Игра по правилам и без

Поттер ерзал на табурете в темной кухне особняка на площади Гриммо. Поблескивали начищенные до блеска кастрюли, приятно пахло свежим деревом. Новые воздушные занавески развевались в открытых окнах, словно паруса от дуновения ветерка. Бутылка огневиски сиротливо стояла на середине стола. Пить не хотелось. Ощущение правильности и тепла опустилось на Поттера уютом и тихим счастьем. В коридоре стояли стопки все еще не разобранных книг, зато мастерская на первом этаже радовала ровными линиями стеллажей, укомплектованным верстаком и даже первым готовым заказом. Поттер любовался лаковыми боками парных торговых ящиков, которые стояли на просушке и были видны через открытую дверь кухни. Нет, сначала он отрицал. Отрицал рьяно, громко, истерично. Он умолял Джинни сознаться, что это была она. Конечно, понимал, но все равно не мог принять. Пытался забыть то неожиданное осознание, стереть вечер в магловской гостинице перед панорамой Лондона. Когда закрытая дверь открыла все факты и привела к единственному возможному выводу. Он же тогда испугался до колик. От понимания, что это все. Конец. А как раньше, уже не было сил терпеть. Понимание того, что у него без вот этой псевдо-Джинни никого и нет, что он не хочет возвращаться в так называемый «идеальный» дом, к так называемой «идеальной» жене. Кто бы ни был под личиной Джинни, ему нужна именно она. Или… И вот тут Гарри накрыло. — Поттер, что это у вас тут валяется всякий хлам. Уберите с прохода немедленно этот выявитель проклятий. Не можете содержать редкие артефакты в порядке, отдайте профессионалам или выбросьте, раз уж не в состоянии сами починить… — Мистер Поттер, в архиве нашлись хроники семьи Блэк. На титульнике вензель их семьи. Кажется, это из вашей библиотеки. Мистер Снейп ругался, что вы разбазариваете достояние рода, наследство которого вам досталось по несправедливой случайности. Он еще сказал передать, что ваша бабушка Дорея Блэк переворачивается в гробу от такого никчемного наследника, простите. Я только передала… Все так непрозрачно, грубо, прямо в лоб. Снейп защищал и оберегал его даже сейчас и даже от собственных ошибок. Но поверить, что он зашел так далеко. Да не может быть! А кто еще? — Гарри, я хочу предложить тебе игру. Ничему не удивляйся, ничего не спрашивай. Я уверена, что тебе это очень понравится. Точнее, ты поймешь, что на самом деле тебе нравится. Только есть правила, нарушив которые, ты закончишь все… И Поттер отрицал. Потом ненавидел. Ух, как сильно он ненавидел Джинни за то, что она не была такой. Всех вокруг за то, что те восхищались «идеальностью» Поттера. И, конечно, Снейпа за то, что он все это затеял. Естественно, дальше он начал договариваться. С Джинни, чтобы она стала такой, какой ее хотел видеть Поттер. С собой, убеждая внутреннего упрямца, что все и так хорошо. Он бы и со Снейпом попытался договориться, если бы нашел. О чем с ним договариваться, он не знал, но очень хотелось. Стадию депрессии Поттер заменил активными действиями. Развод, увольнение, переезд и осмысление. Он вновь и вновь переживал каждый раунд их игры. Он подмечал перемены, слушал себя, делал выводы, и вот наконец он принял. Осталось выяснить мнение второго игрока. Сова с письмом, в котором были указаны координаты и время, улетела пятнадцать минут назад. Все по правилам. Синяя бумага, трехлистник вместо подписи, ничего, кроме цифр. Только отправлял Гарри сам это послание впервые. Пришло время менять правила. И переводить игру в жизнь. Хлопок аппарации оповестил, что игра началась. Поттер спокойно встал, вышел в холл и уставился на Снейпа. Он готовился долго, придумывал речь, разрабатывал аргументы, но все слова исчезли, стоило увидеть высокую фигуру, затянутую в черное. Они молча разглядывали друг друга. Немой вопрос повис в воздухе, и Поттер не выдержал. — Тебе пойдет красное… Северус.