Центр Вселенной

Все произошедшее казалось Ханме сном. Прекрасным, ярким, желанным и вечным сном. Под веками все еще мелькали белые всполохи, принося дискомфорт и нарушая эту идиллию. Лишь потому мужчина вновь распахнул глаза, практически тут же щурясь и матерясь от еще более яркого света. Спустя какие-то минуты он, перекатываясь на огромной кровати, заставил себя вновь попытаться увидеть, что же его окружает. И, знаете, сонливость тут же будто бы рукой сняло. Расслабленный шикарным сном, Ханма за секунду подобрался, соскакивая с кровати и тут же зарываясь босыми ногами в мягкий, длинный ворс ковра. Он непонимающе, ошалело оглядывался, пытаясь понять, где это, черт побери, оказался. Высокий потолок оказался усеян десятком точно мелких лампочек, на стенах спальни висели какие-то абстрактные картины, напротив большой постели — плазма. Просто предел мечтаний Шуджи, так сказать. Свежая краска на тыльной стороне ладоней, что странно, радовала глаз, а не бесила выцветающим зеленым оттенком. Мужчина думал было зарыться пальцами в свои длинные пряди, так те очень быстро проскользнули и закончились. Уже в ванной, что тоже, к слову, не была простым корытом с раковиной, рассматривая собственное отражение в зеркале, Ханма не мог налюбоваться собой. Совершенно иная стрижка, чем было до этого. Бело-черные пряди гармонично чередовались, а челка отлично зачесывалась на бок. Шуджи с диким интересом рассматривал полочку с одеколонами, принюхиваясь к каждому. Его любимые… Он херни себе не купит, само собой. Да и станки, кремы для бритья… Все это выходило за рамки того, чем мужчина обладал ранее. И, вроде бы, это можно было бы и далее принимать за сон, но… Ханма себя знал. Сейчас он бодрствовал. Мужчина чувствовал себя живым, как никогда до этого. Не было вечной апатии и адской усталости. Мышцы приятно потягивало от былого напряжения, как от хорошей драки. Никаких синяков под глазами и болей в желудке из-за язвы, которую он заработал, питаясь дрянью из магазинов. Все было… иначе… Шуджи в жизни не чувствовал себя так прекрасно, как сейчас. — Что за…? Золотой блеск в отражении привлек его пылкое внимание. Ханма присмотрелся повнимательнее, перебросив челку на другую сторону, оголяя свое левое ухо. Там, вместо привычной двойной серьги-веревочки, поблескивал золотой гвоздик. Достаточно крупный, не простой. Сняв его, Шуджи вертел украшение в пальцах, поднеся то к лицу поближе. Он не особо знаток в драгоценных камнях, но украшение ему шло, будто под заказ сделанное. Это был фианит с вкраплением циркония, хорошее сочетание. Да и форма серьги необычная: шестигранная звезда. — Да у меня офигенный вкус, — усмехнулся Шуджи, возвращая украшение в ухо и любуясь собой вновь. Извечное украшение, в виде серьги-веревочки нашлось быстро. Оно было в спальне, хранилось в красной бархатной коробочке, что спокойно занимала полочку в комоде. Наверное, как память. Во второй шкатулке были массивные кольца: золото, серебро… Даже платина. Ханма просто выпал из реальности, пусть и не отрицал, что цацки обожал. Дорогие и красивые — тоже. Но как это вязалось с тем, что ранее он был простым «бродягой с большой дороги»? — Я ж и привыкать к роскоши долго не буду, — Ханма, раскинув руки, плюхнулся спиной на свою кровать. Блаженный вздох вырвался из груди. И, возможно, мужчина бы предпочел еще поваляться, ни о чем не думая, но из блаженства его вырвал телефонный звонок. Шуджи уже начал пыхтеть и возмущаться, выискивая его под подушками, но… Абонент «Тетта♡» заставил его проглотить язык. Экран потух. Ханма так и не принял звонок, сидя и ничего не понимая. Он же… Он же… мертв… Кисаки Тетта умер… Или… Ханма вспомнил свой чудесный сон. Ту встречу с маленьким Кисаки и их долгие разговоры. Шуджи ничего не понимал. Он даже не смотрел, что у него смартфон самой последней модели. Рука тряслась, когда нашел и открыл галерею. Дыхание практически сперло, когда там, в сотнях рядов мелькали достаточно свежие фотографии. Да даже не селфи с оголенным торсом и сексуального подтекста притягивали взгляд. Кисаки… Его телефон был сейчас забит фотографии мужчины в разных строгих костюмах и рубашках, с сигаретой меж загорелых пальцев, за рулем автомобиля, что мчится по ночной дороге, за рабочим столом, когда вид хмурый и откровенно заебавшийся. Нашлось несколько с охапкой чисто рыжих и рыжо-белых котов. Совсем-совсем свежие. Поразительно… Но той самой… Самой любимой и сокровенной фотографии так и не было здесь… Всплывающим окном вновь вылез звонок от абонента «Тетта♡». И в этот раз мужчина потянул кружочек в сторону зеленой трубки. — У тебя есть минута, чтобы объяснить, какого черта ты вчера свалился без сознания и не приходил в себя, — голос Кисаки был рассерженным и полным недовольства, но Ханма, знающий его безумно хорошо, улавливал мастерски скрытое беспокойство. — Ох, неужели ты волновался обо мне, Кисаки? — Шуджи растянул губы в усмешке. Он не знал, куда девать свое безумно грохочущее в груди сердце. Еще буквально капля, и оно проломит клетку из ребер, вываливаясь наружу. Или просто разорвется от усердия. — Засунь эти слова себе поглубже, — фыркнули в ответ. А Ханма готов поклясться, что услышал в этом звуке просто тонну облегчения. — В общем, раз ты живой и не умираешь, вспомни про свои обязанности. Заскочи за мной. Твое предложение еще в силе? Встреча отменилась, и я хочу развеяться. — Куда заскочить? И зачем? — лениво протянул Ханма, мастерски скрывая за игривым тоном, что вообще не понимает, о чем речь. — Я что-то запамятовал~ Кисаки. Видимо, всегда имел дело с таким состоянием своего друга. Он лишь хмыкнул вновь. Коротко… А еще Ханме показалось, что он услышал разочарованное «Тц», приглушенное ладонью. — На свое официальное место работы, к своему боссу, который может выгнать тебя взашей и не подпустить к своему порогу, мудила, — уже по тону ясно, что Кисаки не злился, а как-то сдержанно хохотал. Если он использовал такую формулировку, значит и вправду расслабился, давая себе свободу. Кисаки не так часто употреблял плохие слова, как могло казаться со стороны. Чаще это реально была более шуточная форма. Он знал массу изречений, чтобы обходиться без этого. — Отель «Black Diamond», Ханма. Я сегодня здесь, а не в клубе. Давай. Успей к семи, пока я не передумал. Звонок завершился, а Шуджи показалось, что в его голове рождаются новые воспоминания. Головная боль доводила практически до белки. Мебиус… Вальхалла… Свастоны… И все. Сколько бы Ханма не сидел, но более новых образов не появлялось в его ноющей голове. Черная форма Тосвы была последним, что можно было связать с этим Кисаки, которого только что посчастливилось услышать. Неужели… Что-то изменилось настолько, что Тетта… Отказался от своих планов? Серьезно? Ханма лишь как-то отрешенно пожал плечами. Странно. Все слишком странно. Что-то не сходилось в пазле, который хаотично разметался на доске. Вроде бы и помнит прошлую жизнь, все свои переживания и смерть друга, а вроде бы всего этого и не было… — Похуй, — усмехнулся Ханма, поправляя и так идеально сидящий пиджак. — Вообще ничего не понимаю, но… Кисаки, я уже лечу~ ♡ Отель «Black Diamond» — солидное место, для настоящих богачей, звезд и людей со статусом VIP. Кисаки Тетта был его основателем и управляющим. Ханма Шуджи — правая рука. Сложно поверить, что молодой человек добился таких высот всего в двадцать пять лет. Но Ханма и не сомневался, что это их реальность. У его друга на плечах голова отлично соображала. И если он чего-то хотел, то всегда получал. Вторым заведением, которым владел Кисаки, являлся закрытый хост клуб. Там он тоже был хозяином и директором, но вторым управляющим значился сам Ханма Шуджи. Именно он и крутил всеми делами клуба, развивая его так, как хотелось. Адская коллаборация, если честно. Теперь Ханма понимал, как мог позволить себе такое жилье, столько украшений, тачку и роскошную жизнь вообще. И, мчась по вечерним улицам города, Ханма вдыхал воздух полной грудью. Он чувствовал себя счастливым и свободным одновременно. Такая жизнь ему по душе, особенно, когда под боком есть Кисаки. Ханма моментально принял роль знатного человека в своих кругах. Он вольным, свободным шагом прошелся мимо стойки регистрации, ловя в спину «Добрый вечер, господин Ханма». Лицо само собой разгладилось в спокойную, немного скучающую гримасу. Мужчина вошел в лифт, нажимая на нужный этаж. И когда дверь захлопнулась и механизм пришел в движение, Шуджи имел честь наслаждаться шикарнейшим видом на Токио, который погружался медленно в ночь. Вау… Ханма не мог оторвать глаз. Он наслаждался видом и осознанием, что это все, чего они с Кисаки заслужили. Это все объединяет их до сих пор. Шуджи не знает, как отреагирует, увидь его вживую. Он даже не может предположить, что это за «предложение», ради которого Кисаки точно отменил все дела. Это же Тетта. Его обожаемый и непревзойденный гений, который временами настолько предсказуем, что Шуджи готов весь мир уложить к чужим ногам. Это дикое чувство заставляло его в предвкушении перекатываться с пятки на носок и покусывать клыком нижнюю губу. Живой Кисаки Тетта… Да это же сказка, о которой мечтал Ханма целых двенадцать лет. И вот абсолютно все двери отворяются перед мужчиной. Свободной, достаточно сдержанной и спокойной походной он входил в просторный кабинет и… — Ты опоздал, Шуджи, — Кисаки даже не смотрит на него. Он стоит спиной к вошедшему, лицом к панорамным окнам и вечернему Токио. Последние солнечные лучи заката огибают статную фигуру, которая лениво держит стакан со льдом и виски. Несмотря на весь свой настрой, Ханма срывается с места. Он не верит своим глазам, не верит ощущениям, когда обнимает мужчину со спины, сгибаясь в три погибели. Шуджи вжимается лбом в крепкий затылок, вдыхает полной грудью запах дорогущего одеколона, который идеально сочетается с природным ароматом этой вновь бледной кожи. Кисаки позвал его по имени… Господи…. — Ты пьян? — Кисаки совершенно не меняется в интонации, но по напряженному взгляду ясно, что мужчина абсолютно ничего не понимает. — Да… Нет… Я в порядке, Кисаки… — сбивчиво шептал Ханма, не в силах прекратить сжимать в своем захвате чужое тело. Кисаки немного подрос. Но теперь его чертовски удобно обнимать. Шуджи жмурился, тяжело дышал, будто бы только что пробежал сотню километров за рекордно маленький промежуток отведенного времени. — Ты не хочешь мне объяснить, что это вчера было? — Ханма ощутил, как ему под ребра упирается острый локоть. Пришлось расцепить кольцо из рук, давая другу свободу отойти и обернуться. Кисаки отставил стакан на стол, не глядя на него. Острый взгляд голубых глаз был направлен лишь на Ханму, изучая того, будто бы заново что-то вспоминая. — Ты свалился за ужином без чувств, и мне пришлось тебя тащить на себе к тебе же домой. Этот строгий темно-синий костюм просто отпадно сидел на фигуре Кисаки. Ханма не в силах был отвести глаз. — Ты чуть было не потерял очки. Снова, — Тетта открыл ящик стола и вытянул на свет белый футляр. Он взял очки, начиная привычными себе движениями протирать линзы тряпочкой. — Признавайся. Ты от счастья так свалился в дневную кому? — Кисаки хитро усмехнулся. Не зло, не въедливо. Просто… по-особенному. Тетта весь особенный. Для Ханмы уж точно. Он умел читать его эмоции не хуже, чем тот просчитывать планы на годы вперед. Тетта потянул мужчину за галстук, вынуждая наклониться ниже. Он пальцами схватился за острый подбородок Ханмы, выставляя его голову правильно. И только после этого очки опустились на тонкую переносицу. Мир с линзами ничуть не изменился для Ханмы. В них не было ни грамма диоптрий, но всезнающая усмешка Кисаки точь-в-точь сияла перед носом. — Ну что за тупое выражение лица, Шуджи? — Кисаки отстранился, обходя стол и подхватывая свой пиджак. Одно точное движение, и образ мужчины стал еще более идеальным. И только сейчас взгляд упал на серьгу в чужом ухе. Ханма замер, осознавая… Что она полностью идентична той, которая сейчас у него. Да быть того не может. И воспоминания будто бы обухом огрели его по голове. Вечер, ресторан, VIP ложа без лишних глаз и ушей… В кармане нагрудном маленькая коробочка согревала и мучала душу. Кисаки вчера пришел в новом бежевом костюме, весь такой стройный, идеальный… И Ханма был не хуже. Он будто бы готовился к этому дню долго, а не покорял вершины своей спонтанностью. Точно был ужин, разговор, навязчивый танец, в котором Ханма слишком плотно прижимал к себе Кисаки. И была та самая коробочка… Парные серьги. Все было обрывками, но Шуджи помнил, как Тетта, привычно бубня что-то, злясь и отворачиваясь, краснел. Он дал Ханме самостоятельно снять свою старую серьгу с бриллиантом, заменяя ее на новую звездочку. А затем тоже подошел, меняя извечную серьгу-веревочку на идентичную своей. И именно с того момента все поплыло. Небеса… Ханма весь подобрался аж, осознавая, что тогда произошло. Он признался Кисаки. Вернее, даже больше. Не просто признался. Им и признаний не нужно, когда все настолько очевидно. Ханма дал понять, что хочет сделать того своим и точка. А Тетта не отказал. Охотно принял предложения, показывая, что слишком долго ждал первого шага от Шуджи. И теперь ясно, почему Тетта зол. Ханма сейчас ведет себя так, будто бы ничего и не было. Будто бы он не предложил ему быть вместе. Будто бы между ними ничего не изменилось, остались все недомолвки. Но все же не так… — Эй, принцесса, ты чего? — Ханма вновь навалился на Кисаки со спины, в этот раз смело прикасаясь губами к начисто выбритому виску. — Тетта, я и сейчас умереть готов, ну не дави. — Не прокатит, — зло фыркнул Кисаки, вновь освобождаясь от контакта с чужим телом. — А так? — все так же сладко пропел Шуджи, припирая того собой к стене. Теплые губы даже не встретили должного сопротивления, когда соприкоснулись с Кисаки. Тот лишь для вида что-то промычал, а затем проворный язык юркнул в податливо открытый рот. Возможно, это не первый их поцелуй. Но для Ханмы… Именно для него, они впервые вот так вот отчаянно целуются, хватаясь друг за друга. — И когда ты это планировал? — Ханма, оторвавшись от губ, прошептал это на стремительно краснеющее ухо Тетты. — Ты опоздал… Я ждал этого два года как… — он вновь схватил мужчину за подбородок, возобновляя поцелуй с самого начала. — Что ж, — Ханма довольно облизнулся, прищуриваясь. — Я умею удивлять~ ♡ Ханма наклонялся все ниже, но и Тетта немного привставал на носочки. Они целовались долго, жадно. Так, будто бы оба жили мыслью об этом моменте. И дивное понимание того, что все, что их сейчас окружает, вело к этому моменту, не отпускало. Они были гопниками, да, но Кисаки… Он точно сошел с этой стези, когда ему надоело. И Шуджи ушел за ним. Тетта начал строить свой бизнес. И Шуджи поддерживал его, что было сил. Они вместе создали все это. Все для самих себя. Они вкладывались друг в друга. Ханма сказал ему когда-то, что не нужно быть гопником ради кого-то. Им нужно родиться. Кисаки не такой. Он был им, старался, пока хоть немного ловил интерес и кайф. Но не ему было догонять Ханму, страшного и величественного бойца, который мог составлять серьезную конкуренцию другим легендам. И Тетта вложился в совершенное иное русло, где смог стать лучшим из лучших. И не прогадал. Им комфортнее жить в роскоши и друг с другом, бок о бок. Ханма, сминая уже припухшие губы все сильнее и сильнее, водя широкой рукой по крепкой спине и чувствуя дрожь тела, понимал… Вот оно… Шуджи Ханма стал центром для Вселенной, которая носила имя Кисаки Тетта. — Хочу прокатиться на байке… — тяжело дыша, Кисаки прошептал это, глядя в золотые глаза напротив. — Как тогда… — Я видел свой на парковке, — Ханма игриво стянул очки с чужого носика, покусывая их дужку. — Я могу вспомнить, куда дел ключи, если ты… У Кисаки дернулся глаз от такой наглости и он, схватив ладонь с надписью «наказание», больно прикусил кожу на запястье. — Я не повторяю, Шуджи, — голубые глаза просто горели дерзостью и огнем. А Ханме и не нужно. — Ой… память вернулась, — Ханма продолжил хитро усмехаться. — В самый раз, — их губы встретились сейчас точно не в последний раз. Из кабинета вышли вновь двое спокойных, собранных мужчины. Но уже буквально через считанные минуты, они рассекали на крутом байке по оживленным улицам Токио, пока ночь полностью не опустилась на город. Кисаки, как и когда-то в детстве, крепко держался за торс Шуджи, прижимаясь сильнее на резких поворотах. А Ханма гнал, что было сил, чтобы продлить это ощущение как можно дольше. В их маленькой Вселенной не было уже никаких запретов и правил, ведь они принадлежали лишь друг другу.