Красные чулки ярко контрастируют с белой кожей, притягивая внимание к себе. Кружевной пояс перечерчивает тело ровно посередине. Она заводит руку назад и оттягивает резинку с талии, заправляя под нее член Поттера. Жесткие кружева елозят, подхватывая головку, причиняя боль и невероятное наслаждение одновременно. А она поднимается и опускается на носочках. Отражения в стекле размываются каплями дождя, становятся кривыми, нечеткими, словно вписываются в серый Лондон, во фронт зданий на том берегу Темзы. — Ты ни разу не прокололась. Так не может быть, Джин. Она зашипела и подняла руки вверх, обнимая Поттера за шею. — Я знаю, знаю. Наш уговор — никаких разговоров. Но это… Это ненормально! Поттер выворачивается, взрыкивает от боли, когда головка цепляется за пояс, и отходит в другой конец номера. Она застывает и все так же смотрит на Лондон. — Поначалу это было… Да, нет, это и сейчас что-то невероятное, но это не ты. Не она! Раздвоение личности, игра в плохую девочку, спасение брака — все это бред! Джинни Уизли ненавидит красное, не спит на гостиничных простынях, не подвязывает волосы, да она и сексом не занимается, в конце концов! Она отдает супружеский долг! Кто ты?! Кто, черт тебя побери! Она поворачивается, обходит Поттера, снимает с вешалки черную мантию с капюшоном, накидывает на себя и, не оборачиваясь, бросает ему самые страшные пять слов: — Ты нарушил правила. Игра закончена.

***