How to escape from prison in 210 days

Но нет, я лгал от ярости слепой, Любовь жива, мое вранье долой. Любовь жива, лишь только спит И между спутанных мыслей болит, Где горячо храним ему обет, Что на любовь лишь верность есть ответ. Филип Сидни

      День сто девяносто пятый.       Судя по всему, произошел бой.       Когда Бобби наконец приходит, его голова забинтована и выглядит он ужасно. Пиро замечает синяк под глазом, скованность движений, царапины и ссадины разных цветов. Он говорит себе, что должен чувствовать досаду, что Айсмен так легко отделался.       Но…       Сент-Джон отрывает взгляд от шрамов и ушибов и знает, что Бобби не приходил к нему четыре дня не потому, что ему наскучило, а потому, что Пит и Китти едва не погибли.       «Почему ты здесь?» – не спрашивает Сент-Джон. «Потому что ты думал, что я сдался», – не отвечает ему Бобби.       Слова так и не звучат. Но если бы наверху еще был жив хоть один телепат, то он наверняка услышал бы их разговор.       Бобби подходит к камере и тяжело опускается на пол, прислонившись спиной к решетке.       Сент-Джон смотрит на него.       Между остатками людей Икс и жаждущими мести членами Братства случилась схватка. Несложно об этом догадаться по форме шрамов на шее Бобби.       Тот выглядит так, будто провел в медотсеке не меньше сорока восьми часов, вряд ли ел и точно не спал. Он только сейчас осмелился ненадолго отлучиться от своих раненых друзей. Сент-Джон уверен, что Хэнк сказал ему заглянуть к детям и пойти спать.       Что он и должен был сделать. Пиро никуда не денется. Нет ни причины, ни вдоволь времени, чтобы идти к Джону. Но Бобби все равно здесь. Он спустился вниз сразу, как только смог, просто потому, что не мог позволить Сент-Джону и дальше думать, что Бобби оставил его.       Бобби откидывает голову на стальные прутья, и Сент-Джон чувствует, что его глаза закрыты. Пиро может с лету придумать сотни способов воспользоваться ситуацией.       Но Сент-Джон просто садится на пол рядом с Бобби по другую сторону решетки. Прежде, чем он ловит себя на этом движении, его руки уже мягко растирают плечи Бобби.       Бобби выдыхает, и Сент-Джон чувствует, как человек, державший его в плену сто девяносто пять дней, расслабляется от его прикосновения. Он на самом деле понятия не имеет, что делает, но не хочет останавливаться.       Пиро внутри него вопит, чтобы он сломал Айсмену шею, добыл ключи и выбрался отсюда. Сент-Джон спокойно возражает, что у Бобби нет ключей и что мертвый Бобби не заморозит их ему, даже если бы у него они и были.       Прямо сейчас побег – это не главное.       Бобби здесь – с ним, хоть мир и черно-белый, а они технически являются – им всегда было предначертано ими стать – врагами. И это совершенно новый уровень безумия или, может, доверия – раньше такого не было. Он не может вспомнить ни одного поэта, почтившего это чувство.       Все еще не сознавая до конца, что делает, Сент-Джон наклоняется и медленно прижимается губами к плечу Бобби, обвивает руками его грудь и льнет ближе, кладя подбородок на место поцелуя.       Бобби ничего не говорит и не спрашивает. Он придвигается еще теснее к решетке, и спустя мгновение Сент-Джон видит, что он уснул.       Бип. Бип. Бип.       Бобби просыпается, вскакивает и испуганно смотрит на Сент-Джона. Его правая рука сжимает пейджер, и он бледнеет, когда видит, от кого сообщение (от Хэнка?). Он оказывается у двери через четыре секунды после первого сигнала, но останавливается, оглядываясь на Сент-Джона одновременно с решимостью и паникой.       Я не знаю, когда вернусь, но я вернусь.       И затем Бобби уходит, и все, что Пиро остается, так это только строить догадки, что произошло, вновь и вновь наворачивая круги по камере.